Лучший способ поговорить об этом

— Я приехала, как только смогла, — оправдывается Кора. — Может, обойдёмся без нотаций о том, какая я плохая сестра, и ты познакомишь меня с племяшкой? — Ей исполняется восемь лет, — напоминает Дерек. — Да, я была настолько занята, — кивает девушка. Дерек находится в том возрасте, в котором уже неприлично спорить с младшей сестрой по поводу и без. Поэтому он просто открывает дверь лофта и пропускает её вперёд. Стайлз встречает их прямо на пороге, тепло здоровается с Корой и усмехается, глядя на Дерека с букетом кроваво-красных роз. — Это мне? — интересуется он. — Нет, — Дерек направляется к Руби, успевая на ходу всучить Стайлзу какой-то конверт и сказать: — Это тебе. Стилински подозрительно прищуривается, открывает неожиданный подарок и видит два билета на Гавайи. Годовщина их совместного проживания как раз приходится на время поездки. Стайлз едва удерживается от того, чтобы засмеяться в голос. Когда он говорил, что хочет на море, ему и в голову не приходило, что Дерек вот так возьмёт и поедет с ним на Гавайи. На Гавайи! Определённо идея Руби, которая захотела две недели пожить с дедушкой, который всё разрешает. Несмотря ни на что, маленькие Стайлзики в голове уже выплясывают в кокосовых лифчиках, напоминая большому Стайлзу о том, как классно жить с бизнесменом. — Обожаю тебя! — говорит он во всеуслышание. Руби поднимается из-за праздничного стола, за которым уже собралась вся её семья (включая маленького сына Лидии и Пэрриша), и бросается к Дереку. — С днём рождения, малыш, — улыбается он, обнимая дочку. — Спасибо, папа! — кричит она, принимая букет. — Пойдём, поставим в воду, — Малия берёт Руби за руку, пока Скотт в который раз радуется социальным успехам своей невесты. Руби сияет от счастья, Стайлз хвастается друзьям предстоящей поездкой, а Дерек поворачивается к сестре, демонстративно улыбаясь и сообщая, что он сегодня герой. Кора отмечает, что жизнь со Стайлзом не идёт ему на пользу, и просит вернуть старого недоброго Дерека без чувства юмора и такта. К концу вечера Руби и Кора очарованы друг другом. Девочка радуется ещё одной тёте, а девушка поражается тому, как в племяннице уживаются черты характера обоих её отцов. Она гиперактивная, любопытная и саркастичная, как Стайлз. Вместе с тем она упрямая, как Дерек, любит одиночество и общается бровями. Последнее особенно важно. — Про годовщину Руби напомнила? — спрашивает Стайлз, выходя на балкон. — Нет, — отвечает Дерек. — Скотт? — Да. Стайлз подходит ближе, прижимаясь плечом к плечу Дерека. — Ты ненавидишь людей и палящее солнце, но едешь на один из самых популярных курортов, где очень много и того, и другого, — совсем ни на что не намекая, говорит он. — Я не ненавижу тебя. — Тебе что, так трудно сказать, что ты любишь меня? — Стайлз заглядывает в его лицо, но Дерек смотрит на горящие в темноте огни города. — Я сказал тебе один раз. Сообщу, если это изменится. — Давай попробуем ещё раз. Я говорю: «Ты ненавидишь людей», а ты говоришь: «зато я люблю тебя». Поехали… — Это начинает меняться. Стайлз моментально замолкает и радуется, что его не сбросили с балкона. Восемь лет назад это ещё было возможно. — Руби не обиделась, что мы поедем без неё? — Мы договорились, что ты потом свозишь её в Диснейлэнд. — Я свожу её в Диснейлэнд? — Стилински удивлённо вскидывает брови. — Стайлз, я, — он акцентирует внимание на этом слове, — не поеду в Диснейлэнд. — Ты очень разочаруешь Руби, — предупреждает Стайлз. — Руби или тебя? — уточняет Дерек, уже зная ответ. — Ну смирись уже с тем, что у тебя двое детей! — Стайлз разводит руками и поджимает губы. Он разворачивает Дерека к себе лицом, проводит рукой по волосам, касается губ кончиками пальцев. Дерек на всё это не реагирует — он не особо нежный парень. Он может лишь сделать небольшой шаг вперёд, положить ладонь на шею и притянуть к себе для уже намного более мягкого, но всё ещё немного резкого поцелуя. Он может опустить руки на спину