Никогда не поздно...

      Спустя 3732 года со дня благословения Магии.       POV Бастиэль де Лорейр       День начинался как обычно. Подъём с рассвета, зарядка, небольшой перекус, утренняя полуторачасовая тренировка, завтрак и занятия. Долгие, не интересные занятия, на которые я с удовольствием бы не пошла, но отец не позволит. А жаль. Я вздохнула.       Было скучно. И грустно. Хотелось чего-нибудь… нового, наверное. Я закрыла глаза и растянулась на парте, зевая и прикрывая рот. Глаза слипались, и не уснула я только из-за своего упрямства. Хорошо, что учитель ушёл, можно полежать спокойно. Да-да, я знаю, что аристократам не положено так себя вести, но мне всё равно. Главное, никто не видит.       Послышался скрип двери, и я тут же села ровно, как положено по этикету. Спина прямая, плечи слегка отведены назад и вниз, подбородок подтянут к шее, затылок приподнят. Колени не расставлять, но и не смыкать впритык. Руки на коленях, локти слегка отведены, но не сильно. К спинке стула не прислоняться, на стол не облокачиваться — это вообще недопустимо. Посмотрев в сторону выхода, увидела отца. Уже хотела расслабиться, но вовремя заметила, что он не один.       — Здравствуйте, Глава, господин, — сказала, вставая и кланяясь обоим мужчинам. Наткнулась на довольный взгляд отца, незаметно выдохнула. Похоже, что я сделала всё правильно. Отлично. Всё-таки я редко выхожу в «свет».       — Здравствуй, Бастиэль, — кивнул Глава. Да, сейчас он не папа, а именно Глава нашего Клана. Интересно, что ему нужно? Обычно он не приходит ко мне с посторонними, особенно с теми, кого я не знаю. Хотя, может это просто случайность, а я просто себе все на придумывала. — Позволь представить тебе старейшину нашего Клана — Кристофера Элмора. Кристофер, это моя дочь Бастиэль.       Я поклонилась лёгким наклоном головы, слегка улыбаясь. Старейшина сделал несколько шагов вперёд, один вправо, другую ногу придвинул к первой, наклонил голову и, отступив назад, стал во весь рост, подняв голову. Традиционное приветствие нашего народа, подходит почти к каждому, кто выше по статусу.       — Мы отправляемся на инспекцию в Леондар и вернемся уже к вечеру. Если хочешь, можешь отправиться с нами, — спокойно предложил отец. Отправиться на инспекцию в хорошо охраняемую тюрьму? Почему бы и нет, собственно?       — Если вы не против, Глава. Только у меня занятия ещё три часа, — дипломатично ответила я, стараясь не показать своей радости от предстоящей прогулки. Конечно, тюрьма — не подходящее место для веселья, но уж точно лучше, чем скучные занятия.       — Я разберусь с этим, Бастиэль. Раз ты согласна, отправляйся собираться.       — Благодарю, до встречи, Глава, господин, — я вежливо поклонилась Главе, а потом старейшине, и неторопливо вышла из комнаты, тут же срываясь на бег. Не имеет значения, что меня сейчас может увидеть любой из слуг отца, я просто счастлива! Наконец-то я выйду на улицу, пусть и с телохранителем! Надоело уже в четырёх стенах, скучно! Хорошо, что отец это заметил и решил меня развлечь, сводив куда-нибудь. А что выбор пал на тюрьму — так он же не виноват, что больше нигде не бывает, верно?       С прекрасным настроением забежав к себе в комнату, я замерла в центре, не зная, что нужно брать. Так, давай думать логически, что может пригодиться лично мне? По сути, стоит одеться потеплее (зима же!), взять кинжал, подаренный папой на мой день рождения (какая разница, что я им пользоваться не умею, да и вряд ли понадобится, на всякий случай) и… всё, наверное? Ну, часы* ещё для связи, ладно.       Через три минуты я была готова. Ещё раз посмотрев на себя, убедилась, что взяла всё, пошла в Главный Зал, предназначенный для совещаний (официально), встреч (неофициально).       Придя на место, обнаружила отца и нескольких его телохранителей. О, вот и…       — Здравствуй, милая кошка, — …единственный, кто позволяет себе так фамильярно обращаться ко мне, даже при Главе Клана, умный, хитрый, опасный, сильный и просто обаятельный мужчина. Не люблю его, но он маг, причём уровня Мастера, так что приходится терпеть. Всё равно вижу его не так часто, всё же его услуги многим требуются.       