Go mad

Проснувшись утром на следующий день, Чонгук заметил кое-что. Кое-что, что очень редко увидишь в Корее. Это был снег. Он помнил один раз, когда тоже выпал снег. Ему было пять. В то утро они с отцом собирались съездить в Инчхон на день, посмотреть на море. Однако, когда мальчик проснулся и привычно спустился на кухню, где вовсю хозяйничала мама, а на столе дымился завтрак, он краем глаза заметил неясный свет в окне. В непонятках, ребенок подошел ближе и увидел явление доселе невиданное. На улице все было белым, как лист бумаги. Зрелище захватило мальчика настолько, что он с воплями помчался обратно в поисках отца. Мужчина, конечно, объяснил ему, что да как, но увиденное произвело на ребенка огромное впечатление. На этот же раз взгляд безжизненно обвел комнату, прихожую и остановился на подоконнике в другом конце коридора. На окне стояла прозрачная ваза с давно иссохшим букетом белых роз. Они стоят тут с сентября. Мама подарила на День рождения. Не сказать, что Чонгук любит цветы, но выбрасывать их не хотелось, а сейчас тем более. Он нашел с ними что-то общее. Например, ни в нем, ни в них больше не осталось жизненных соков, способных хоть как-то толкать на дальнейшую борьбу за существование. Опять метафоры. В холодильнике завалялась банка консервированного горошка, два яйца и открытая пачка майонеза. Сегодня выходной, надо занять чем-то голову, чтобы в нее не лезла всякая бурда. Заказав себе пиццу, Чон решил скоротать время ожидания. Уборка. Когда Чонгук был совсем маленький, они со старшим братом часто ездили в деревню к бабушке. Там, у сестры его матери, был сын примерно его возраста. Они втроем часто запирались в детской и устраивали там игры в прятки, а Dendy и Sega были их главными друзьями. Да и поговорить о всяком было весело. Например о соседских девчонках, которым завтра они накидают в хвостики колючек и будут долго смеяться над тем, как девочки чуть не плача выдирают их из волос. Только вот существовал один забавный факт. Мать и бабушка довольно плохо ладили. Да и дедушка мог вмешаться и сделать любую сору еще масштабнее. В такие моменты ходуном ходил весь небольшой домик, а мальчики переживали, что попадутся под горячую руку. Тогда, чтобы хоть как-то успокоить нервы, да и не дать лишний повод наорать на себя, они начинали убираться. Убирали старательно, чтобы не вызвать никаких сомнений в том, что они, вообще-то, хорошие дети. И в конце, когда разъяренная женщина (а бывало и не одна), влетала в комнату, мальчишки сидели тихонько на кровати, идеально застеленной, в помещении, абсолютно чистом. Только вот незадача. Квартира и так была чиста как лист бумаги за три дня до сдачи курсовой. Чонгук и без волнения был очень чистоплотным, а когда на горизонте его жизни появился Тэхен, вообще как с катушек съехал. Поэтому картина оказалась вполне привычная. Привычный чайник. Привычный кофе. Тишина. Темнота. Одиночество. В голове мелькают образы и звуки. Все принадлежат одному человеку. Человеку, который уже порядком заебал его с большой буквы з. Он продолжает бесцеремонно вламываться в его мысли, отравляя собой реальность. Да, Чонгук очень устал. Через полчаса в квартиру звонят, а еще через три минуты у Чонгука в руках две пиццы и рекламный купон. Он шумно вздыхает и проклинает свое одиночество. Он бы позвал к себе Юнги, единственного, с кем у него отношения более или менее складываются (точнее, не складываются никак, они всего лишь уважают личное пространство друг друга), но тот обязательно продинамит. Попытка не пытка. «Хён, хочешь выпить?» «Алкоголизм вреден и осуждается в обществе». «Однако, я не отказываюсь». «У меня пицца есть». «Сорок минут. Буду благодарен, если у тебя завалялось темное нефильтрованное». Криво усмехнувшись, Чонгук положил пиццу на стол, отложил телефон и пошел собираться в магазин. Они с Мином уже не в первый раз вот так собираются. Пожалуй, парню кажется, что он — единственный собеседник, который выслушает, поймет, даст нормальный совет, или хотя бы просто посочувствует. В пределах бара или квартир друг друга они говорят обо всем ничуть не скрываясь, как будто очень старые друзья или столь же старые любовники, которые изучили друг друга настолько, что узнавать нового уже просто нечего. Другое дело университет. Там никто и подумать не может, что эти двое вообще друг с другом разговаривают. Да что там разговаривают, даже замечают. Их дружба, как фантом — исчезает и появляется только тогда, когда нужно и лишь перед теми, кому можно доверять.

