***
— Прости, Ондин… Я не хотел дразнить тебя, — Куффен виновато опустил голову. В одну секунду его мир перевернулся с ног на голову. Ондин ничего не сказала, просто обняв его за плечи. Так тёпло, так нежно… — Я не злюсь, Лука. Хорошо, что ты себе нос не сломал, болван, — усмехнулась Ондин, крепче обнимая его, — Я так переживала за тебя… Сердце парня пропустило удар, а щеки горели, в носу все ещё неприятно жгло. Лука не понимал, почему вдруг так сильно смутился, и уж точно не знал, что ему делать дальше и стоило ли вообще что-нибудь сказать. Но его одноклассница решила эту проблему за него. — Ладно, давай уже на математику пойдём, иначе мадам Труденс нам даст козу в сарафане, — вдруг Лука почувствовал приятное прикосновение на своей правой ладони. Ондин взяла его за руку и повела в класс, переодически спрашивая, как он себя чувствует. Пройдёт месяц, прежде чем он поймет, что это рыжеволосое чудо значит для него… *Our time* — Возможно, я бы спокойно отреагировала на то, что ты встречаешься с Лукой, если бы не знала, что он из себя представляет! — раздался раздражений голос Буржуа из динамика телефона. — Хлоя, ты совершенно не знаешь, что он из себя представляет! Ты и понятия не имеешь, какой он человек, — Маринет не отступала. Она не хотела поддаваться напору Буржуа. — Всё, Маринет Дюпен-Чен, мне придётся идти на крайние меры… Только не это, — подумала Маринет, — она опять собралась говорить… — Да, Маринет, с этой самой минуты я буду общаться с тобой на японском, — в ее голосе слышалось ликование, злорадство и злость. — Это глупо! Безумно глупо! Ты обижаешься на меня из-за того, что я строю отношения с тем парнем, которого люблю! Не ты ли мне говорила, что надо встречаться с тем, кого любишь?! Ты чёртов тиран, Хлоя, — Маринет на миг замерла. Она, что нагрубила? Своей единственной подруге? Чёрт возьми. Вот дерьмо. — 私はそれが良いだろうと思った、とあなただけの他のすべての女の子のように、空でした, — со злобой процедила Хлоя и скинула вызов. Зрачки Маринетт уменшились. По щеке скатилась одна слеза. Потом вторая, третья… Она рухнула на кровать, зарываясь лицом в подушку. Слёзы не переставали идти. Было ощущение, что подушка была губкой, что вбирала в себя соленую воду, текущую из глаз девушки, но не забирающая её боли, обиды и тем более проблемы. Буржуа много значила для неё. Она запомнила каждый момент, который они пережили вместе.От:Адриан Агрест Кому:Маринет Дюпен-Чен Как дела, Мышонок? От:Маринетт Дюпен-Чен Кому:Адриан Агрест Всё нормально.А ты как? От:Адриан Агрест Кому:Маринет Дюпен-Чен С каких пор мышонок врёт? Хотя если слезы для тебя в порядке вещей…
Маринет не поняла вопроса. Он что, следит за ней?От:Маринетт Дюпен-Чен Кому:Адриан Агрест Как ты узнал? Ты что, следишь за мной???
Стук… Стук Звук явно доносился из окна. Маринет насторожилась. Дома только она одна. Родители на работе и вернутся очень поздно, ведь намечается очень прибыльное для пекарни событие. В окно снова постучали. По спине девушки пробежали мурашки. Было очень страшно. Дыхание участилось, сердце начало стучать как бешеное, отдаваясь пульсом в ушах, Маринет подогнула ноги под себя и стиснула в руках простыни. Дзынь… Дзынь… По кровати раздалась глухая вибрация телефона. Маринетт быстро схватила телефон и посмотрела на дисплей. Адриан Недолго думая, она скинула вызов. Не хочет она сейчас разговаривать с ним. Окно резко открылось. А сердце девушки упало глубоко в пятки. Она тихо пискнула и спрятала лицо в поджатые колени. Ей так страшно… Со стороны оконной рамы раздался едва слышимый скрежет ногтей по древесине. Звуки были… Необычными. Необычными, пугающими, заставляющими нервно вздрогнуть. Она боялась даже вздохнуть. Потом послышалось сопрекосновение подошвы и деревянного пола. С каждым новым шагом раздражающий скрип был все ближе. До ушей донёсся тихий звук соприкосновения с металлом. Похоже, незванный гость поднимался к ней. Маринетт ещё больше вжалась в колени и ещё сильнее зажмурила глаза, мысленно прощаясь со своей пустой, но в последнее время такой насыщенной жизнью. Она чувствовала, что матрас рядом с ней был продавлен. Рядом кто-то стоял. Она должна была закричать и начать махать руками, позвать на помощь и, наверное, даже вызвать полицию. Но она ничего из этого не сделала. Она продолжила неподвижно сидеть, вжимаясь лицом в колени. — Хей, мышонок?