Настроение мигом испортилось. Очень хотелось проигнорировать приветствие, но воспитание не позволяло.       — Здравствуйте, Мастер, — вежливо проговорила я, поклонившись лёгким наклоном головы.       — Я же просил называть меня по имени. Разве это так сложно? — буквально промурлыкал он, наклонившись к моему уху. Я отрицательно покачала головой. — Тогда скажи: «Иллар».       — Ваше имя звучит длиннее, Мастер, — безэмоционально произнесла, едва сдерживаясь от того, чтобы отпрянуть. Ни за что не доставлю ему такого удовольствия!       — Это так мило, что ты запомнила, — протянул маг с усмешкой. Вот нравится ему меня доводить! — Но я бы хотел, чтобы ты обратилась ко мне именно так, как я сказал раньше. Ты же не откажешь старому магу в этой прихоти?       Только неимоверным усилием воли я смогла удержаться от ухмылки, позволив себе лишь лёгкую улыбку. Это он-то старый? Не смешно. Нет, не спорю, что ему несколько столетий, но на старого Илларион не походил совсем. Молодой, красивый, высокий, подтянутый, голубоглазый и черноволосый. Мечта любой женщины, у него даже свой фан-клуб есть.       — Вы себя недооцениваете, — честно ответила, делая несколько аккуратных шагов назад, чтобы расстояние между нами было в рамках приличий. Это ему фамильярность прощают, мне такое не дозволено.       До этого молча наблюдающий за нами отец, наконец-то решил вмешаться.       — Нам пора идти, — напомнил он, посмотрев поочерёдно на нас обоих. Мне показалось, или в его взгляде промелькнуло веселье?       Илларион наконец-то от меня отошёл, правда, недалеко, всё же он мой телохранитель, и мы неторопливо направились в Леондар.       Спустя полтора часа пешей прогулки на большой скорости (меня Иллар закинул себе на спину, чтобы не тормозила движение), мы оказались в пункте назначения. Большая, обнесённая крепостной стеной территория, в которой находится десятиэтажная тюрьма для преступников и постоянный гарнизон, с большим запасом продовольствия и вооружения, для пребывания в долговременной осаде — вот как выглядит Леондар или по-другому город-крепость.       Мы вошли внутрь тюрьмы, направившись сразу к кабинету начальника. Им был высокий, жилистый, худощавый мужчина с красного цвета глазами, жёсткий, умный, находчивый и очень, очень опасный.       Следующий час прошёл за скучными разговорами о тюрьме, её состоянии и прочее, прочее, прочее. Всё это время я сидела с каменным выражением лица, не рассматривая потолок исключительно из воспитания. Но больше меня скучал, по-моему, Илларион. Ну да, его деятельная натура не терпит подобное времяпрепровождение. Остальных телохранителей папа оставил за дверью.       Мы тоскливо переглянулись, но потом я опомнилась и смущённо отвернулась под полный беззлобной насмешки взгляд мага.       Что странно, весь час я замечала на себе непонятные взгляды начальника тюрьмы, что заставляло меня нервничать. И если судить по слегка потемневшему взгляду серых глаз отца, не я одна их видела.       Под конец разговора, когда все уже собрались уходить, Глава немного настороженно спросил:       — Почему ты всё время смотрел на мою дочь, Марк?       — Может, я влюбился? — предположил он в ответ, невинно улыбнувшись. Вот только улыбка не достигала глаз, они оставались серьёзными. Отец едва заметно нахмурился. Не знай я его много лет и не заметила бы.       — В ребёнка? — усмехнулся он, но что-то было в этом… не естественное, что ли? Что происходит? Они определённо говорят обо мне, но почему у меня такое ощущение, словно… их слова имеют другой смысл, нежели тот, что вижу я?       — А почему бы и нет? Дети имеют свойство вырастать, — странным тоном протянул мужчина, и все взрослые, включая моего телохранителя, дружно посмотрели на меня. Я начала нервничать. Что с ними? О чём они говорят? Что вообще происходит? И почему даже мой телохранитель понимает больше, чем я? Последнее особенно обидно.       — Ты так думаешь? — поднял бровь отец, переводя взгляд с меня на своего подчиненного, пока я продолжала ничего не понимать.       — Я это знаю, — уверенно кивнул начальник тюрьмы, спокойно посмотрев ему в глаза. — Однако есть одно «но».       — Какое же? — заинтересовался Глава, прищурившись.       — Она совсем одна. Тебе не кажется, что ей стоит найти друзей? — с непонятным мне намеком произнёс Марк.        — Хм… Я подумаю, — хмуро ответил отец.       — Хочу напомнить одно древнее правило, Максимилиан. «Важно не то, кем ты родился, а то, кем ты стал». Советую это запомнить.       Папа ещё сильнее нахмурился, но кивнул. Попрощавшись с начальником тюрьмы, мы пошли на выход, прихватив темных* стоящих за дверью. Правда, на полпути отец вспомнил, что забыл что-то взять у Марка и отправился обратно (мне показалось, что он солгал, но я благоразумно промолчала), вместе со своими телохранителями, наказав моему не спускать с меня глаз.       Прошло полчаса. Мне захотелось в туалет. Я отпросилась от Иллариона, выслушав кучу насмешек вслед и злая до ужаса, направилась в нужную мне комнату.       Сделав всё необходимое, я пошла мыть руки. Над раковиной стояло зеркало, и я заинтересованно посмотрела в него (дома зеркал нет, папа их не любит, а местные висели невысоко). На меня смотрела симпатичная девочка тринадцати лет, с чёрными волнистыми локонами, забавными ушками того же цвета, бледным лицом и большими изумрудными глазами с вертикальным зрачком, обрамленными длинными ресницами. Отражение имело правильные черты лица, тонкие губы и прямой нос. Роста я была невысокого. Картину портил только небольшой дугообразный шрам, пересекающий правую бровь, служивший доказательством того, что нападение на наш особняк два года назад не было сном. Я тряхнула головой, отбрасывая грустные мысли. Пушистый хвост дернулся непроизвольно. Сейчас не время предаваться воспоминаниям.       В принципе, отражение понравилась. Улыбнувшись, хотела было уже уйти, но внезапно почувствовала сильное притяжение к зеркалу. Оно будто звало меня к себе, манило, заставляя забыть обо всём. Протянув руку, я прикоснулась к стеклу пальцами.       — Ты там утонула, милая кошка? — послышался насмешливо-обеспокоенный голос моего телохранителя.       Очнувшись от наваждения, отпрянула от зеркала, упав на пол. Взлохматила свои волосы рукой, задев уши, и… не увидела её в отражении. Испугавшись, я посмотрела на руку, заметив, что… она прозрачная. Как я кричала!.. Слышно, наверное, было во всей тюрьме.       Через секунду послышался грохот, рядом упала выбитая дверь, и ко мне подскочил серьёзный и сосредоточенный Илларион. Увидев мою руку, он как-то резко побледнел и начал что-то шептать. Я понимала хорошо если одно слово из пяти, но суть уловила — маг пытался что-то остановить, прекратить…       Я оказалась полусидящей на земле в каком-то тёмном грязном переулке.       …перемещение?       Резко посмотрев на руку, я с радостью отметила, что она нормального цвета и невредимая. Выдохнув, прикрыла от облегчения глаза.       Когда открыла их, передо мной стояли четверо парней криминальной наружности, которых я поначалу не заметила, и улыбались они так, что мне стало страшно. Я внезапно поняла, что совсем одна, нахожусь в незнакомом месте, рядом с опасными тёмными и часы мои вышли из строя при переходе. Страх волной смыл все мои мысли.       — А что это такая красивая девочка забыла в Нижнем Городе?       Я похолодела. Нижний Город — самая опасная и жестокая часть Северных земель. И она находится примерно в одном пути от столицы, следовательно, от Леондара. К тому же папа ни за что не станет искать меня здесь, ему просто в голову это не придёт. Мне конец… Очень хотелось расплакаться, но гордость не позволяла показывать врагам свою беспомощность.       Парни, видимо уставшие ждать моего ответа, начали приближаться, явно не для того, чтобы показать дорогу до столицы.       Очень вовремя вспомнила о кинжале, который на всякий случай взяла с собой и быстро его вытащила, вскочив на ноги. Пусть у меня нет шанса, но так просто я не сдамся! Я собираюсь продать свою жизнь подороже. Парни ухмыльнулись и тоже достали оружие. У меня подогнулись колени и бросило в дрожь от страха, хвост нервно дёргался из стороны в сторону, но руки по-прежнему твёрдо сжимали кинжал.       