Breathe

Нужно ли говорить, что я так и не смогла написать работу вовремя? После ещё одной недели попыток написать хоть подобие статьи, домой приехал отец. Выглядит совершенно по-другому, более...свежий? Похоже, у них с миссис О’Брайен и правда что-то налаживается. В любом случае для себя я точно решила, что не буду вмешиваться во все это. Мне нужно потерпеть эти пол года, и я уеду в колледж. - Твою... - хватаюсь за полотенце, обмакиваю руку и стол от пролившегося кофе, - ...Чтоб тебя...- шиплю, чувствуя, как кипяток прожигает кожу руки. - Выражения, юная леди, - отец подрывается со стола, выхватывая полотенце из моих рук. Он внимательно рассматривает красный след от кофе на моей руке, покачивая головой: - Ты всегда такая неуклюжая! - возмущается, открывая ящики в поиске аптечки, - Вся в свою... Не говорит до конца, всё-таки находит красных ящик. Папа достаёт нужный тюбик, приказывая не дергать рукой. Как только мазь касается поражённого участка кожи, рука начинает дико гореть. Из меня вырывается писк, а отец начинает дуть на неё, потирая мое предплечье. - Придётся продлить твои каникулы ещё на пару дней. Отрицательно киваю, немного щурюсь, ведь боль возобновляется. Отец, наблюдавший все это время за моим выражением лица, опускает мою руку, которая со звуком падает на кухонную тумбу, снова обостряя боль. Пытаюсь сохранить спокойное выражение лица, хоть и меня одолевают совсем неприятные ощущения. - Хорошо. Езжай, - он вытаскивает из аптечки бинты, помахав ими в воздухе, - Но только, если позволишь замотать руку. Закатываю глаза, но быстро возвращаюсь в нормальное положение, ведь отец не любит, когда я позволяю вести себя «неподобающе». Натягиваю улыбку, встречаясь с хмурым лицом папы, подставляя больную часть тела. Не справляется со своей хмуростью, он улыбается в ответ, справляясь с забинтовкой: - Ремня на тебя нет, - из нас обоих вырывается смех. Пытаюсь сжать и разжать кулак, чтобы было удобно пользоваться такой важной вещью, как правая рука на протяжении всего дня. Улыбка с лица папы не сходит, когда начинаю демонстрировать странные движения в неком «гипсе». Да, отец бывает строгим. Но это у него особой тип воспитания: вызывание чувство стыда за свои поступки. С самого раннего детства папа учил меня отвечать за свои действия. Меня никогда не били, не кричали и даже не мучили нравоучениями. И не потому, что я единственный в семье ребёнок. Я просто не научилась делать больше позволенного. То ли из-за отсутствия интереса к плохим поступкам, ведь дети любят идти против правил, то от из-за правильного восприятия мира. С папой я попробовала в первый раз сигарету. Он купил самую дорогую пачку, которая была в магазине, буквально заставив меня это сделать при нем. Нужно ли говорить, что это была и последняя сигарета в моей жизни? Они отвратительные на вкус. Отец никогда не выражается бранью, всегда делает замечания людям, которые говорят неправильно. Всегда говорит, что ему неприятно общаться с человеком, который использует нецензурную и неверную лексику в употреблении речи. Это неуважительно как по отношению к нему, так и к себе. И я приняла это правило, как за своё собственное. Он никогда не горбиться. Раньше я этого не замечала, думала, что это в порядке вещей: всегда держать строгую осанку, высоко поднятую голову. В средней школе я стала замечать, как сидят другие ребята в классе. На что папа всегда говорил: неэтично показывать свою усталость к людям. Нужно всегда проявлять заинтересованность к ним. И я стала следовать и этому правилу. Мы с Ронни как обычно опаздываем на первый урок. Ее класс находился на этаж выше, поэтому мы разошлись. Точнее сказать, разбежались, ведь я очень тороплюсь на урок Пресскота. Который уже идёт как 15 минут. Забегаю в кабинет, пытаясь прийти в себя. Своим сбитым дыханием привлекаю множество глаз к своей персоне, поэтому еле выдаю из себя жалкое «извините», присаживаясь на место. Мистер Прескотт очередной раз отшучивается по поводу моих опозданий, но тут же принимает серьёзность, продолжая вести урок. Сильнее вжимаюсь в спинку стула, натягивая рукав кофты до пальцев руки, чтобы хоть как-то прикрывать бинты. Только сейчас обращаю внимание на спину впереди сидящего, когда он томно вздыхает, упираясь в спинку стула. Он оборачивается, подмигивая, и я тут же отвожу глаза на тетрадь, пытаясь вникнуть в содержание написанного. Почему я села именно здесь? Обычно, я занимаю место на несколько парт дальше. Оборачиваюсь, не обнаруживая на своём месте человека.

