Никогда не поздно...

      POV Бастиэль де Лорейр       Сознание возвращалось медленно. Первым вернулся слух, затем и все остальные органы чувств. Я слышала чей-то смутно знакомый голос, он что-то говорил, кажется, про чудо, я не могла толком разобрать.       –…невероятно… чудо… выжить после… чай погубил многих… без целителя…       Медленно открыв глаза, я тут же зажмурилась от яркого света. Передо мной заплясали черные точки, лекарь (а говорившим был именно он) засуетился, заметив мое пробуждение, и пока я пыталась придти в себя, приподнял меня за плечи, поднеся к моим губам чашку с чем-то травяным, судя по запаху.       — Это лечебный отвар, госпожа, он поможет вам восстановиться, — пояснил на мой безмолвный вопрос мужчина. Я послушно выпила горьковатое на вкус снадобье, и снова легла на кровать, после чего огляделась. Я находилась в лазарете. Вспомнив причину, отправившую меня сюда, спросила:       — «Красный чай*»?       — Откуда вы…? — растерялся лекарь, но быстро вернул себе хладнокровие. — Да, госпожа, вы выпили «красный чай». Но предназначался он не вам.       — А папе? — горько уточнила я, зная ответ. В конце концов, травить из нас двоих имело смысл только его.       — Да, госпожа, — подтвердил темный с печальным вздохом.       — Почему я жива? После «красного чая» не выживают, — спокойно поинтересовалась. Как ни странно, меня совсем не волновало то, что меня пытались убить. Впрочем, я догадывалась, что это мое безразличие временное явление. Но думать об этом не хотелось.       — Это просто чудо, госпожа. Я не знаю как это произошло, я просто знаю, что вас спасли. Кто, простите, госпожа, но мне неизвестно.       — Ясно, — бесцветно кивнула, усилием воли сдерживаясь от того, чтобы обхватить себя руками. Мне нельзя показывать свои слабости при посторонних. Никогда не делала этого раньше, не собираюсь и начинать.       Лекарь проверил мое состояние, назвал его удовлетворительным и исчез в неизвестном направлении.       Как только хлопнула дверь, я закрыла глаза, стараясь унять шквал эмоций, бушующих внутри. Было страшно, паника захватила сердце, больно сжимая его, а до меня доходило осознание того, что меня пытались убить. И у них даже почти получилось. Меня трясло, а от понимания своей беспомощности было тошно. Хотелось просто свернуться калачиком и лежать так вечность, бесконечно думая о бабочках. Почему именно о них? Наверное, потому, что они всегда являлись для меня олицетворением свободы и легкомыслия, того, чего я не могу себе позволить. Проклятье, никогда не думала, что буду завидовать бабочкам.       Судорожно вздохнув, я, как и хотелось, свернулась в клубок, полностью зарылась в одеяло и позволила себе заплакать.       Спустя некоторое время после бессмысленного лежания на кровати и рассматривания потолка, я прекратила рефлексировать, встала и, немного пошатываясь, пошла на выход из лазарета. Сидеть здесь было невыносимо.       Я шла по длинному темному коридору, едва освещаемому факелами. В горле было сухо, во рту стоял мерзкий привкус, но в целом мое состояние было удовлетворительным.       Я почувствовала запах крови раньше, чем увидела его источник. Передо мной, едва переставляя ноги, шла Элеонтесса. Но веяло от нее чем-то… чем-то темным, что ли? Я насторожилась, интуитивно чувствуя опасность, не знаю почему, но мне вдруг стало страшно. Захотелось просто развернуться и сбежать, но тело будто парализовало. Я расширенными глазами смотрела на то, как Марель поднимает голову. В свете факелов блеснула совершенно сумасшедшая ухмылка, кажется, она что-то сказала, но я ничего не услышала.       Я падала, медленно проваливалась во тьму. Перед тем, как окончательно потерять сознание, я успела лишь увидеть, как тело Марель медленно оседает на пол.       