Go mad

— Ага, привет — голос Чонгука немного хрипит, он прокашливается и достает из кармана неизменные наушники. Надеется, что увидев их, странный парень не скажет ни слова. Но ошибается. — Тебя Чонгук зовут, да? — Чон кивает, обещая себе, что если парень скажет еще хоть слово, он точно ему вдарит. Голос мелодичный, плотный, низкий и немного хрипит, как у него самого. Сколько можно подвергать Чонгука таким пыткам, сколько еще он должен мучаться в его присутствии. Парень был бы рад, если бы новенького перевели в другую группу. Или на другой факультет. А еще лучше в другой вуз. Но, увы, такие вещи не практикуются в их универе, а значит Чону придется терпеть. — Что слушаешь? — в карманах сжимаются кулаки. Неужели нельзя молчать. Перестать терзать его. Парень внимательно смотрит на лицо Чонгука, как будто пытается найти там хоть одну эмоцию. Он то не знает, что за этим лицом горит пожар, сверкают молнии, девятый вал. Он не знает, каких усилий стоит Чонгуку выдержать этот взгляд. Но Чон оборачивается и смотрит ему прямо в глаза. Пиздец. Последняя здравая мысль, промелькнувшая в вихрастой голове. На него уставились два омута, настолько черных и настолько глубоких, что черти в них кажутся точками, их очертания почти не видны. Но Чонгук знает, что они там есть. Чувствует подсознательно, кожей на руках, волосами на затылке, кончиком носа. Чувствует, что еще чуть-чуть, и Тэхену придется вызывать скорую. И та вряд ли успеет его откачать перед окончательной остановкой сердца. — Всего понемногу — отвечает парень собрав всю волю в кулак, который, кстати, так и не разжался в кармане. — М, так не интересно. Покажи — да что не так с этим человеком? Ким подходит ближе, находясь макушкой буквально в трех сантиметрах от чужого носа, и заглядывает в телефон. Пока Чонгук находится в полном оцепенении, листает ленту треков и чем дальше, тем шире становится непонятная улыбка на его непонятном лице. В аудиозаписях мелькают ONE OK ROCK, The Neighborhood, Placebo, Imagine Dragons, Eminem и еще куча подобного. Чонгук никогда не считал свой музыкальный вкус идеальным или хотя бы терпимым. Не считали так и школьные друзья Чонгука, которые действительно были у него когда-то. Но почему этот парень улыбается, смотря на его плейлист? Тэхен отодвигается, достает из куртки свой телефон, водит по экрану секунд пять и разворачивает гаджет к Чонгуку. Глаза того округляются уже второй раз за утро. Он видит перед собой знакомые названия групп, песен, те самые, которые когда-то слушал сам, или слушает до сих пор, которые остаются дорогими ему и вызывают чувство спокойствия. Он переводит взгляд на парня и вновь сталкивается с ним взглядом. На этот раз черти заискрились чуть ярче, так, что теперь их можно даже сосчитать. 32 в правом глазу и 47 в левом. Подходит автобус, и оба заходят в переднюю дверь. Чонгук сразу плюхается в самом конце возле окна, втыкает наушники и смотрит на улицу. Пасмурно, сыро, холодно, ветрено. Настроение, погода и музыка подходят друг другу будто взяты из одной эстетики. Чон чувствует, что рядом опустилось еще чье-то тело, но даже представлять не хочет, кто это мог быть. До тех пор, пока левый наушник не достают у него из уха и не забирают себе. Он поворачивается, пытаясь скрыть возмущение, но оказывается очень близко к чужому лицу. — Я свои забыл — отвечает парень, беззаботно и мило улыбаясь ему. Чонгук не в силах долго на это смотреть, поэтому бросает тихое «Ладно» и отворачивается. За стеклом мелькают улицы, дома, проспекты, офисы. В такую рань народу не слишком много. Только девушка спит в начале автобуса, мужчина читает газету, несколько школьников столпились у средней двери и двое студентов сидят почти на галерке и слушают музыку, деля на двоих одну пару наушников.