***

— Хёёён, кто там? — на кровати Юнги развалился Чимин и, закинув одну ногу на стену, уже который час в потолок плевал. Как ни прискорбно, а гостя надо выгонять. — Знакомый позвал. Думаю, тебе пора. — Фи, какой ты грубый. Юнги пожал плечами и стал собираться. Чимин перевернулся на живот, подпер подбородок ладошкой и стал задумчиво наблюдать. — Какой знакомый хоть? Обиделся. — Да так, парень с параллельного потока. Ты его не знаешь. Вообще, Мин не любил врать. Он был ленив, но смышлен и понимал, что, в зависимости от того, сколько наврешь, потом придется запоминать совершенно ненужное, захламлять голову всякой бурдой и к тому же не огрести, если вдруг что-то спутаешь. Но сейчас ситуация безвыходная. Юнги по-своему уважал Чонгука, хоть тот был и младше. Он понял, что этот парень не такой, как все они еще в начале первого семестра, когда пересекся с ним глазами и когда увидел себя пару лет назад. Сломленного, разбитого, но полностью отстраненного, скрывающего под видимой слабостью нешуточную силу. Натянув пальто поверх толстовки, старший вопросительно посмотрел на Пака. Рыжий задумался и продолжал лежать на кровати, пяля в одну точку. — Ты идешь? — младший вздрогнул и, коротко кивнув, встал и направился в прихожую, а за ним Юнги.

***

Чонгук стоял в виноводочном и думал, сколько бутылок взять. Так, что б слегка подшофе или напиться в хлам, чтобы выкинуть мысли из головы. Старший заказал ему пиво, значит серьезно напиваться не собирается. А Чонгук не желает быть единственным набуханным, чтобы не взболтнуть чего лишнего практически трезвому хёну. Поэтому, остановившись на двух литрах темного нефильтрованного как и хотел Мин, Чонгук заворачивает к кассам и, расплатившись, выходит из магазина. Сейчас около двух часов дня, выходной, на улице тьма народу. Ноябрь, как ему и подобает, безлиственный, холодный, мокрый и одинокий. К сожалению Чона, это ничуть не останавливает людей на пути к прогулкам. Улица полна.

***

— Ну надо же. Действительно, сорок минут. — Отстань. Лучше говори давай, что у тебя стряслось, что ты вдруг захотел выпить. — Умираю, хён, — Чонгук неловко улыбнулся и, как нашкодивший ребенок, опустил голову вниз. Юнги замер, так и не расшнуровав кроссовок и уставился на младшего. — Ты, в общем, раздевайся давай и топай в зал. — Чон пошел на кухню оставив Мина в растерянных чувствах. В смысле умираю? Что за хуйню только что сморозил этот мелкий? В высветленной блондораном голове роилась туева хуча мыслей. Чонгук поставил пиццу в микроволновку (насколько того хватало по возможностям), и достал из холодильника две бутылки. На зеленом стекле тут же появилась испарина, а гладкая холодная поверхность манила, как и газированная жидкость внутри нее. Приятное чувство предстоящего расслабления поселилось в грудной клетке. Хотя, расслаблением это назвать можно с большим натягом, они, в конце концов, по-любому поедят перед выпивкой. Надо было брать соджу. — Ты там сдох или что? Таймер пискнул и младший, аккуратно достав тарелку, понес ее в большую комнату, как и пиво, перехватив за горлышки другой рукой. Поставив все на книжный столик, Чонгук опустился на пушистый белый ковер и тяжело вздохнул. — Устал я, вот что. Юнги недоверчиво глянул на тонсэна и опустился рядом. Парни сделали по первому глотку.

***

Десять часов вечера. Магазин, в который днем приходил Чонгук, почти пустует. Исключение составляют лишь две девушки, зашедшие за жвачкой и дешевыми сигаретами да офисный планктон в лице мужчины около тридцати лет, рассчитывающегося на кассе. — Молодые люди, вы пришли сюда уже третий раз, можете побыстрее? — Чшшш, не видишь, мы с другом выбираем себе подружек на вечер, — Юнги пьяно хихикнул и, шатаясь, оперся о Чонгука, который делал умный вид, выбирая между коньяком и аналогом русской водки. — Берите русский стандарт и валите, — продавец уже насмотрелся на эту парочку алкоголиков за сегодняшний вечер и просто надеялся, что когда этим двоим приспичит в следующий раз, магазин будет уже закрыт. — О. Месье сильвупле. Короче, бери две и погнали. Какие красавицы, ё моё. За весь долгий стаж работы мужчина, что обращался к студентам, видел такое лишь во второй раз. Чтобы столько алкоголя выпить за раз нужно иметь нехилое здоровье. И судя по всему, либо оно у них было, либо нужно было чем-то залить нечто, что это самое здоровье губит.

***

— Так что там у тебя за драма? — в пьяном состоянии Мин Юнги становился крайне заботливым и милым человеком. А учитывая количество бутылок, катающихся по полу, это состояние уже наступило определенное время назад. — Ничего. Просто устал жить эту жизнь.