Часть 5
2 марта 2013 г., 12:42
Пару недель спустя, из дневника Саши:
Запись 1
Сегодня я убирался в гостиной: вымыл пол, пропылесосил ковер, протер везде пыль. Под диваном нашел старую толстую тетрадку в клетку, пустую. Кое-как очистил от слоя пыли и спросил у Николая, могу ли оставить ее себе. Тот посмотрел на меня, как на идиота, и поинтересовался, зачем мне нужно это старье, добавив, что если мне нужна тетрадь, он может дать мне денег, чтобы я пошел в магазин и купил любую, которая понравится. Я отказался – не нужно мне от него никаких подачек. Но тетрадку все-таки оставил, Николай, судя по тому, что сам дал мне ручку, не возражал.
Никогда в жизни не пытался вести дневник, но думаю, сейчас он мне необходим, чтобы хоть как-то упорядочить свои мысли. Ну, или чтобы перечитать потом и честно признать, что я был редкостным идиотом. В любом случае, в последнее время произошло слишком многое, и мне жизненно необходимо излить все это на бумаге. Поэтому, как только выдалась свободная минутка, засел в комнате (которую после долгих уговоров и споров хозяин дома все-таки соизволил мне выделить) и начал писать.
Пришел Николай, спросил, что я делаю. Ответил честно. Он попытался отобрать у меня тетрадку и прочитать. Отдал без лишних разговоров, все равно там еще пусто. Кажется, Николай обиделся и, вернув мне тетрадку, ушел, разочарованный. Сижу и тихо хихикаю: иногда он ведет себя совсем как ребенок (найден повод для злорадства).
Зеваю. Уже поздно, надо ложиться спать, ладно, допишу завтра.
Запись 2
Наверное, стоит обобщить свои впечатления о Николае:
Вообще, нельзя сказать, что он плохой, даже несмотря на некоторые… Хм… Обстоятельства нашего знакомства. Просто он очень вспыльчивый, наглый, а также редкостный хам и грубиян с явно завышенной самооценкой. Видно, слышать отказы Николай не привык, поэтому часто может на меня злиться. Хотя я, конечно, все понимаю, но я ему не слуга, чтобы выполнять каждый его каприз. Короче, весьма неприятный человек. Но, по крайней мере, он довольно отходчив и держит свои обещания, а у меня теперь есть относительно спокойная жизнь и крыша над головой. Хотя я все равно на него очень зол и иногда тоже веду себя не лучшим образом, не обращая внимания на его попытки пойти на контакт.
Но, честно говоря, в последнее время у нас держится нечто вроде хрупкого перемирия. Но это мирное сосуществование пока длится не так уж много времени. Все было так. Два дня назад Николай целый день отсутствовал, заявившись только под вечер с каким-то засохшим фикусом (а может и не фикусом) и упаковкой пирожных, пробурчав что-то похожее на извинения за то, что он меня... Неприятно об этом вспоминать. Пирожные он отдал сразу, а горшок держал в руках, пока я не согласился его простить. Это был удар ниже пояса. Прощать этого наглого хама абсолютно не хотелось, но бедное растение стало жалко. В конце концов, оно же не виновато, что Николай такой… Опустим этот вопрос. В общем, извинения я принял, несчастный фикус отобрал, полил и поставил на подоконник у себя в комнате, после чего сидел на кухне и лопал пирожные с чаем, вынужденный любоваться на самодовольную физиономию этого гада.
Но ведь сказать – не значит простить?..
Запись 3
Сегодня ночью мне снились родители.
Проснувшись, я еще долго сидел, подтянув колени к груди и размышляя. Жутко по ним скучаю, как-то глупо все получилось. Так хочется вернуться домой, но я боюсь, что меня там никто не ждет… Почему все вышло именно так? Почему они не могли просто принять меня таким, какой я есть? Я ведь не виноват в этом! Что такого в том, что я гей? Это же не болезнь какая и не извращение… Я же пытался им объяснить, но они меня не слушали…
Впрочем, что уж там говорить… Я свой выбор сделал, но ведь так хочется проснуться в своей постели от вкусного запаха маминых ватрушек... Или услышать, как папа обсуждает с кем-то из своих друзей по телефону последние новости спорта.
Так больно при мысли о том, что я могу больше никогда их не увидеть.