А в следующую секунду всё смазалось. Один из незнакомцев бросился на меня, я приготовилась контратаковать, но он внезапно осел на пол, а под ним начала растекаться лужа крови. Следом упали остальные трое тёмных, а передо мной встала невысокая девочка, примерно моего возраста.       Внешность она имела самую обычную, не было никаких характерных черт, присущих определенному зверю*. Ни хвоста, ни ушей, свойственных Северным Кошкам, даже зрачок не вертикальный, одежда без перьев, черты лица правильные, не хищные как у Южных Птиц. Словом, ничего позволяющего определить ее расу. Впрочем, в Нижнем Городе живут представители многих Кланов. Да и в Нижнем Городе полукровки — не такая и редкость.       У нее были длинные растрёпанные волосы чёрного цвета, холодный взгляд больших серебристо-серых глаз, прямой нос, немного пухлые губы, бледная кожа, мелкий рост. Выделялся лишь цвет глаз, впервые такой встречаю. А еще у неё милая улыбка с ямочками на щеках. Но, несмотря на обычную внешность, она притягивала взгляд. Вот только чем — было непонятно. Но важно было не это.       Сейчас для меня не имело значение кто эта девочка, потому что она спасла меня. Теперь я перед ней в долгу и это не просто слова. А потом до меня дошло.       — Т-ты убила их? — слегка заикаясь, поинтересовалась я, осматривая лежащие передо мной тела.       — Да, — пожала моя спасительница плечами, продолжая радостно (и чему тут радоваться?!) улыбаться. — Предвосхищая твой вопрос — нет, я не жалею об этом.       — Но почему? — недоуменно уточнила я, не зная как реагировать — то ли смеяться, то ли плакать. — Они же живые. Были, — сдавленно добавила.       — Сразу видно, что ты не местная, — хмыкнула девочка немного снисходительно. — В Нижнем Городе есть только два правила, которым все следуют. Первое — проигравший подчиняется победителю. И второе — или ты, или тебя. Ты хотела бы, чтобы тебя убили?       — Нет, — замотала головой. — Но…       — Расслабься, я убиваю не всех. Только тех, с кем говорить бесполезно, — «утешила» она. — Кстати, меня зовут Элеонтесса Марель. А тебя?       — Я Бастиэль Милар, — немного успокоившись (в конце концов, со своим уставом в чужой монастырь не ходят) и загнав чувства глубоко внутрь (вот окажусь в безопасности и буду истерить сколько душе угодно, а пока надо сохранять хладнокровие. Ну, или его подобие.), я поклонились лёгким наклоном головы, назвав мамину фамилию (здесь папу не очень-то любят, не хочу проблем). Не дождалась ответного поклона и сообразила, что Элеонтесса (странное имя: в переводе оно значит «Бессмертная», «Призрак», можно трактовать по-разному) из Нижнего Города, следовательно, не знает правил приличия, её же этому никто не учил.       Марель с интересом смотрела на мои телодвижения, но повторять не стала. Я на это лишь пожала плечами, постепенно расслабившись. Теперь я по крайней мере не одна. А что моя собеседница убила темных — так кто я такая, чтобы её судить?       — Как ты здесь оказалась, Басти? — с интересом спросила девочка. Я вздохнула и рассказала о проклятом зеркале и моей неудачливости. На фамильярное обращение решила не обращать внимание.       — Ясно, — протянула Элеонтесса задумчиво. — Только я не понимаю, зачем кому-то устанавливать в туалете зеркало с такими свойствами?       — Я не знаю, — я снова вздохнула. — Сама ничего не понимаю.       — Ладно, — она хлопнула в ладоши. — Говоришь, живёшь в столице?       Я кивнула, не понимая, к чему она клонит.       — Отлично, тогда я тебя провожу.       — Но это займёт целый день, может даже больше! — воскликнула я потрясённо. Зачем ей это? Просто доброта? Но отец говорил, что в Нижнем Городе добрых не бывает. Из корысти? Но папа никогда не пустит её даже во дворец, если я не попрошу (а о таком варианте та даже не знает, я же не называла настоящего имени!), и по-любому не будет её благодарить (подчиненные не поймут). Да даже на нормальное отношение рассчитывать не стоит! Все это знают. Тогда зачем Элеонтессе предлагать свою помощь, если ничего за неё не дадут? Не понимаю.       — Вижу, ты в недоумении, — весело (и что веселого?) заявила внимательно смотревшая мне в глаза Марель, улыбаясь. — Но поверь, мне не нужна награда. Я просто хочу помочь.       Не знаю почему, но я ей поверила. Она просто так сказала, и все сомнения как-то резко улетучились. Возможно, дело было в том, что Элеонтесса не походила на тех, кто живёт в Нижнем Городе (убийство не считается, она защищала меня, да и не мне её судить). А может в чём-то ещё. Гадать можно сколько угодно.       — Можно я буду называть тебя Лео? — тихо спросила я, когда мы направились к выходу из Нижнего Города (окольными путями, естественно, по тайным ходам и прочему).       — Можно, только не зови меня Элен, — попросила она в ответ.       — Как скажешь, — я не стала уточнять почему, а она не стала объяснять.       Следующие несколько часов мы только и делали, что лазили по трубам, канализации, тайным тропам и подобным ужасным местам. Я очень устала, мне не нравился запах и вид, к тому же всё было замёрзшим (зима же!), но я терпела, прекрасно понимая, что жаловаться права не имею, пусть и очень хотелось.       Моя спутница же, напротив, чувствовала себя в своей среде и не волновалась, периодически останавливаясь, чтобы меня подождать (что поделать, я не настолько быстрая и выносливая). Лео даже не сделала мне ни одного замечания, за что я была ей искренне благодарна. Насмешек или упрёков я бы не пережила.       Когда мы, наконец, выбрались из Нижнего Города, то оказались в лесу, ближе к ночи. Марель обследовала обстановку, решила, что она подойдёт, развела костёр, и куда-то убежала, сказав мне ждать здесь и никуда не уходить. Я согласилась.       Вскоре Лео вернулась с двумя убитыми тушками зайцев, флягой воды и улыбкой до ушей.       Пока ужин жарился на костре, я решила поговорить, чтобы разрядить мрачную атмосферу ночного леса, угнетающую меня. Я не очень представляла, о чём можно говорить с выходцем из Нижнего Города, так что решила выбрать какую-нибудь нейтральную тему.       — А у тебя есть родители? — спросила, не подумав. Через секунду сообразила, что сказала и тут же, совсем не аристократически, замахала руками. — Прости, глупый вопрос, можешь не отвечать! Я не подумала, прости!       — Всё в порядке, Басти, — спокойно улыбнулась моя проводница и перевела взгляд на костёр. С её лица в ту же секунду пропал даже намёк на радость. — Мой отец бросил нас с мамой, когда мне было три года. Я не помню его, поэтому мне всё равно. А мама… Мама умерла от болезни два года назад.       — Она была хорошей? — осторожно уточнила, не зная, что нужно делать в подобных ситуациях. Со мной никогда не вели откровенных разговоров.       — Наверное, ты ожидаешь услышать много приятного о моей матери, но всё было не настолько радужно, как обычно рассказывают. Знаю, о мёртвых плохо говорить нельзя, но мне все равно, — девочка продолжала смотреть на костёр немигающим взглядом. — Мама была неплохой, это да. Но она была лгуньей. Поэтому папа нас и бросил. Мама всегда лгала, даже когда для этого не было повода. Научилась с детства и уже не могла избавиться от привычки. Это обижало, и было основной причиной для ссор. Но в ней были и хорошие черты. Например, она любила повторять, что всё будет хорошо. Это была её самая большая ложь. Но я предпочитала думать, что день, когда все будут счастливы все-таки наступит. Возможно не сегодня, не в этом месяце, не в этом году, а может и не в этом столетии, но обязательно наступит. Мама всегда любила и поддерживала меня, пусть и делала это путём упрёков и оскорблений. Впрочем, так поступают многие в Нижнем Городе. Жаль, что я поняла это только после её смерти.       Лео замолчала, а я сидела и не знала, что можно ответить на подобное откровение. Сказать: «Мне жаль»? Но это слишком простые, да и никому не нужные слова. Пусть правила приличия и требуют произнести их, что-то меня останавливает. Но решить мне не дала Марель, мило улыбнувшись и хлопнув в ладоши, со словами:       — Но это всё в прошлом, я давно уже свыклась с мыслью, что осталась совсем одна. Пусть у меня нет возможности извиниться перед мамой, но я буду жить дальше, не зацикливаясь на прошлом, направив свой взгляд только в будущее. В конце концов, это всё, что я могу сделать ради неё, разве нет? Я бы хотела, чтобы она мной гордилась.       