***

В главном здании университета как обычно полно народу. И это порядком раздражает. Но к этому раздражению можно привыкнуть, а вот к тому, которое плетется рядом с тобой с самой остановки, порядком труднее. Чон был готов потерпеть до дверей аудитории, там они и разойдутся. Но, увы, видимо наверху решили, что это слишком просто, и Тэхен сел точно на соседнее место, куда минутой ранее опустился Чонгук. Видеть рядом странноватую физиономию и слушать истории о далеких галактиках совсем не вставляло, но парень не мог ничего поделать. Ким ведь новенький. Первая пара была настолько нудной, что Чон, положив голову на парту, даже не раздражался, слушая истории соседа. До определенного момента. Ближе к концу очередного повествования о супергероях, Тэхен сделал кое-что для Чонгука совершенно неожиданное. Парень взял прядь черных, как смоль, волос и накрутил их на палец. — Вот это да! Черт, чем ты их моешь? — в глазах читался непередаваемый восторг. Одногруппники тем временем стали несколько коситься на них, сидящих за последней партой. В Чонгуке что-то готово было оборваться. Как будто новенький совершенно не осознавал, что делал или наоборот, был слишком смышленным и намеренно добивался своего. А добивался он, очевидно, кончины Чонгука. И был близок к этому как никогда. Хотя, это мы точно утверждать не можем, потому как впереди еще целый семестр. Терпение лопнуло. Чонгук вскочил со своего места и на максимальной скорости вылетел из аудитории. Ему плевать, пересидит остаток пары на лестнице или вовсе на крышу пойдет. Надоедливому парню бы объяснить, что такое личное пространство и как использовать основы правил этикета, но сейчас, если Чон опять увидит эти вечно лыбящиеся губы, он либо коньки отбросит, либо с пришельцем произойдет то же самое с его помощью. В аудитории воцарилась тишина. Даже профессор замолк на четверть минуты. Подробностей случившегося на задней парте никто не знал, но такое поведение вечно спокойного и как будто уставшего Чонгука удивляло и подстегивало на распросы. — И все-таки, что у них там могло произойти? — Чимин подставил под щеку кулак и прищурил без того хитрые глаза. Блондину явно прилетало за его причуду «совать нос куда не надо», но против натуры не попрешь. — Да какая разница? — Намджун закинул руки за голову и продолжил без интереса созерцать формулы из высшей математики, которыми препод исписал уже почти всю доску. А значит, скоро прозвучит коронное: «Ну, я вытираю». А значит, все, кого волнует высшая математика, начнут возмущаться, потому что ничего не успели. А значит, хлипкое равновесие скоро нарушится. А Намджуну, в общем-то, пофиг на формулы, на препода и прочее. У него сегодня выступление, поэтому со второй пары он просто свалит домой, отсалютовав возмущающемуся преподавателю. Юнги, спящий прямо за ними, на диалог отзывается сопением. А на задней парте сидит Тэхен. Тэхен, который спустя семь минут не может отойти и понять, что он сделал не так. Просто сидит и пялится в место, где только что сидел его одногруппник. В подсознании почему-то всплыла полоса бледной шеи, выглядывающей из-под воротника; линия роста черных волос, наверняка очень чувствительная, если провести по ней холодными пальцами. Тэхен поежился. Этот парень вел себя не так, как он привык видеть. Что-то в нем притягивало. Может, густота и блеск волос, может, темный глубокий цвет глаз, может, плавная четкость движений, может, грубость и немногословность. Но что-то Тэхена интересовало, влекло, и он не мог понять, что с этим делать.

***

Чонгук сидел на бортике крыши и думал. Существо, которое заставило его так отреагировать и сейчас наверняка преспокойно сидело в аудитории ни о чем не думая, не довало ему покоя. То, что парень чувствовал, еще больше его волновало. Одновременно хотелось задушить, причинить как можно больше боли, заставить страдать и содрогаться всем телом. И защитить, подарить счастье и вообще себя на блюдечке — пусть распоряжается — парень уже над собой не властен. Эти мысли роились и требовали разрешения, обдумывания, выводов. А это как раз таки делать не хотелось, потому что голову по-прежнему заполнял чужой голос.