Запись 4
Николай потащил меня выбирать одежду. Я был категорически против и долго отнекивался, но, в конце концов, был вынужден согласиться. Все-таки крайне неприятно, когда твою собственную одежду называют обносками, а старые вещи этого… человека мне носить совсем не хочется. Не хочу быть должным Николаю, поэтому долго не соглашался.
Он просто схватил меня за шиворот и, не обращая внимания на сопротивление, насильно запихнул в машину.
Пришлось успокаивать себя мыслью, что многим людям за то, что делаю я (то есть работу по дому) еще и зарплату платят. Но осадок все равно остался. Терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с неразумным ребенком, распоряжаясь моей жизнью, не имея на это никаких прав и оснований считать, что эти права когда-нибудь появятся. Впрочем, в который раз пришлось убедиться, что для этого хама мое мнение мало что значит.
Он привез меня в какой-то дорогущий брендовый магазин, который сразу вызвал у меня стойкое неприятие, впрочем, как и люди, которые его посещают. Если у тебя так много денег, что не страшно разбрасываться ими, как в детстве разбрасывались листиками, играя в магазин, то не лучше бы потратить их на что-нибудь стоящее, по-настоящему кому-нибудь нужное? Например, благотворительность. Но не на шмотки, отличающиеся от обычных только парой лишних нулей в ценнике и какой-нибудь крошечной надписью, за которую и приходится платить в несколько раз больше. Возможно, я чего-то недопонимаю, но если бы у меня было столько денег, я бы предпочел их потратить с пользой для себя и окружающих. Но, кажется, таких, как я, – меньшинство. Большая часть предпочитает спустить чертову кучу денег в каких-нибудь бутиках с заоблачными ценами, а потом хвалиться перед знакомыми новым костюмом Brioni и запонками за несколько тысяч долларов.
…А Николай еще и заставил меня выбирать. Больше всего на свете хотелось провалиться сквозь землю. Стоит ли уточнять, что ничего брать, напротив, абсолютно не хотелось, но ругаться с ним при людях было выше моих сил, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как ходить по всему магазину и выбирать себе одежду по принципу наименьшей стоимости. Николай ходил за мной и постоянно морщился, видимо, недовольный моими критериями оценки, но молчал, но все равно его присутствие у меня за спиной невыносимо раздражало.
В итоге я все-таки выбрал пару рубашек и брюки, те, которые понравились мне и были не настолько дорогими, как все остальное. Николай мой выбор оспаривать не стал, даже удивительно. Может, он не привык разбрасываться деньгами для посторонних?
В общем, это был самый ужасный день в моей жизни… Хотя нет, самым ужасным был тот, когда я вообще встретил его. Или нет? Я не знаю… Не знаю, что бы было, если бы я тогда остался на улице. Сейчас я хотя бы не голодаю и не рискую каждую ночь подхватить воспаление легких.
Наверное, самым ужасным днем в моей жизни был тот, когда я ушел из дому. Да, так будет вернее…
<…>
Запись 8
Похоже, мои предыдущее записи оказались неверны.
Сегодня мы с Николаем ездили за покупками в какой-то гипермаркет, чтобы пополнить запасы продовольствия. Он мне не мешал, стоял в сторонке со своим айфоном, во что-то играя, и не лез под руку со своими советами, и хорошо. Как уже выяснилось опытным путем, готовить Николай не умел совершенно, и, к счастью, это признавал, не вмешиваясь ни в выбор покупок, ни в приготовление пищи. Так что я получил относительную свободу от его постоянного надзора, который уже порядком раздражал. Какая-то у Николая нездоровая тяга контролировать все вокруг (или это распространяется только на меня?). Честно говоря, я немного увлекся, набрав кучу всего, нужного и не очень, совершенно не обращая внимания на время и наличие/отсутствие поблизости Николая, только через полчаса спохватившись, что где-то ухитрился его потерять. У меня возникло странное, неприятное чувство, что, когда он меня найдет, настроение у него будет совсем не радостным. Мои опасения, к сожалению, подтвердились. Когда мы все-таки встретились минут через пятнадцать, Николай, кажется, с трудом сдерживал желание наорать на меня прямо при посторонних, но, к счастью, вовремя относительно успокоился, лишь привычно схватил меня за руку и покатил тележку к кассам. Обидно. Опять синяки на запястьях останутся от его пальцев.
