Бесплатный сыр - только в мышеловке

Саша сидел за столом и напряженно размышлял, где мог забыть свою тетрадку с записями, иногда с подозрением посматривая на сидящего напротив и невозмутимо пьющего кофе Николая, не без оснований полагая, что тот имеет самое, что ни на есть прямое отношение к исчезновению дневника. Впрочем, всеми правдами и неправдами добиваться возвращения ее, тетради, обратно мальчик пока не собирался, подумав, что лучше бы его мысли кое о чем пока остались только в его голове и, соответственно, только в его памяти. Юноша снова поднял взгляд на мужчину, наблюдая за каждым мимолетным движением его лица, любуясь и пытаясь понять, почему столь мелкие детали в последнее время привлекают так много внимания. Что-то изменилось. Мальчик и раньше замечал, что Николай, несмотря на редкостную наглость, бесцеремонность и отвратительные манеры, весьма привлекателен, но раньше это фиксировалось в голове как некий факт, уже сам собой вызывающий определенное отторжение, и желание рассмотреть получше черты его лица, мимику, подмечая незаметные жесты и движения, уж точно никогда не возникало. Сама идея о том, что он может когда-нибудь ему, Саше, понравиться, вызывала негодование, раздражение и откровенное неприятие. Николай был для него просто хамом, который не способен понять или считаться с чьими-то желаниями, руководствуясь только своим собственным мнением, плевать хотев на все остальное. В общем-то, так оно и есть, или, во всяком случае, хочет казаться. Вот только маленькие нюансы и проявления заботы портят уже прочно сложившееся впечатление. А вчера мужчина так вообще пытался склонить Сашу к решению помириться с родителями, убеждая, что теперь, когда прошло уже столько времени, они обязательно его поймут, осознав, что ориентация не главное, ведь иметь сына-гея намного лучше, чем навсегда его потерять из-за собственного упрямства и глупого родительского желания сделать из своего ребенка идеального человека, зачастую не считаясь с его мнением и даже возрастом. Юноша Николая выслушал, испытывая какое-то смешанное чувство благодарности и удивления, не ожидая от мужчины такого шага. Впрочем, Николай уже давно признался, что понимает мальчика, слишком хорошо знакомый с подобной ситуацией, чем невольно вызвал у мальчика определенную симпатию. Всегда спокойнее и уютнее, если рядом есть кто-то, чьему мнению можно верить, кто-то, способный понять и убедить, что все будет хорошо, собственным примером демонстрируя, что неразрешимых ситуаций не бывает и даже самые неприятные, сказанные, не подумав, сгоряча, слова можно исправить. Саше не хочется признавать, но он действительно привык к наглому хаму, конечно, не испытывая к Николаю определенной стойкой симпатии, нет, ни в коем случае, но определенно привязавшись к нему, иногда замечая непонятное влечение, сумев даже привыкнуть к почти всем его заскокам, которых у мужчины было немало. Вот и сейчас юноша напряженно пытался понять, что же он испытывает, глядя в такие знакомые черты лица… Уголки губ Николая слегка приподнялись в самодовольной ухмылке. Конечно же, просто не могло укрыться такое пристальное внимание, которое, признаться, тому весьма и весьма нравилось. А еще больше нравился тот объект, а точнее человек, от которого оно и исходило, и мужчина был, ни много ни мало, готов признать, что подобные взгляды со стороны Саши пробуждают в нем определенное страстное желание обладать этим симпатичным мальчиком. Подобное он не чувствовал уже довольно давно, а возможно, и вообще никогда. Но в своих слабостях Николай признаваться не привык, до последнего утверждая даже самому себе, что это просто обыкновенное влечение, которое пройдет, стоит только ему получить желаемое. Вот только в эту, казалось бы, вполне стройную теорию не укладывалось одно маленькое но: мужчина не просто хотел, чтобы мальчик принадлежал ему, но и был счастлив принадлежать. Так может, ему нужна любовь? Но готов ли он любить сам? Николай не знал ответа на этот вопрос, как, впрочем, и не осознавал, точнее, не желал осознавать того, что выбора у него уже не осталось. Но ведь нельзя же вечно выдавать чувство, за простое, почти что детское желание обладать красивой и интересной