Я резко распахнула глаза, подскакивая на кровати. Грудную клетку жгло, дыхание было хриплым, прерывистым, я чувствовала, как пот стекает по моему лицу.       «Всего лишь кошмар. Это был всего лишь кошмар», — убеждала я себя, но это слабо помогало.       Внезапно в палату влетела растрепанная больше обычного Элеонтесса. Я вздрогнула, когда она быстро приблизилась к моей кровати, обеспокоенно рассматривая мое лицо:       — С тобой все в порядке?       — Да. Лекарь назвал мое состояние удовлетворительным, — ответила я, слабо улыбнувшись. Ужас, что я почувствовала после пробуждения, на время отступил под обеспокоенным взглядом Лео.       — Фух, — выдохнула девочка. — Я так волновалась.       И смущенно улыбнулась.       — Скажи, ты знаешь, как я выжила? — серьезно спросила я, встряхнув головой, отбрасывая остатки кошмара.       — Да, — тихо сказала Марель, опустив глаза, и я насторожилась. — Тебе помогла Элен.       — Кто это? — уточнила, нахмурившись.       — Это… Элен — богиня разрушений, — прикусив губу, пояснила Элеонтесса, отводя взгляд.       — Кто? — фыркнула я, не веря в подобное. Слишком нелепо, чтобы быть правдой.       — Богиня разрушений. Знаю, звучит глупо и странно, но это правда. Она живет в моем подсознании, а я — одна из Хранителей равновесия миров. Прости, что не сказала раньше, — просто проговорила она.       Я застыла, пытаясь переварить сказанное. С одной стороны, ее слова бред полнейший, с другой же…       Это объясняло все. И наличие двух душ, и ощущение человека, и все остальные странности Марель. И почему я раньше не догадалась? Интересно, отец знает? Скорее всего, уже да, все-таки Лео наверняка пришлось объясняться. В голове всплыла страшная догадка относительно приснившегося кошмара, но сейчас был важен другой вопрос.       — Почему?       — Элен не любит, когда нарушают ее планы. А своей смертью ты бы именно это и сделала, — проговорила девушка, делая вид, что не понимает мои слова, и продолжая держать взгляд опущенным.       — Я не об этом, — чуть более резко, чем хотелось, произнесла я. — И ты прекрасно об этом знаешь. Не уходи от ответа.       — Прости, — повторила та. — Но я не имела права говорить об этом. К тому же, я не знала, как ты отреагируешь.       — Ясно, — горько прошептала я.       Я понимала, что она права. Но больно от этого было не меньше. Впрочем, сил на злость не осталось.       — Как она меня спасла? — решила сменить тему, чувствуя себя невероятно усталой.       — Элен убрала яд из твоего организма и отменила его эффект. Можно сказать, она вернула твое тело в тот момент, когда оно еще не было отравлено, — тихо рассказала Элеонтесса, по-прежнему не решаясь смотреть на меня. Такое поведение ей обычно не свойственно, но сейчас она чувствовала себя виноватой передо мной. Впрочем, мне ее раскаяние было не нужно.       — Прекрати заниматься самобичеванием. Я не злюсь, — бросила я.       — Правда? — и столько робкой надежды в голосе.       — Да, — честно ответила, действительно не чувствуя злости.       Несколько минут в лазарете царило неловкое молчание.       — Какова цена? — очень тихо уточнила я, отчасти надеясь, что меня не услышат. Знать ответ не хотелось.       — Что? — переспросила девочка, склонив голову набок и недоуменно посмотрев на меня, вероятно, пытаясь понять причину моих эмоций, все же эмпат.       — Какова цена моему спасению? — громче повторила я, внезапно разозлившись на собственную трусость.       — Ты…! — вспылила Лео, но, наткнувшись на мой больной и — я уверена — тусклый взгляд, резко успокоилась. — Если бы тебя спасала я, то ни о какой плате речи бы не шло. Но…       Марель замолчала, отвела взгляд в сторону и, прикусив губу, негромко продолжила:       — Твоей платой стала зависимость от моего физического состояния. То есть, если со мной что-то случится, что-то серьезное, я имею в виду, например, я буду физически или морально истощена, после пыток, к примеру, то ты…       Элеонтесса не договорила. В лазарете — в который уже раз за сегодня? — повисло молчание, но на этот раз оно длилось недолго. Уже через пару секунд ведьма резко подняла голову и твердо закончила, серьезно посмотрев мне в глаза:       — Если это случится, ты окажешься на грани меж двух миров. Моя смерть приведет и к твоей гибели, этого не изменить. Я не буду просить прощения, потому что не считаю, что имею на это право. Я солгу, если скажу, что жалею об этом. Более того, если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и все исправить, я не стала бы ничего менять. Я пойму, если ты будешь меня ненавидеть, ведь я сознательно отняла твою свободу и достойна только этого. Не буду лгать, я спасла тебя ради себя, потому что я эгоистка и не хочу никого терять.       Я потрясенно смотрела в виноватое лицо Лео и пыталась осознать сказанное. А когда до меня дошло… У меня вырвался смешок. Сначала один, потом второй, а затем я просто расхохоталась, согнувшись пополам, не в силах внятно объяснить свое поведение. Впрочем, Лео смотрела на меня понимающе-горьким взглядом и не спешила ничего говорить, давая мне время.       А я смеялась, с каким-то веселым ужасом понимая, как ловко и главное абсолютно честно богиня разрушений добилась своего. Теперь папа костьми ляжет, но ни за что не позволит навредить Лео, а если кто надумает ее выгнать… в общем, им останется только посочувствовать. Я была поражена тому, как просто, ничего по сути не делая, Элен получила полную поддержку и безопасность для Марель от моего отца, Главы Клана Северных Кошек. Это было восхитительно. И я почему-то была уверена, что вся эта ситуация с ядом не была подстроена самой богиней. Я не знала откуда эта уверенность, но доверяла своим чувствам.       А еще я смеялась потому, что внезапно поняла — меня совершенно не волнует, что теперь моя жизнь зависит от другого разумного. Совсем. Словно так и надо. Эта новость потрясла меня, заинтересовала, но — не расстроила. И не заставила меня начать ненавидеть Лео, все же она сделала это ради меня.       Спустя пару минут мне все же удалось взять себя в руки.       — Все в порядке, Лео, — я говорила быстро, путалась в словах, перескакивала с одной мысли на другую, зная, что если промолчу сейчас, то больше никогда не решусь это произнести. — Мне не жаль. Спасибо за все, и тебе, и Элен. И… мы семья, кто бы что ни говорил. А семья превыше всего, я понимаю. А что касается свободы… У меня ее никогда и не было, все же я принцесса. Так что ты ни в чем не виновата. Ни передо мной, ни перед кем-либо еще.       — Но я… — беспомощно и недоумевающе посмотрев на меня, начала она.       Я с улыбкой покачала головой, чувствуя невероятный душевный подъем, заставивший забыть обо всем плохом, что сегодня со мной произошло.       — Нет, Лео. Нет. Ты не сделала ничего, за что тебя можно было осуждать. Все в порядке.       Внезапно она схватила меня за запястье, резко дернула на себя и крепко обняла, уткнувшись мне в шею носом.       Слабая дрожь плеч, влага на шее, прерывистое дыхание — я все прекрасно понимала.       — Я всегда буду рядом, что бы ты ни сделала. И я никогда не смогу тебя возненавидеть. Веришь?       — Верю. Спасибо, Басти, — хриплый шепот стал мне ответом, но этого было достаточно. Я осторожно погладила Марель по голове.       — Ты не одна, Лео. Больше нет.       Я почувствовала как она улыбается, и улыбнулась сама, впервые не став сдерживать слезы при посторонних. Ведь... никто же не видит, правда? Это был единственный раз, когда я позволила себе быть собой при ком-то, кроме отца — маленькой девочкой, на которую слишком много свалилось. И которая с этим отчаянно не справляется.