Хотя это меня тогда волновало в последнюю очередь. Я просто гадал, какая взбучка ждет меня дома (и с каких это пор я начал писать об этом месте, как о доме?..). Некстати вспомнились многочисленные угрозы Николая, от которых меня просто передергивает. Но, кажется, через пару минут скоростной езды (кажется, мы даже нарушили лимит) он слегка поостыл и остановился у обочины, велев мне сидеть в машине.
Конечно, было интересно, куда он пошел, но я счел за лучшее послушаться. Слишком свежа была в памяти его взбешенная физиономия. Вернулся Николая через минут десять, пихнув мне в руки какой-то пакет, сказав, что больше я не потеряюсь, больше ничего не добавив. Я с удивлением вытряхнул из пакета какую-то коробку.
Он купил мне телефон, а точнее айфон. Пятый.
Мы так не договаривались! Я не собираюсь принимать такие дорогие подарки ни от Николая, ни от кого бы то ни было еще, но есть одно маленькое но… Я до дрожи в коленках боюсь, когда он в таком состоянии, поэтому временно решил отложить разбирательство до лучших времен или хотя бы до дома. Там по крайней мере есть вазы, статуэтки, табуретки и прочая утварь, которой при необходимости можно защититься от взбешенного мужчины.
Ввиду этого сейчас просто сижу и строчу гневные строки в моей толстой тетради, ставшей импровизированным дневником, иногда смотря в окно, делая пометки на полях.
Но, по крайней мере, теперь мне известно, что деньги для него не имеют значения, даже когда он тратится не на себя, а на кого-то другого. Но тогда почему он позволил мне выбрать самую дешевую одежду? Странно это как-то.
P.S. Интересно, зачем он попросил сотрудника гипермаркета подлить в пакет к стейку еще и говяжьей крови из поддона?.. Надо узнать.
Запись 9
Сегодня я все-таки спросил Николая, для чего он вчера покупал кровь. Он меня поправил, сказал, что «не для чего, а для кого», а после потащил в свой кабинет, где я еще никогда не был. Ну и бардак же у него там, на полках и столе сантиметровый слой пыли, по-моему, Николай и сам там бывает в лучшем случае раз в месяц. На тумбочке в дальнем темном углу стоял какой-то крошечный аквариум, поэтому первой моей мыслью был что-то вроде: «Не думал, что у него живут рыбки». Впрочем, миф скоро развеялся. Меня чуть не стошнило, когда я увидел противного омерзительно жирного слизняка на стекле. Рвотные позывы усилились еще больше, когда я опознал в них пиявок. А Николай только невозмутимо вылил собранную из поддона кровь в аквариум.
Я всегда знал, что он ненормальный. Какому психически здоровому человеку придет в голову содержать дома пиявок не для лечебных целей, а так, в качестве домашних любимцев?! Господи, что-то мне нехорошо. Ненавижу всяких склизких слизняков и прочих ползающих тварей. Они просто отвратительны. Но Николай, похоже, так не считает. Даже прочитал мне лекцию о том, как легко ухаживать за пиявками в домашних условиях.
Я не удержался и спросил, зачем они ему нужны. Николай пожал плечами и иронично ответил: «Чтобы кормить их кровью таких непослушных мальчиков, как ты». Надеюсь, он пошутил. И вообще, с чего это я должен его слушаться? Он мне абсолютно посторонний человек. Но я решил пока повременить с возмущением, а то мало ли… Вдруг он серьезно, а меня при одной мысли об этом передергивает. Знаю, конечно, что многие используют пиявок в лечебных целях, говоря, что это, мол, полезно и все-такое, но как-то проверять эти мнения на себе не очень хочется. Жалко мне своей кровушки для всякой склизкой мерзости.
Одно хорошо. Надеюсь, в ближайший год ничто ни мне, ни Николаю о них напоминать не будет. Вряд ли пиявок надо кормить чаще.
<…>
Запись 14
Сегодня после обеда я спокойно мыл посуду, когда этот… Этот… Извращенец! …незаметно подкрался ко мне и со всей дури ударил рукой по э… филейной части. Было очень больно и обидно, что я даже покраснел от возмущения и стыда. Как-то это унизительно. Я не растерялся и ударил его по лбу мокрым половником. Николай не обиделся и, самодовольно ухмыльнувшись, ушел, потирая пострадавшее место. Кажется, я на миг потерял дар речи, потому что высказать все свои мысли о нем и его отвратительных манерах мне так и не удалось. В любом случае, надеюсь, что на лбу у него будет хороший синяк.