Стайлза, хватающегося за его плечи, провести языком по верхней губе, опалить щёку горячим дыханием… — Двое детей, говоришь? — Дерек отстраняется, с усмешкой глядя Стайлзу в глаза. — Что-то не так, папочка? — Стайлз тоже смотрит прямо в глаза, закусывает губу, и ему вообще не стыдно вести себя как… Как очень развратный Стайлз, который не должен появляться, пока в доме полно гостей. Дерек отвешивает ему подзатыльник в воспитательных целях, а потом извиняется, возобновляя поцелуй. Это, возможно, заходит немного дальше, чем планировалось, потому что, когда Лидия выходит к ним, Стайлз уже прижат к стене. Они всё ещё продолжают убеждать себя, что это никакой не фетиш. — Мы поедем, — сообщает девушка. — Эдди пора спать, да и у вас, я смотрю, есть неотложные дела. Она тактично пытается скрыть улыбку, но ей это плохо удаётся. Шериф Стилински остаётся допоздна, потому что внучка любит разговаривать с ним. Они сидят на диване в комнате Руби, и девочка рассказывает новости из школы, о своей лучшей подруге и о том, что она очень рада, когда и семья, и стая, все собираются вместе. Это происходит не так уж часто. — Что ты загадала, когда задувала свечи? — спрашивает шериф, обнимая внучку за плечи. — Неважно, — грустно улыбается девочка. — Всё равно не сбудется. — Ты не знаешь наверняка, — мужчина гладит её по голове. — Всегда есть шанс. — Не думаю, — Руби вздыхает и понижает голос: — Я загадала, чтобы папы поженились. У всех моих друзей родители женаты и любят друг друга. Шериф печально смотрит на девочку. Он сочувствует ей. Её отцы и впрямь не так просты, чтобы демонстрировать обычные человеческие взаимоотношения. — Ты думаешь, Дерек и Стайлз не любят друг друга? — Не знаю, — признаётся девочка. — Они не обнимаются, постоянно спорят, и издеваются друг над другом, и никогда не говорят, что любят. Дерек не подслушивает, Дерек просто очень хорошо слышит. Он никогда не спрашивал у Стайлза о свадьбе, да и тот никогда о ней не говорил. Шутки про развод ведь не считаются? Дерек не знает, хочет ли этого Стайлз. Дерек не знает, нужно ли это им — зачем? И так ведь всё прекрасно. Им никогда не были нужны ни ярлыки, ни формальности, ни даже слова. Всего лишь буквы на бумаге — свидетельство о браке. Но для Руби это действительно много значит. Дерек не знает, исполнится ли когда-нибудь её желание. Это случается перед Рождеством, когда Руби уже десять с половиной. Стайлз возвращается с работы на час раньше и с порога заявляет: — Дерек Хейл, я хочу выйти за тебя замуж. Дерек Хейл смотрит на него с дивана несколько секунд, а потом молча поднимается и уходит на второй этаж. Стайлз в замешательстве, отвлекшаяся от чтения Руби тоже. Они переглядываются, смотрят на лестницу и снова друг на друга. Стайлз не успевает начать себя корить — Дерек возвращается в следующую минуту, сжимая что-то в руке. Подходит к Стайлзу, смотрит в глаза и прямо перед его носом открывает синюю бархатную коробочку с простым и аккуратным кольцом из белого золота внутри. — Полагаю, ты скажешь «да», — улыбается он. — Да? — переспрашивает Стилински, взгляд которого прикован к кольцу, потому что он, знаете ли, не ожидал. — Боже, да, Дерек! Да! Руби видит, как радостно они смеются, как обнимаются, и у неё в голове происходит техническая ошибка. Она никогда прежде не видела их такими. Она не уверена, что ей это нравится, потому что её пугают резкие перемены. Но она так чертовски счастлива, что взвизгивает и бросается к ним. Впервые за её десять лет они обнимаются вот так, втроём. Или она так думает, потому что не помнит, как была совсем малышкой, и Дерек обнимал Стайлза со спины, когда тот держал дочь на руках. Как она залезала к ним в постель, когда снились кошмары, прижималась к сильному папе, который обязательно защитит, а Стайлз обхватывал их обоих и думал про себя, что никто никогда не справляется без Стайлза. Стайлз Стилинки всем нужен. Стайлз Стилински умный. И Стайлз Стилински скоро обретёт двойную фамилию.