игрушкой. Мужчина на мгновение недовольно нахмурился, раздраженный подобными мыслями, и привычно решил поднять себе настроение за счет причины всех его откровенно странных мыслей, с ироничной, но вполне теплой улыбкой приказав: - Иди-ка сюда, Саша. - Это еще зачем? – мальчик вздрогнул и весь ощетинился, подозрительно поглядывая на Николая, зная, что ничего хорошего от его очередных капризов ждать не будет. - Иди-иди, не съем же я тебя, - мужчина ухмыльнулся и поманил юношу к себе, добавив, - или ты меня боишься? Саша тихонько фыркнул, словно желая показать Николаю, насколько смехотворно его предположение, но, не привыкнув лгать, все-таки честно ответил: - Да. И не без оснований, между прочим, - парень и не подумал сдвинуться с места. Мужчина усмехнулся и, сделав глоток кофе, негромко протянул: - Это хорошо… Бояться меня тебе не повредит, конечно, в разумной степени, я же не маньяк какой-то, - Николай поставил чашку и слегка отодвинулся от стола, - ну иди же. Ничего я тебе не сделаю, не боись. Мальчик устало вздохнул и, поколебавшись, все-таки поднялся со своего места, подумав, что с этим упрямым наглецом легче согласиться, чем объяснить, почему нет, хотя и самодовольная ухмылка, моментально возникшая на лице мужчины, и изрядно подкрепила желание Саши настоять на своем. Впрочем, к Николаю юноша все-таки подошел, бросая на того быстрые, опасливые взгляды из-под слегка вьющихся светлых волос, полный решимости не показывать своей неуверенности, вызванной скорее не страхом, а легкой растерянностью. Юноша абсолютно не знал, что делать. Николай, напротив, мотивами своих порывов и желаний особо не заморачивался, как и мнением окружающих, поэтому бесцеремонно приобнял мальчишку за талию и, не позволив вырваться, насильно усадил к себе на колени, зарывшись второй рукой в снова отросшие вихры парня, будто и не ходили они к парикмахеру всего пару недель назад. Саша дернулся, порываясь вырваться из сильных рук мужчины и сбежать куда-нибудь в безопасное место, по вполне объяснимым причинам испытывая почти инстинктивный страх от прикосновений Николая. - Спокойно, - мужчина успокаивающе погладил мальчика по голове, - подожди, не убегай так быстро. Я тебя не обижу. Юноша раздраженно тряхнул головой и вскинулся было возразить, что Николай ему уже подобное говорил и что-то резона верить этим словам у мальчика это не было, потому что тогда это ничем хорошим не окончилось, если конечно, изнасилование можно засчитать за простое «обидел», но все-таки по какой-то причине промолчал, не желая снова поднимать столь неприятную для него тему, вместо этого со всей возможной требовательностью и строгостью спросив: - Где мой дневник? - Ты про эту старую тетрадь? – Николай усмехнулся, не собираясь отпираться, - я взял. Почитать. Мальчик с грустью вздохнул, вспоминая, сколько всего личного он там понаписал, безнадежно уточнив: - Ну и зачем тебе это? Мужчина задумался на мгновение, не привыкнув откровенничать с кем бы то ни было, но для мальчика, чье хорошее отношение он так желал завоевать, хотя, видимо, не очень успешно, решил сделать исключение, надеясь на ответную искренность или хотя бы на хоть немного более теплые отношения. Черт возьми, он и так уже успел черт знает сколько раз пожалеть, что не смог тогда сдержать свое желание, теперь совсем не имея понятия, как это исправить! - Мне хотелось почитать о твоем отношении ко мне, - Николай развернул юношу к себе лицом и внимательно посмотрел в его глаза, пытаясь разобрать, что тот чувствует. Саша вздохнул и опустил голову, подсознательно боясь услышать именно такой ответ, нерешительно пробормотав: - Ты мог бы просто спросить… - А ты бы ответил мне честно? – Николай приподнял лицо мальчика за подбородок, насильно заставляя не отводить взгляда. - Да. Я не знаю, - юноша вздохнул и быстро затараторил, изливая мужчине все свои переживания за последние несколько дней, о которых не так давно не хотел даже писать, не то что рассказывать кому-то, о особенно этому хаму, - ты уже спрашивал нечто подобное, мой ответ не изменился. Это как твои прикосновения. С одной стороны, ты мне неприятен. У тебя отвратительный тяжелый характер, ты почти не считаешься с моим мнением, часто делаешь