Я изумлённо смотрела в полные спокойствия, нет, даже умиротворения серебристо-серые глаза Элеонтессы. А потом улыбнулась.       — У тебя всё получится, — уверенно произнесла я. Девочка немного удивлённо взглянула на меня, а затем решительно кивнула:       — Да! Обязательно! — и, подумав, добавила. — А у тебя есть родители? Хотя, наверняка есть, ты же из богатой семьи, по тебе видно.       Я немного грустно усмехнулась.       — У меня есть только папа. Мама погибла, когда мне был всего год, так что я её не помню. С тех пор меня воспитывает отец, и знаешь… У меня складывается впечатление, словно он боится потерять меня, как маму, потому что очень старается меня оградить от всего. Понимаю его стремление сохранить хотя бы кого-то из своей семьи, но иногда его забота переходит все границы, и это при том, что из-за загруженности на работе, мы довольно мало времени проводим вместе. Впрочем, я не могу сказать, что живу плохо, у меня всё есть и жаловаться мне не на что, — рассказала я, умолчав о, скажем так, должности отца.       Внимательно слушавшая меня спутница серьёзно кивнула:       — Хорошо, что ты это понимаешь. Немногие повели бы себя так взросло.       — Спасибо, конечно, но я не считаю себя взрослой, — рассмеялась я. Элеонтесса просто улыбнулась. А потом мы вспомнили про еду.       — Как я могла забыть?! — кричала Лео, стаскивая с вертела (как оно у нее оказалось, понятия не имею) слегка подгоревшее мясо.       — Да всё в порядке, оно не сильно подгорело, — неуверенно говорила я, помогая ей.       Закончив, мы убедились в моей правоте — мясо действительно было вкусным, по крайней мере, мне понравилось. Ну, а Лео понятное дело не приходилось выбирать.       Поужинав, мы улеглись спать прямо на земле (непривычно, но лучше, чем ожидалось), по обе стороны от костра. Я долго не могла заснуть и много ворочалась, пока девочке это не надоело. Она встала, подошла ко мне, легла рядом, обняла и шепнула:       — Спи.       Удивительно, но я действительно сразу уснула.       Утро началось с солнечного луча, бьющего в лицо. Поморщившись от боли в спине (все-таки подобные ночевки мне в новинку), я открыла глаза и увидела перед собой напряжённое лицо Элеонтессы. Казалось, что даже во сне она продолжает с кем-то бороться. Аккуратно приподнявшись на локте, я прикоснулась к её плечу, собираясь её разбудить. Но в ту же секунду, как моя рука задела её плечо, Марель распахнула глаза, перехватив левой рукой (она левша, ещё вчера заметила) мою за запястье и сжав почти до хруста. Но не успела я попросить отпустить меня, как её взгляд стал осмысленным, и она убрала руку, встав во весь рост.       — Извини, привыкла, что на меня во сне пытаются напасть, ну и вот, — смущённо протянула девочка, почесав затылок.       — Да всё в порядке, — отмахнулась я, тайком потирая запястье. Но если судить по виноватому взгляду серебристо-серых глаз, мои телодвижения не остались незамеченными.       — Пошли умываться, я вчера, когда за зайцами охотилась, нашла озеро, — неловко предложила Лео, и я кивнула.       Потушив почти потухший костёр, мы пошли к озеру. Боль в спине потихоньку сходила на нет (неудивительно, учитывая регенерацию тёмных).       Умывшись по очереди, мы отправились дальше. Элеонтесса оказалась на удивление разговорчивой или это так на неё вчерашние откровения подействовали. Впрочем, какая разница? Мы общались и шли весь день, останавливаясь только для того, чтобы поохотиться и перекусить, немного отдохнув. Мне было настолько интересно с Лео, что я даже не обращала внимания на усталость. Она рассказывала много интересного, как охотиться, например, как спрятаться, чтобы тебя не нашли, как избежать проблем, если попался патрульным и так далее. Было очень весело слушать подобное, пару раз она даже приводила примеры из своей жизни или рассказывала услышанное от других.       Уже смеркалось, когда Марель остановилась на полуслове, став серьёзной, потянулась за кинжалом (у неё был свой). Я тоже насторожилась, вот только это нам не помогло.       