***

Они предсказуемо сбегают с церемонии раньше. Стайлз знает, что это всё было испытанием для Дерека, который не особо тащится от чужого внимания с тех времён, когда его лицо висело на каждом столбе с подписью «разыскивается». Молодожёны первым делом стягивают галстуки и пиджаки, бросая как попало на пол своего номера, а потом смотрят друг на друга — Стайлз с взволнованной улыбкой, а Дерек с неловкой — и не знают, что говорить. — Ты странно смотришься… Ну, знаешь… С кольцом, — мнётся Стайлз. — Ты тоже, — кивает Дерек. Стайлз кусает губы, не решаясь произнести что-то, а потом решительно выдыхает и начинает тараторить: — Знаю, мы договорились без клятв при всех, но я хочу кое-что сказать сейчас, ладно? — Дерек кивает. — Мы не обсуждали то, что чувствуем много, очень много лет. Ты поначалу был тем ещё засранцем, знаешь? И я хотел, чтобы ты умер. Несколько раз. Много-много раз. Но когда ты правда чуть не умер… То есть, не в те миллион раз, когда ты был близок к смерти, а там, возле Ацтекского храма. Я думал, что потерял тебя, — Стайлз смотрит так открыто, и у него в глазах стоят слёзы. — И я испугался. Так, как давно не боялся. Было даже страшнее, чем когда твой чокнутый дядя использовал меня, чтобы найти вас со Скоттом, пока Лидия умирала. А когда все меня забыли, я пытался не думать о том, что и ты тоже, — Стайлз переводит дыхание и улыбается. — Думаю, я любил тебя намного дольше, чем осознавал это. И, думаю, после таких слов ты меня ударишь или смеришь своим взглядом, который так и кричит о том, что я идиот, но, может, ты лучше скажешь что-нибудь? — Иногда я по-прежнему хочу оторвать тебе голову, — говорит Дерек. — И это никогда не изменится. Но если кто-нибудь другой попытается, я вырву его сердце ради тебя, — и он абсолютно серьёзен. — Мне очень хочется сказать глупость, потому что она реально в тему, — на одной ноте выдаёт Стайлз. — Когда тебе нужно было разрешение? — Мне не нужно другое сердце, только твоё, — он почти шепчет, а потом стремительно краснеет как подросток и смущённо опускает взгляд. — Это прозвучало не так мило, как в моей голове. — Мне тоже, — неожиданно отвечает Дерек. — и, Стайлз… Я никогда не забывал тебя. До самой последней минуты Дерек сомневался, что им и вправду нужна была эта свадьба. А теперь смотрит на счастливого Стайлза, ощущает, как кольцо сдавливает палец, и понимает. Всё правильно. Так правильно, как только может быть.