Теперь сижу за столом и пытаюсь унять нервно дергающуюся бровь. Наверное, зрелище должно быть довольно забавное, не просто же так Николай, приходивший за чаем, все время иронично косился на меня, вызывая еще более сильное раздражение. Тихий смешок вызвал ранее незнакомое желание вцепиться в глотку этого хама.
Непослушная бровь успокоению не поддается, что вызывает глубокое чувство уныния. Не жизнь, а сплошной нервный срыв.
Запись 15
Да что с ним вообще такое творится? Конечно, Николай не обещал, что не будет домогаться, но мне казалось, что все это мы уже проходили! Мало того, что шлепает по попе в самое не подходящее время (хотя едва ли какое-нибудь время может быть для этого «подходящим»), но сегодня еще и зажал меня в коридоре, бессовестно лапая, не обращая никакого внимания на мои попытки вырваться. Я аж обомлел на несколько секунд, ошарашенный.Это уже всякие границы переходит! Даже если я ему так нравлюсь, что сомнительно, то это в любом случае не значит, что он имеет хоть малюсенькое право трогать меня! И у него уж точно нет оснований считать, что он хоть немного привлекает меня. Да, я готов признать, что Николай весьма красив, богат и иногда может быть весьма неплохим собеседником, но все его недостатки с лихвой перекрывают немногочисленные достоинства. Как этот наглый хам, не слушающий никого кроме себя любимого, может вообще кому-нибудь понравиться?
Но, возвращаясь к сложившейся ситуации, после пары минут напряженной борьбы я все-таки сумел вырваться, уже, к счастью, не будучи таким оголодавшим и едва стоящим на ногах мешком с костями, как в начале нашего знакомства, и отбежал на относительно безопасное расстояние. Кажется, Николай немного расстроился, спросив, что неужели мне так неприятно. Я просто не знал, что ответить. С одной стороны, сейчас, когда он находится на некотором расстоянии от меня, сразу вспоминаются все его отвратительные поступки и отчетливо чувствуется омерзение, но с другой… Если отбросить все эти негативные прошлые впечатления, то сами прикосновения негативных эмоций не вызывают, если, конечно, не вспоминать, кто именно лапает меня без какого бы то ни было позволения с моей стороны. Конечно, это не распространяется на те, когда он лупит меня со всей дури по заднице.
Это так сложно, поэтому я не знаю, как однозначно ответить на этот вопрос, но, во всяком случае, я попытался все Николаю объяснить, и, кажется, он немного меня понял, потому что только кивнул и больше лезть не стал. Странно, но мне было немного подозрительно и даже обидно, что Николай так быстро согласился прекратить свои домогательства, будто он ставил какой-то непонятный эксперимент и, удовлетворившись результатами, успокоился.
В любом случае, надеюсь, что это больше не повторится.
(Приписка на полях, выполненная позже другими чернилами) Как же я ошибался…
Запись 16
Утром нам пришлось опять есть подгоревшие котлеты (что-то мне это напоминает). Все потому, что, вместо того чтобы разбудить меня, Николай попытался приготовить завтрак сам. Интересно, он вообще умеет делать хоть что-нибудь, связанное с готовкой, кроме разогревания котлет-полуфабрикатов? Впрочем, свои мысли я оставил при себе, порадовавшись, что наконец сумел спокойно поспать, проснувшись утром самостоятельно, а не от того, что с меня стягивают одеяло и грубо пинками выпроваживают на кухню готовить завтрак.
К сожалению (или к счастью, не знаю) на этом сюрпризы кончились, а дальнейшее поведение Николая ничем не отличалось от повседневного. Поесть он мне спокойно не дал, как и обычно, заставив меня встать из-за стола и приготовить ему кофе так, как он любит: капучино с двумя ложками сахара, взбитыми сливками и посыпанный сверху шоколадной крошкой. Впрочем, ладно, это совсем несложно, единственная неприятность – то, что кофеварка работает невообразимо медленно, и приходится ждать около минуты, пока наполнится в общем-то не такая уж большая чашка, и все это время Николай пялится на мой зад. Неприятно, у него такой вид, будто он с трудом сдерживается от желания впиться в него зубами. Черт, и ничего с ним нельзя сделать, стоять лицом тоже не выход – будет пялиться тоже далеко не в приличные места, словно в знак протеста, а потом еще и мерзко хихикать… Черт, я же не виноват, что такое пристальное внимание с его стороны меня смущает.
