Учимся с chanbaek

      Кусок обоев ровно лег на стену, слегка загибаясь к концу из-за клея, но Чан быстро прижал его, проводя руками. Бэк стоял на стуле и держал верх куска. Этим мог заняться Чан, но, несмотря на свой рост, он совсем немного не доставал до верха, а на стуле сгибался в три погибели, что было крайне неудобно, поэтому Бэк занимался верхом, а его сосед — низом.       — Может, прервемся? — спросил Бэк, вытирая слегка вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Он оглядел наполовину обклеенную комнату. Нежно-лиловый цвет красиво смотрелся на стенах, особенно облитый солнечным светом. В противоположном краю от парней столпилась мебель — стулья, шкаф, кровати и стол. Снятые со стен полки стояли на столе и кровати вместе с книгами и одеждой, которые достали из шкафа, чтобы не было тяжело таскать его по комнате. На полу, уделанном засохшим клеем, лежали три рулона обоев и несколько нарезанных кусков, ожидающих, когда они сольются в экстазе с ровной (почти) поверхностью стен.       — Можно, — ответил Чан, садясь на относительно чистое место и прикрывая глаза.       Бэк сел рядом, касаясь затылком стены.       — Ты шаришь в инглише? — спросил Бэк, ероша волосы и стараясь не смотреть на парня.       Приоткрыв один глаз, Чан посмотрел на соседа.       — А что?       Собираясь с мыслями, Бэк пожал плечами, будто сам не зная, зачем просил. Но он знал, просто не мог высказать это вслух. Чан, кажется, понял, на что намекает парень. Он схватил его и прижал к себе с довольной улыбкой, лохмача спутанные волосы.       — Что, уроков физики не хватило? Хочешь еще и инглиш подкачать? — смеясь, спросил Чан.       Бэк укусил руку парня. Не больно, но ощутимо. Чан не выпустил его из своих объятий и даже поцеловал в макушку.       — Ты же знаешь, как нужно заплатить за урок?       Сглотнув, Бэк замер. Началось. Он ведь сам хотел этого, так что грех жаловаться. Вцепившись в руку соседа, Бэк молча ждал.       — Своим телом, — ответил за него Чан. — Ты готов?       Несмело кивнув, Бэк почувствовал, как чужие руки касаются его живота.       — Ответь мне, как это называется на английском? — нежно гладя небольшое пузико, спросил Чан в краснеющее ухо.       — Может, — начал Бэк, лихорадочно вспоминая. — Body?       — Нет, неправильно, — Чан слегка укусил его за ухо. — Body — это тело, а не живот.       Горячие руки продолжали гладить мягкую кожу, пока Бэк вспоминал вертящееся на языке слово.       — Tum…       — Да, — подбодрил Чан.       — Tummy?       Руки поднялись выше.       — Верно. Tummy. А это у нас что? — пальчики задели соски.       — Этого я не знаю, — признался Бэк, ощущая, как сердце скачет галопом, и надеясь, что Чан его не слышит. Секс — одно, а вот любовь — совершенно другое. Как-то не хочется признаваться соседу, что влюбился в него. Их связывает только общая комната в общежитие и уроки по физике. Теперь еще и по английскому языку. А ведь в физике Бэк и правда начал разбираться лучше.       Но от мыслей о неразделенной любви его отвлекли чужие пальцы, сжимающие соски в нетерпении.       — Что же ты молчишь? Вспоминай.       — Я не знаю, правда, — простонал Бэк, чувствуя задом, как в него упирается чужой бугорок. Не сложно догадаться, что это.       — Это созвучно со словом pringles, — прозвучала подсказка.       — Gipples? Vipples? — гадал Бэк, цепляясь пальчиками за чужие выступающие коленки, скрытые длинными штанами.       — Ты гадаешь, а не думаешь. Не уверен, что такие слова вообще существуют. — Бэк молчал, кусая губы, чтобы не застонать. — Думаю, нам стоит придумать наказание, если не ответишь.       — Да я правда не знаю, — простонал раздраженно Бэк, чувствуя, как Чан больно сжимает его соски.       — Как насчет шлепков по твоей бесстыдной попке? — проигнорировал его порыв Чан.       Бэк молчал, растекаясь маслом в его руках.       — Ложись ко мне на колени, — тон сменился на покровительский. — И спусти штаны.       Зная, что может отказаться, Бэк всё равно сделал так, как ему велят. Он приспустил штаны и лег на ноги Чана, стараясь не сталкиваться с ним взглядом, когда всё это проделывал. Чужая ладонь легла на одну из ягодиц.       — Так что, у тебя готов ответ? — поглаживая полупопие, спросил Чан. Бэк помотал головой, жмуря глаза.       Замах, шлепок. На ягодице появился белый отпечаток, стремительно краснеющий. Чан снова погладил ягодицу.       — Nipples, — сказал парень. — Запомни это.       Бэк послушно закивал, чувствуя на глазах слезы от внезапной боли и абсурдно нарастающее возбуждение.       «Я, наверное, мазохист», — пронеслось в голове, пока Чан придумывал новый вопрос.       — То, что у тебя сейчас горит, это…       — Ass?       — Еще, — продолжая поглаживать покрасневший зад, спросил Чан.       — Butt?       — Good boy, — сказал Чан, разрешая парню сесть к себе на колени, но уже лицом к нему, а не спиной. — Теперь поизучаем лицо?       Бэк, всё еще избегая чужого внимательно взгляда, кивнул. Он почувствовал прикосновение к своей щеке и, не дожидаясь вопроса, ответил:       — Cheek.       Улыбнувшись, Чан коснулся большим пальцем его распухших от укусов губ.       — Lips, — хрипло произнес Бэк, послушно приоткрывая рот от давления пальца. Влажный язык коснулся соленой кожи.       — Tongue это…       — Язык, — невнятно произнес Бэк из-за постороннего предмета во рту.       — Верно, — достав мокрый палец и проведя им по щеке, подтвердил Чан. Он приблизился к самому лицу парня, прикрывая глаза.       — А сейчас будет kiss, — предупредил Чан, с удовольствием замечая, как Бэк краснеет пуще прежнего. — Положи свои hands мне на плечи.       Руки Бэка медленно легли на широкие плечи. Он решился посмотреть на парня, ощущая, как порхают бабочки в животе. Чан, заметив это, хищно улыбнулся. Они пожирали друг друга взглядами.       — Kiss это…       — Поцелуй, — прошептал Бэк, чувствуя на своих губах чужие и отвечая так страстно, как только мог.       Его руки обвили чужую шею, прижимая к себе сильнее, стремясь почувствовать близость во всей ее красе. Чан покорно последовал вперед, поддаваясь своим и чужим желаниям, но не забывая про урок.       — Что ты чувствуешь?       — Наслаждение, смущение, — признался Бэк, подставляя шею под жаркие, испепеляющие поцелуи.       — На английском, пожалуйста.       А Бэк уже забыл, что они занимаются английским, позволяя туману в голове распространиться.       — Я не слышу ответа, — шептал Чан, кусая нежную кожу на шее. Он сам не понимал, как у него получается сдерживаться и не плюнуть на этот урок. Но Чан чувствовал ответственность за то, что Бэк запомнит из этого урока, поэтому продолжал пытку для обоих. Пытку на английском.       — Твоя попка соскучилась по сильным рукам? — Чан спустился по тонкой талии на ягодицы, сжал их.       За окном солнце уже начало опускаться за дома, освещая комнату красным, закатным светом, пока двое парней вместо ремонта занимались учебой. Бэк уже забыл вопрос, пока слушал развратный шепот соседа, даже не пытаясь расшифровать то, что ему говорят, а просто наслаждаясь. Чан это понял, но решил не мучить парня, зная, как тот возбужден, чувствуя, как он плавится в руках, словно пластилин под яркой лампой.       — Закончим урок вот чем, — решает Чан, слегка отстраняясь от распаленного тела на своих коленях. — Вспомни все слова, что сказал сегодня.       — Закончим? — нахмурился Бэк, выпячивая нижнюю губу.       — Закончим урок и продолжим делать более интересные вещи, — погладив чужое бедро, заверил его Чан. Он поцеловал его в повлажневший лоб и улыбнулся.       — Живот, соски, ягодицы, язык, губы, — перечислил Бэк, а на последнем слове, что осталось у него в памяти, отвел смущенный взор. — Поцелуй.       — Тебя так смутил поцелуй? — кладя руки на лопатки, спросил Чан. — Только ты забыл еще одно слово.       Чан поцеловал парня в щеку.       — Cheek, — вспомнил Бэк. Он простонал и уткнулся соседу в плечо, устав держаться. Хотелось просто окунуться в море удовольствия и забыть об этом английском навсегда, но слова пламенем загорались в голове вместе с поцелуями и прикосновениями. Чан обнял его, поглаживая по спине.       Бэк повернулся к окну, утопая в теплых объятьях. Он поднял руку на уровень глаз. Закат ласкал его пальцы.       — Чан, а мне ведь нужно было не части тела выучить, — сказал вдруг Бэк. Он еще чувствовал возбуждение, помнил, что сосед сказал о продолжении банкета, но сейчас хотелось понежиться в чужих объятьях. И Чан это понимал, нежно гладя его по волосам. — Задание в тетради написано.       Хрипло засмеявшись, Чан поцеловал темную макушку. Бэк замер, снова чувствуя возрастающее волнение.       — Ничего, мы и его сделаем, — успокоил парень и оглядел комнату. — А вот обои, наверное, придется завтра доклеить.       Бэк молча согласился, закрыв глаза. Снова стало спокойно на душе. Солнце окончательно скрылось, бросив прощальный привет красной полоской света на голую стену.       — I’ve been locked inside your Heart Shaped box for a week, — пропел низким голосом Чан, откинув голову и прислоняясь затылком к стене. — I was drawn into your magnet tar pit trap.       — Что это значит? — тихо спросил Бэк.       — Ничего, — ответил Чан. — Просто песня.