***

Спустя двенадцать лет после того, как Стайлз обнаружил корзинку с ребёнком на пороге своего дома, до него наконец доходит, что его ребёнок — девочка. Нет, он не дурак, он знал, что Руби — девочка. Он научился заплетать косички (хотя Дерек в этом больше преуспел), наряжал её в платья, играл в семью этими маленькими зайцами. Но он никогда не думал о том, что его девочка повзрослеет. А теперь подумал и запаниковал. Пятилетний Эдди просит Руби и Дерека показать их крутые глаза и клыки. Дерек с радостью демонстрирует ребёнку свои способности, а Руби только учится. Единственное, что ей хорошо удаётся — это контроль в полнолуние. Над остальным ещё работать и работать. Дерек говорит, что это удивительно. Пока мальчик восхищённо трогает когти Дерека, Стайлз пытается объяснить его маме, в чём причина его жизненной катастрофы. — Она уже взрослая, и есть много вещей, о которых ей лучше поговорить с девушкой. То есть, ну, знаешь, отцы не проводят такие разговоры, отцы обычно обещают отрезать всё самое ценное подонку, который посмеет обидеть его дочь. Я подумываю выпускать Дер-Дера в таких ситуациях, — он облизывает губы и нервно стучит пальцами по столу. Лидия широко открывает глаза, глубоко вздыхает и кивает. Она понимает проблему, но с «Дер-Дера» очень хочется смеяться. — У меня два вопроса, — она скептически изгибает брови. — Твой отец тоже грозился покалечить твоего парня-оборотня в случае чего? И… Дер-Дер? — смешок всё-таки срывается с её губ. — Да, у моего отца до сих пор дробовик всегда наготове. И да, так я называю волка-Дерека. Ну, когда он становится огромной чёрной смертоносной собакой, язык не поворачивается сказать: «Хэй, милый, ужин на столе». Скорее выходит что-то вроде «Дер-Дер, домой! И не забудь вытереть лапы, а то не получишь свой корм». — И он это позволяет? — Лидия не верит. — Он кусает меня за это, — часто кивает Стайлз. — Больно, но я терплю. Лидия делает вид, что не ощущает двойного дна во фразе, и с улыбкой смотрит на сына, пытающегося рычать как волк. — Так что насчёт Руби? — напоминает Хейл-Стилински. — Ты поговоришь? — Я уже говорила с ней, Стайлз, — сообщает Лидия. — Чего? — переспрашивает мужчина. — Я знала, что вы не сможете, — пожимает плечами она. — Подожди, это тогда, когда она не выходила из своей комнаты и не пускала нас, а потом позвонила тебе? И ты сказала нам исчезнуть? Это было грубо, миссис. — Зато вы сразу отстали. Стайлз смотрит на дочь и невольно улыбается. Она сидит уже вся такая взрослая, длинные чёрные волосы собраны в высокий хвост, в ушах блестят серёжки, ногти накрашены. У неё есть друзья, она хорошо учится. Они не облажались. Они делают всё правильно, вот только… — Мы оба потеряли мам, — говорит Стайлз. — Меня воспитал отец, он был один, и мне этого было достаточно. А нас ведь двое! Я всегда считал, что Руби очень повезло иметь двоих родителей, и неважно — маму и папу или двух пап. Но девочке нужна девочка постарше. Девочке нужна мама. — Любому ребёнку нужна мама, Стайлз. Но это действительно неважно, если вместо мамы у девочки есть второй заботливый отец. Всегда есть тёти, подруги, чтобы поговорить на темы, которые папа не поймёт, обсудить все эти пугающие женские штуки, — Лидия смеётся, сжимая его руку. — Руби очень любит вас, и поверь, она ни о чём не жалеет. Она не променяла бы одного из вас на маму просто потому, что ей нужна женская модель поведения. У неё для этого есть я. — Ты много делаешь для Руби. Я… Это очень круто, я очень ценю это. Я должен тебе. Хочешь, свожу Эдди на экскурсию в полицейский участок? Тайком от твоего зануды-мужа? — Джордан не водит Эдди на работу потому, что действительно работает. А ты играешь в энгри бёрдс. — Рождённый детективом не может выезжать на вызовы о пропаже кота. Не пойми неправильно, котики милые и их нужно спасать, но это ведь подрывает мой авторитет! Лидия смеётся, говорит, что Эдди будет в восторге, если Стайлз покажет ему, где работает папа, и ещё раз напоминает, что всегда готова поговорить с Руби, если понадобится. Руби слышала весь этот разговор, и ей немного неловко, но она обещает себе впредь доверять папочкам и ставить их в неловкое положение своими вопросами. Она будет делиться с ними тем, чем они не хотели бы, чтобы она делилась. Ну так, чисто из вредности. Нет, это не дядя Питер её научил.