разные… Неприятные намеки и вообще ведешь себя, как последний хам. Я не говорю уж… Про тогда. Но все-таки я тебе благодарен. За дом, за то, что я сыт и за ту поддержку, которую ты иногда пытаешься мне оказать. А еще я успел привязаться к тебе и, когда ты уходишь, мне становится немного одиноко, но когда ты рядом ты очень часто меня непомерно раздражаешь своим поведением. …И мне нравится смотреть на тебя, когда ты спишь. Ты выглядишь таким спокойным и умиротворенным, что я могу спокойно любоваться твоим лицом, ничего не пугаясь… Мальчик говорил быстро, спонтанно строя предложения и не пытаясь сдержать поток рвущихся из груди слов, стараясь не задумываться о том, как они могут повлиять на мужчину. В голове юноши словно прорвало плотину, и тот уже просто не мог сдержаться, испытывая невыносимое желание поделиться хоть с кем-нибудь всем тем, что накопилось в душе. Николай внимательно слушал, не перебивая и не пытаясь как-то остановить поток слов, лишь задумчиво ерошил пальцами волосы Саши, первое время постепенно мрачнея, немного оттаяв только к самому концу пламенной речи. Что же, юноша вполне заслуживает ответной искренности. - Этого-то я и боялся, - мужчина сжал в кулаке волосы мальчика, не причиняя боли, но принуждая не отворачиваться, низким и даже каким-то хриплым голосом продолжая, - а теперь слушай меня, малыш. Я хочу, чтобы ты был моим, ясно? Чтобы ты чувствовал одиночество и скучал по мне, когда я куда-то ухожу, чтобы по ночам спал у меня под боком, прижимаясь, как маленький зверек, - Саша вздрогнул, напуганный странными словами мужчины, но тот только с силой прижал паренька к себе, заставляя слушать, - чтобы ты не устраивал сцены каждый раз, когда я собираюсь тебе что-то купить или подарить. Хочу зажимать тебя у стены и целовать, в любой момент, когда испытываю подобное желание, не встречая сопротивления. Хочу любоваться твоей прелестной задницей, и чтобы кофе ты мне впредь приносил в постель. Николай замолчал на мгновение, делая передышку от столь пламенной речи, почти тут же возобновляя монолог: - …Обнимать тебя, когда мы одни, делать маленькие сюрпризы по поводу и без, наконец-то заслужить твое прощение, чтобы ты в конце концов понял, что я жалею о том, что сделал. Хочу заставить тебя быть послушным, но чтобы при этом ты сам позволял мне себя контролировать, ну и заниматься с тобой сексом, конечно, - мужчина, усмехнувшись, наклонился к самому ушку Саши и, решившись, горячо шепнул, - я предлагаю тебе стать моим хм… Парнем. Мальчик на мгновение замер, ошарашенный, не зная, как на такое реагировать. Отказаться сразу мешала некоторая робость и даже… Самодовольство? Николай еще никогда так ясно не намекал на то, что ему нужно от подобранного на улице бродяжки, но получается что – любовь?.. Подобное предположение, несмотря на всю кажущуюся неприязнь и, в конце концов, просто безрассудность, изрядно льстило юноше, и с этим тот ничего не мог поделать. Впрочем, следующие слова мужчины дали юноше еще больше пищи для размышлений. - Но только на моих условиях, - Николай усмехнулся, на мгновение прихватив зубами мочку ушка Саши, почти тут же отстраняясь, лучась от удовольствия, несомненно, заметив чуточку сбившееся дыхание юноши, добавив, - ну, что скажешь? Юноша снова вздрогнул и попытался слезть, замявшись и не зная, как ответить. Саша не желал себе признаваться, что на самом деле уже давно простил Николая, который действительно сожалел о некоторых своих поступках. Да и с его отвратительным характером парень уже как-то смирился, пускай и часто злясь, но не ненавидя мужчину. Внятных причин для отказа у мальчика не было, а Саша уже давно успел понять, что просто слово «нет» или «не хочу» покажется Николаю недостаточным, он просто их не услышит, продолжая настаивать на своем, приемля только внятные, в достаточной степени аргументированные отказы, да и то не всегда. Но согласиться хотя бы попробовать юноше мешал собственный страх. Непонятный, почти иррациональный, что Николай, добившись желаемого, совсем обнаглеет и перестанет даже иногда считаться с его мнением, получив наконец столь желанную возможность на более или менее адекватных основаниях приставать к парню, или что тут же потеряет