Через секунду нас бросили на землю, заломив руки. Я успела увидеть лишь серую звезду на форме напавших. Патрульные. Я выдохнула, расслабилась и перевела взгляд на Элеонтессу, которая продолжала яростно сопротивляться.       — Лео, успокойся, это патрульные! — проговорила я, обращаясь к брыкающейся девочке.       — Это ничего для меня не значит! Ты знаешь, откуда я! — прошипела Марель, даже не думая останавливаться.       Я замерла, понимая свою ошибку. Какая же я дура! Как я могла не подумать о том, что в столице таких, как она убивают! Сама же говорила, что отец не любит Нижний Город! Надо было ещё два часа назад с ней попрощаться, когда дорогу узнавать начала, так нет же, нравиться мне, видите ли, с ней общаться. А что это может быть опасно, в первую очередь для неё, я не подумала! Эгоистка малолетняя! Как назло, ни одной идеи не было.       И тут случилось чудо. Впереди показалась знакомая чёрная макушка. Никогда не думала, что буду радоваться своему телохранителю, но это произошло. Я, что есть силы, крикнула:       — Илларио-о-н!       Мне было всё равно на то, что я обратилась к нему фамильярно, всё равно, что веду себя не как аристократка, всё равно, что буду в долгу у этого мага с извращенным воображением, мне просто нужна была его помощь.       Мой телохранитель мгновенно оказался рядом, потрясённо спросив у лежащей под патрульным меня, подняв брови:       — Милая кошка, это ты?       — Помогите, пожалуйста! — взмолилась я, с надеждой посмотрев в его голубые глаза.       — Что ты хочешь, милая кошка? — заинтересованно-серьёзно (и как у него получается?) протянул Иллар, делая знак патрульным не шевелиться. Они послушно замерли, Элеонтесса тоже прекратила брыкаться.       — Вытащите нас, я объясню всё позже, — сказала я, и он кивнул.       Через минуту нас отпустили под его ответственность и, как только патрульные ушли, я ощутила на себе два взгляда — заинтересованный (Иллар) и настороженный (Лео).       Вздохнув, честно рассказала своему телохранителю всё, начиная от нападения четырёх незнакомцев, заканчивая встречей с патрулём. Мастер кивал на все мои слова и о чём-то думал. Когда я закончила, он серьёзно произнёс:       — Я рад, что ты в порядке. Твой отец был очень взволнован. Он выслал несколько патрулей на твои поиски, уничтожил те зеркала и очень жестоко наказал меня, — мужчина поморщился. — В общем, он будет счастлив. Тебе стоит поторопиться.       — Зачем вообще эти зеркала поставили? — не сдержалась моя спутница.       — Понятия не имею, мы так и не выяснили кто, а главное — зачем их туда поместил, — и повторил. — Тебе стоит поторопиться.       — Я… не хочу бросать Лео, — немного замявшись, тихо проговорила я, отводя взгляд.       Илларион наклонился к моему уху и тихо, так, чтобы Элеонтесса не услышала, произнёс:       — А ты понимаешь, к чему может привести твоё «не хочу»? Понимаешь, что твой отец будет не в восторге? И если не случится чудо, она умрёт? Ты готова рискнуть её жизнью ради своего эгоистичного желания?       Ещё неделю назад я бы отказалась от своей идеи и попрощалась бы с Лео. Но сейчас, вспоминая слова начальника тюрьмы, я верю, что отец согласится. А если нет… Я всё равно не позволю ему её убить. Надо будет — собой прикрою. В конце концов, когда-то же надо мне оправдывать свое имя, данное Магией, или нет? *       Я подняла решительный взгляд на отстранившегося Мастера и твёрдо сказала:       — Да.       Маг некоторое время смотрел мне в глаза, а потом, вздохнул, усмехнулся и кивнул:       — Моя смерть будет на твоей совести.       — Я буду носить вам на могилу цветы, — благодарно улыбнулась. Он отмахнулся.       — Ну спасибо тебе, что не забудешь.       — Ну, так вы же из-за меня подставляетесь, — вздохнула я грустно.       До этого старательно прикидывающаяся декорацией Лео не выдержала:       — Да о чём вы говорите?! Объяснитесь! Я вижу, что разговор касается меня, так что даже не думайте отмахиваться!       — Я хочу, чтобы ты осталась со мной, в столице. И я сделаю всё, чтобы отец согласился на это, — честно пояснила я, прекрасно понимая её негодование.       — Решать всё равно будет Глава Клана, а он по слухам тот ещё тиран и деспот, ненавидящий Нижний Город, — возразила девочка равнодушно. — У тебя нет шансов.       — Есть, — я улыбнулась. — Потому что Глава Клана Северных Кошек — мой отец. Мое настоящее имя — Бастиэль де Лорейр.       — Что?! — потрясённо воскликнула она.       — Она говорит правду, — заметил Илларион, с интересом следя за реакцией Элеонтессы. Некоторое время Лео хватала ртом воздух, а потом внезапно рассмеялась, держась за живот.       — Ха-ха-ха… Ой, не могу… Ха-ха-ха… Я спасла дочь Главы Клана…       Она выдохнула и успокоилась, взлохматив себе и без того торчащие во все стороны волосы левой рукой. Мы с мужчиной просто ждали.       — А ты уверена, что не пожалеешь? Я не такая добрая, какой кажусь, — протянула Элеонтесса, пристально взглянув мне в глаза.       — Все мы имеем право на второй шанс, ты так не думаешь? — я твёрдо встретила её взгляд. Зрительная борьба продолжалась недолго, Лео грустно улыбнулась и сказала:       — Я пойду с тобой, даже если это последнее, что я сделаю в жизни. Просто потому что ты поверила в меня. Спасибо, Басти, — и уже совсем другим тоном: — Всегда хотела побывать в столице. Вперёд, чего стоим, кого ждём?       Мы с Илларионом переглянулись и отправились к отцу.       Через полчаса мы были на месте. По пути к кабинету Главы, Элеонтесса постоянно комментировала всё, что видела, особенно тёмных, а те, в свою очередь, подозрительно смотрели в нашу сторону.       Но вот мы, наконец, стоим перед заветной дверью. У меня трясутся колени, потные ладони и вообще смелости ни на грамм. Однако постоять перед входом пару минут, чтобы набраться решимости (что поделать, раньше я никогда не спорила с отцом), мне не дала жестокая спутница, втолкнув в кабинет со словами:       — Не убьёт же он тебя, в самом-то деле!       Силу девочка не рассчитала, так что я снесла дверь, упав на пол, больно ударившись подбородком и лбом.       Приняв сидячее положение, я встретилась с потрясённым взглядом папы и, рассматривая на родное лицо, внезапно осознала, что жутко по нему соскучилась. Да, я не виделась с ним всего два дня, но для меня как будто прошла вечность. Резко навалились все переживания, что испытала из-за проклятого зеркала, и я с удивлением заметила, что плачу. Пусть беззвучно, но всё же.       Отец сразу же бросился ко мне, крепко обняв, начал утешать, выходя из образа «грозного Главы Клана». А я всё никак не могла успокоиться, выплёскивая весь страх, боль, ужас от хладнокровного убийства на моих глазах и другие негативные эмоции, что я почувствовала в тёмном грязном переулке Нижнего Города, ощущая нежные поглаживания по голове.       И всё было бы прекрасно, если бы нашу идиллию не решился прервать очень наглый маг без страха и совести:       — Воссоединение отца и дочери. Ничего умилительнее в жизни не видел, сейчас расплачусь просто.       И всё-таки я его прибью когда-нибудь!       Послышался сдавленный смешок, не очень умело замаскированный под кашель. Если судить по голосу, это была Лео. Правда, одного взгляда Главы хватило, чтобы мой телохранитель и возможная подруга исчезли, предварительно починив дверь заклинанием. Но его вмешательство встряхнуло меня, и я, наконец, смогла перестать плакать, остались только редкие всхлипы.       Затем я по второму кругу рассказала всё, с честью выдержав все замечания, упрёки и наставления. И только потом решилась спросить про Марель, попросив за неё.       Отец нахмурился и даже открыл рот, чтобы, скорее всего, начать отказываться, я приготовилась аргументировать, как вдруг он… Согласился! Просто так, даже не объяснив причины! Но удивляться странному поведению отца я не стала, побежав радовать Лео.       Показав теперь-уже-сожительнице новую комнату и обследовав с ней часть замка (весь не успели), поужинав, приняв ванну и отдохнув, я попрощалась с Элеонтессой и пошла спать.       И только перед сном мне пришла в голову одна мысль. Что, если его покладистости стоит сказать спасибо начальнику тюрьмы?