***

— Ты опять прогуляла три урока без уважительной причины, — теряя терпение говорит Стайлз за ужином. — У меня была уважительная причина! — возражает Руби. — Неужели? И какая? — Я не хотела идти! Стайлз смотрит на неё, прищурившись, и не может припомнить, чтобы в свои тринадцать он так вёл себя с отцом. (Он вёл). — Стайлз, ты ругаешь её за то, чем сам занимался в её возрасте, — смеётся Дерек. — Дерек, предполагается, что мы должны быть на одной стороне! Дерека, вообще-то, мало волнует посещаемость Руби, пока её средний балл превышает четыре и восемь. Но Стайлз переживает, а Дерек за эти годы научился поддерживать его. — Твой папа прав, Руби, ты не можешь пропускать уроки, — говорит он, подмигивая дочке. Стайлз немного нервничает (психует) в последнее время, так что Руби даже не ввязывается в споры. Она извиняется и сразу уходит к себе после ужина, оттуда говоря Дереку разобраться со своим мужем. Дерек напоминает Руби, что его муж — это вообще-то её отец, а Стайлз сообщает, что ему надоели эти их разговоры на расстоянии, которые он не может слышать. (Хейл)-Стилински обессилено падает на диван, пока другой Хейл-(Стилински) заботливо наливает ему чай. Дерек подходит, впихивает Стайлзу в руки кружку, и кладёт руки на его плечи, становясь позади. — Что происходит? — спрашивает он. — А сам как думаешь? — кривится Стайлз, который правда не хочет срываться на семье, но его работа выматывает так сильно, что уже хочется спасать котов. — Я чувствую раздражение и злость. Предположу, что ты устал, — улыбается Дерек, начиная легонько массировать шею и плечи. — Только попробуй остановиться, и я воспользуюсь табельным оружием, — стонет мужчина, откидывая голову и прикрывая глаза. Руби наверху издаёт звук средний между «ррр» и «бее» — Руби уходит гулять, — говорит Дерек, слыша в ответ удивлённое: «Я ухожу?». — Убегает, — уточняет он, наклоняясь и оставляя лёгкий поцелуй на шее мужа. Руби вылетает из дома как пробка из бутылки. Стайлз переживает, что она пойдёт гулять с каким-нибудь мальчиком-подростком, у которого только одно на уме. Или, что ещё хуже, с парнем на шесть лет старше, у которого на уме то же самое «одно». Но руки Дерека, которые каким-то уму не постижимым образом оказываются везде на его теле, вытесняют из головы все эти мысли. Кроме одной. Он понимает, что они научат Руби правильно общаться с мальчиками. Это они точно смогут. Руби с каждым годом становится всё прекраснее. Её светлая кожа и чёрные волосы привлекают этих похотливых мерзавцев. Да, она выглядит старше, но ей всего тринадцать! Надо спросить у дедули Стилински, где он достал дробовик. Хотя, зачем дробовик, если есть домашний волк? И зачем думать о потенциальных парнях Руби, если свой собственный муж расстёгивает на тебе рубашку?