***

- Как твои каникулы? Улыбаюсь, молча киваю, пока иду на своё место. Чарли возвращается к работе, одновременно начиная рассказать, на каких вечеринках он успел побывать. Мысли заняты совершенно другим, поэтому, когда в редакторскую забегает Ронни, не замечаю ее с первого раза: - Чарльз, чем занят? - она опирается о его стол, начинает вести какую-то лёгкую беседу с ним. Все выглядят настолько счастливыми, что от этого тошнит. Начинаю рыскать в поиске фотографий на рабочем столе для нового выпуска, но не обнаруживаю их. Внутри закипает злость. - Чарльз, - ставлю руки на стол перед собой, выдавая саркастичную улыбку, - Где фотографии? Улыбка с лица парня пропадает. Ронни поднимается со стола, отшучиваясь: - Блонди опять не делает все вовремя, тупая ст... - Где, мать вашу, фотографии?! - приподнимаюсь, долбя кулаком по столу. И парень, и девушка замирают, больше не показывая никаких положительных эмоций. Начинаю переворачивать все по столу, нервно надеясь найти материал. - Это не так сложно! - не узнаю собственный голос, который начинает дрожать. - Почему я каждую неделю делаю все вовремя? - смахиваю все листы на столе, которые разлетаются по всему помещению. Дверь распахивается, и на пороге появляется довольная Никки. Ее улыбка пропадает, когда она видит беспорядок вокруг. Мой взгляд падает на ее руку, которую держит О’Брайен. Она не моя девушка. - Что происходит? - она снова улыбается, осматривая всех. - Ты в порядке, Мира? Твою мать, не называй меня так. - Какого хера, Никки?! - улыбка с ее лица пропадает. - Это не так уж и сложно, делать по 20 снимков и приносить их сюда каждую неделю! - хватаюсь за голову, уже не сдерживая паники. - Окей, Мира, я поняла, просто успокойся... - Зачем ты пришёл?! - обращаюсь к парню, боясь установить с ним зрительный контакт, поэтому кричу в стену за ним. - Хватит сюда приходить, ты не имеешь никакого права сюда приходить просто так! Парень молча отпускает руку блондинки, делая пару шагов ко мне. Отрицательно машу головой, выбегая из помещения. Бегу от всего этого.

***

Верчу в руке баночку таблеток, лежа на кровати. Отцу позвонили со школы, рассказав о моем срыве. Я уверена, что обо всем рассказала Никки. Больше никто бы не стал подставлять меня, ведь и Чарльз, и Ронни знают о моих срывах. А О’Брайену, видимо, просто плевать на меня. Использовал, а я повелась. Всхлипываю, отворачиваясь, когда дверь комнаты приоткрывается. - Мира? - отец откашливается, видимо, нервничая. - К тебе пришли. - Не хочу никого видеть, - смахиваю слезы с щёк, пряча баночку под подушку. Дверь закрывается, и я могу чувствовать спиной чье-то присутствие. Оборачиваюсь, вижу О’Брайена возле двери. Если бы не действие таблеток, то уже давно бы накричала на него и выгнала, но у меня просто нет сил. Ложусь обратно на подушку, слышу приближающиеся шаги. Он садится на кровать, тяжело вздыхая: - Я принёс фотки, - говорит так тихо, что его еле слышно. Молчу, грубо тру щеки, убирая слезы с лица. - Тебя что-то расстроило? - заикается. В первый раз слышу неуверенность в его голосе. Усмехаюсь, не собираясь ничего отвечать. Расстроилась, потому что ты солгал. Никки отнимает свободное время, когда не приносит материал во время. Она отняла мамину фигуру, разбив ее в ту ночь, когда ты притащил ее ко мне в дом. Она отнимает тебя. Из меня вырывается громкий всхлип, поэтому сильнее зарываюсь в подушку. Чувствую, как его рука касается моего плеча. - Нет, - еле слышно. Но этого достаточно, чтобы Дилан убрал свою руку от меня, как от огня. - Тебя отстранили на пять дней, но я буду приносить домашку. Чтобы ты не запускала учебу, да? - тараторит, приподнимаясь с кровати. - Ты, видимо, не хочешь меня видеть сейчас, поэтому, я пойду, - замолкает. - Хорошо? Нет, не хорошо. Останься - Халперт? Пожалуйста, не уходи. Парень молчит несколько минут. Затем слышу щелчок двери. Из меня вырывается всхлип. Ещё один, перерастающий в рыдание, которое пытаюсь заглушить, уткнувшись в подушку.