к нему интерес, сразу же найдя себе кого-нибудь другого, более покладистого и доставляющего меньше хлопот. И Саша, при всем своем желании, не мог сказать, какая мысль пугает его больше. Николай заметил нерешительность и сомнение юноши, невольно испытывая надежду на положительный ответ, но не желая пока давить на мальчика. Разве что немного подтолкнуть к «правильному» решению, успокоить, дав ему время самому все обдумать. - Не бойся, - мужчина вполне ласково погладил юношу по щеке, - не отказывайся сразу. Саша слегка нахмурился и, подняв взгляд, достаточно спокойно спросил: - Про какие условия ты говоришь? - Да ничего особенного, - Николай усмехнулся, - в общем-то все то же самое: работа по дому, приготовления еды и еще – ты не начинаешь упрямиться, если я хочу сделать тебе подарок или сводить куда-нибудь и тому подобное. Мальчик недоверчиво нахмурился, не доверяя хитроватой улыбке мужчины. - И это все? Николай, помедлив, облизнулся и с нехорошей улыбкой покачал головой. - Нет, еще не все, - на лице мужчины против воли появилась пошлая ухмылочка, - ты ходишь по дому в длинной рубашке и без белья, я могу беспрепятственно трогать тебя за зад и шлепать. Возражения не принимаются. Если бы Саша мог, то без сомнения вскочил бы и высказал Николаю все, что о нем думает, но юноша был в таком возмущении от его слов, что мог только молча открывать и закрывать рот, силясь выдавить хоть что-нибудь. Когда голос наконец вернулся к мальчику, весь его гнев вылился в одном коротком восклицании: - Ни за что! Мужчина ни в коем случае не удивился, прекрасно предвидев такую реакцию, только снова несильно прикусил зубами мочку уха Саши и, отстранившись, негромко протянул, властно положив руку на ягодицы юноши: - Подожди, не отказывайся сразу. Вдруг тебе понравится, - помедлив, Николай с едва заметной усмешкой добавил, уговаривая, - мы же уже договорились, что я не буду тебя заставлять делать то, что тебе противно. Просто попробуй. Если будет неприятно, ты всегда сможешь отказаться. - Мне неприятно, когда ты меня бьешь! Саша нахмурился, твердо смотря в глаза мужчины, но тот, впрочем, только слегка наклонил голову, сжав пальцами ягодицы возмущенно пискнувшего мальчика, поинтересовавшись: - Почему это? - Потому что это больно, и убери от меня свои руки, - юноша раздраженно уперся руками в грудь Николая, отталкивая, - ты бьешь со всей дури, совершенно не соизмеряя силы, и мне совсем не нравится. Ни капельки. Не понимаю, как это вообще может нравиться. Николай почти мурлыкнул от удовольствия, изрядно позабавленный возмущенными словами мальчика, и, хитро улыбнувшись, многообещающе протянул: - О, еще как может. Поверь моему опыту . Саша скептически фыркнул, явно не веря, что такое возможно, и с сарказмом пробормотал, забыв даже смутиться: - Что-то я очень сомневаюсь, что тебя когда-нибудь били по попе. - Правильно сомневаешься, - Николай пошленько усмехнулся, - зато я многих бил сам, и кроме тебя пока никто не жаловался. А некоторым это даже нравилось до дрожи в коленях, поверь мне. От слов мужчины юноша стыдливо покраснел, подняв недоверчивый взгляд, подсознательно понимая, что он не врет, но с трудом осознавая это. Сама мысль о том, что можно получать удовольствие от этого унизительного и наверняка болезненного действа казалась Саше какой-то дикой, но в то же время невыносимо заманчивой, вызывая желание узнать об этом подробнее. Поэтому юноша разрывался между тягой послушать мужчину дальше, утолив свое любопытство, и желанием, чтобы Николай наконец заткнулся и перестал смущать его своими словами. - Тут все дело в инструменте, ну и, конечно, силе, - мужчина продолжал рассказывать, сжимая в руках ягодицы парня, который уже, кажется, перестал это замечать, слишком растерявшись от всего услышанного, - ремнем и плетью больнее, а флоггером – вообще сплошное удовольствие для обоих, впрочем, тебе это знать еще рано, - Николай неприятно захихикал, донельзя довольный собой. Саша, постаравшись успокоиться, тихо спросил: - Что такое флоггер? - Хочешь узнать? - Николай нехорошо улыбнулся, с намеком облизывая собственные губы, заставив мальчика моментально покраснеть и с негодованием воскликнуть: - Мне просто интересно! - Не