***

Дерек стал мягким и пушистым волком. Все удивляются, и никто не понимает, как это произошло. Нет, он не стал более открытым, не начал нести добро и позитив, но он изменился. Он перестал быть одиноким. Перестал бояться доверять. Перестал отталкивать. Он обрёл счастье в тощем слишком любопытном парне с россыпью родинок на щеке и шилом в заднице. Он внезапно стал отцом лучшей в мире девочки. Он никогда не думал, что всё так обернётся. Стайлз с возрастом немного успокоился, но в целом остался прежним. Вот только все старые комплексы и страхи ушли. Он точно знает теперь, что Дерек любит его, что папа принимает его, и что друзья всегда поддерживают его. Он понял, что необязательно всё всегда делать правильно. И что он будет нужен близким, даже если перестанет решать все мировые проблемы. Он вышел замуж за человека, которого хотел отправить за решётку двадцать лет назад. Двадцать лет… Они поменяли друг друга, а ребёнок стал лучшим способом поговорить об этом — Руби подталкивала их к правильным решениям и необходимым разговорам, сама того не понимая. Семнадцать лет отношений, пятнадцать лет совместной жизни, четырнадцать из которых — с ребёнком. А Стайлз по-прежнему раскидывает свои бумаги на полу в лофте, а Дерек по-прежнему обещает убить его за это. Поэтому, когда Стайлз возвращается с работы, зная, что оставил беспорядок с утра, он готовится к чему-то нехорошему. Но жизнь явно не готовила его к тому, что на кухонном столе он увидит детскую переноску с младенцем внутри. — Руби! — орёт он, подозревая, что у него галлюцинации. — Руби Талия Хейл-Стилински! — Можно и потише, я бы всё равно услышала, — девочка пожимает плечами, спускаясь с лестницы. — Что случилось? — О, мисс чутьё года, прояви супер-способности, догадайся, что случилось! Руби подбегает, заглядывает в переноску и ахает. Называет ребёнка хорошеньким и утверждает, что понятия не имеет, откуда он. — Это я его занёс, — говорит Дерек, возвращаясь в лофт. — Пытался найти мать по запаху, но она либо очень быстро бегает, либо очень хорошо его маскирует. У Стайлза в голове мелькают картинки четырнадцатилетней давности. Он даже помнит тот вкус пончика во рту и ту панику, боязнь прикоснуться к Руби. Растерянность, вопросы «Как быть и что делать?», и бесконечное умиление при взгляде на маленького человечка. — Это может быть… та же самая женщина? — спрашивает он. — Кто-то обеспечивает нас детьми, ты хочешь сказать? — хмурится Дерек. — Думаете, это мой брат? — интересуется Руби. Родители переглядываются, и в глазах обоих читается вопрос: «А что, если?..» Однажды они говорили о том, что было бы здорово, будь у них ещё один ребёнок. Руби росла, а Стайлз и Дерек скучали по милым невинным детским вопросам, всем этим игрушкам и тому времени, когда не приходилось через день говорить о том, что не стоит целоваться с мальчиками просто потому, что они симпотяжки. Дерек сверкает глазами, и мальчик отвечает ему тем же. «Её оставили на нашем пороге не просто так», — вспоминается Дереку. «Придумаешь ей имя?» — вспоминается Стайлзу. «Неужели мы хотим пройти через всё это ещё раз?» — думают оба, и оба надеются, что супруг даст положительный ответ.  — Не знаю, как насчёт биологически, — начинает Стайлз. — Но думаю да, теперь это твой брат, — подхватывает Дерек. Говоря, они смотрят друг на друга. Опять решение, которое не обсуждалось. Опять мысли о том, что отец будет в шоке, что друзья не поймут, что они не справятся. Вот только отец и сам спрашивал, не собираются ли они заводить второго, друзья тоже обзавелись детьми, а Руби выросла живым подтверждением того, что они справляются. Быстро находится старая детская кроватка, и всё прочее, что Руби не сломала. Чуть медленнее оповещаются друзья, включая Джексона с Итаном и Айзека, которым хватило потрясения в прошлый раз. И уже совсем долго подбирается подходящее имя. Они лежат в постели поздно вечером, наблюдая как Руби сюсюкается с малышом в манеже. — Дерек, — говорит Стайлз, поудобнее устраиваясь в его объятьях. — Давай назовём его Мигель?