Не успел я поставить на стол чашку, как этот гад снова ударил меня по попе, самодовольно ухмыляясь. Идиот, у меня же там скоро синяк будет! А еще хуже то, что из-за него я случайно уронил чашку, поэтому, вместо того чтобы завтракать за столом, как все нормальные люди, мне пришлось протирать стол и ползать по полу по всей кухне, вытирая разлетевшиеся во все стороны капли напитка, а потом еще и застирывать брюки. Когда я наконец вернулся, Николай, как ни в чем не бывало, потребовал налить ему еще чашку, вызвав стойкое желание стукнуть по голове чем-нибудь тяжелым. Но вместо этого я только снова послушно поплелся готовить ему кофе, получив в награду насмешливое «спасибо» и пожелание «приятного аппетита».
Какой уж тут аппетит, когда котлеты не только подгорели, но еще и остыли… Теперь их хоть в помойку выбрасывай, все равно не жалко.
Я надеялся, что на этом все неприятности закончатся, но, видно, не судьба. После отвратительного завтрака Николай учинил мне допрос по, казалось бы, самым невинным аспектам жизни, вроде любимых цветов, фильмов, музыки, хобби, увлечениях и так далее. Понятия не имею, зачем ему надо, но я все-таки постарался честно ответить на все его пока вполне нормальные, даже привычные вопросы. Потом Николай поинтересовался, почему я ушел из дома. Что же, я не собирался из этого делать тайны, честно обо всем рассказав, стараясь не вдаваться в подробности, добавив, что очень по ним скучаю. Мне казалось, что он меня не поймет и опять скажет что-нибудь с привычной иронией, но Николай лишь внимательно выслушал и смолчал, после чего задал следующий вопрос о причине, по которой я поругался с родителями. На него мне очень не хотелось отвечать, все-таки кажется, что это слишком личное, но с другой стороны внезапно появилась мысль, что, возможно, Николай меня поймет.
Он действительно понял и не стал смеяться, только обнял, бормоча какие-то слова поддержки. По несвязным фразам я сделал вывод, что ему редко приходится кого бы то ни было успокаивать, но все равно стало как-то немного теплее. Впервые его объятия не ощущались, как что-то неприятное, отталкивающее.
Никогда бы не подумал, но, оказывается, у Николая тоже были «некоторые разногласия» с родителями по той же самой причине…
<…>
Запись 22
Вчера вечером Николай куда-то ушел, поэтому ужинать мне пришлось одному. С одной стороны, было радостно, что никто не будет обращаться со мной, как со слугой, заставляя готовить есть или мыть посуду (хоть бы раз попросил нормально…), а также пялиться куда не следует и донимать меня всякими неприличными комментариями, а с другой… Как-то неуютно сидеть за столом в одиночестве, все-таки я уже давно привык к его обществу, а оставаться одному в таком большом доме – сомнительное удовольствие.
Весь вечер мне было нечего делать. Вспомнив, что у меня вообще-то благодаря некоторым есть айфон, я немного поиграл в него, но вскоре это уже наскучило, включил телевизор, так, в качестве фонового звука, и, забравшись с ногами в кресло, стал читать позаимствованную у Николая пару дней назад книжку, ожидая его возвращения…
Почему-то было ужасно одиноко, так хотелось, чтобы рядом был хоть кто-нибудь.
Кажется, я немного задремал, проспав его возвращение, потому что проснулся я уже только в своей постели в середине ночи. Николай, который, видимо, и перенес меня сюда, лежал рядом поверх одеяла в одних трусах. Конечно, я мог бы растолкать его и выгнать из спальни, которую уже считал своей, но стало жалко его будить.
Пришлось укрыть его своим одеялом, а то простудится ведь…
Сейчас сижу рядом и пишу. Николай еще не проснулся, видно пришел достаточно поздно.
Он такой спокойный и тихий… Даже не храпит. Вот бы Николай всегда так мило сопел в подушку, чуть улыбаясь во сне. Жаль, что не судьба.
Очень хочется коснуться его волос, но приходиться сдерживаться. Боюсь его разбудить
На этом месте записи Саши внезапно обрываются и не возобновляются еще довольно продолжительное время.