сомневаюсь, - мужчина снова позволил себе короткий смешок, добавив, - я тебе обязательно его покажу, как-нибудь потом. И надеюсь, ты даже позволишь мне продемонстрировать все его возможности на твоей восхитительной упругой заднице. Замолчав, Николай довольно ухмыльнулся и, пресекая уже готовые вырваться из груди мальчишки возмущения, быстро смял его губы своими, целуя требовательно и даже грубо, не позволяя отстраниться даже для того, чтобы сделать глоток воздуха. Впрочем, мужчина отстранился достаточно скоро, чтобы не спровоцировать еще один приступ негодования, невозмутимо продолжив: - Но пока об этом говорить еще рано. Тебе неприятна боль – так? А если я буду нежнее? – Николай ухмыльнулся и, обвив рукой талию мальчика, удерживая на месте, второй несильно шлепнул по попе. Юноша покраснел и запоздало ойкнул, скорее от негодования, чем от какого бы то ни было рода ощущений. Но возмутиться самоуправством мужчины Саша не успел, нарвавшись на уже куда более ощутимый шлепок. - Прекрати немедленно! - Вот еще, - Николай усмехнулся, добавив, - если бы тебе совсем противно и невмоготу терпеть, то я бы уже давно это заметил, и, если уж на то пошло, это даже не больно. Тебя просто пугают собственные ощущения, не так ли? Не бойся, я тебе все объясню. На лице мужчины появилась покровительственная самодовольная улыбка, заставившая Сашу раздраженно заскрипеть зубами и почти что отчаянием воскликнуть: - Назови мне хоть одну причину, по которой я должен согласиться с этим условием! Николай задумался на мгновение и с ухмылкой выдал: - Это полезно. Юноша растерянно хлопнул глазами, подумав, что ему послышалось, и тихо уточнил: - Что? - Это полезно, - «любезно» повторил мужчина, с неуловимой издевкой добавив, - циркуляция крови улучшается. Саша замолчал, не желая снова начинать этот бессмысленный разговор и, помедлив, наконец-то слез, удивленный, что его все-таки отпустили. Опустив взгляд на чашку кофе, юноша быстро схватил ее и отхлебнул, пытаясь успокоиться и надеясь, что Николай не станет сердиться из-за такой ерунды. Сердце мальчика тревожно билось, будто испуганная птица в клетке. А тот так надеялся, что все это окажется просто глупой шуткой, но нет… Николай как назло стал отвратительно серьезен, снова повторив: - Хотя бы попробуй, вдруг тебе понравится? Дай мне еще один шанс. Юноша негромко вздохнул, продолжая сомневаться. С одной стороны Саша старался понять мужчину и даже был готов дать ему этот шанс, который он так старательно вымаливает, согласившись попробовать то, что тот предлагает. Тем более что Николай вовсе не был настолько ему противен, как он старательно пытался убедить себя на протяжении прошедшего месяца. И мальчик даже был готов попробовать полюбить мужчину, но… Он слишком боялся окончательно ему поверить, разочароваться в своем желании и в самом Николае. Но даже не попытаться означает – сдаться сразу, стать трусом и неуверенной в себе мямлей в собственных глазах, а Саша… Он таким не был и желал казаться, готовясь рискнуть, хотя и продолжая сомневаться в своем желании и искренности мужчины, которому был совсем не готов довериться абсолютно. Но с другой стороны, Николай прав: при всем своем желании он не сможет принудить его делать то, что вызывает стойкое отвращение и неприятно само по себе, потому что в таком случае юноша спокойно может предпочти уйти. А следовательно, от него и Николая все зависит в равной степени, а значит, в любой момент можно отказаться. Так чего тогда бояться? Саша знал чего, но не собирался признаваться в этом даже себе: бояться, что может понравиться настолько, что уже и не захочется уходить. Николай осторожно положил руку на макушку задумчивого и тревожно хмурящегося юноши, поглаживая и пытаясь угадать ход его мыслей, волнуясь, наверное, не меньше мальчика, впервые в жизни боясь, что его могут отвергнуть. - Всего один шанс, - настойчиво повторил мужчина и через силу добавил, - пожалуйста. Саша вздохнул, уже зная, что сдастся рано или поздно, так зачем же мучить самого себя раздумьями и Николая ожиданием?.. Так или иначе, но ответ все равно прозвучит, так почему бы ему не прозвучать сейчас? - Хорошо, - голос юноши не дрогнул, - но только один. Я согласен.