Vir Assan

Ее привели в камеру совсем недавно, приковав к стене за руки. В ослабленном и измученном состоянии Вира не могла держаться на ногах, безвольно повиснув на самих кандалах. Надо отдать должное пыточному дел мастеру и самому Роше, его упорству и изобретательности, они едва не прикончили ее и, не будь Асан той, кем являлась, выдала бы Йорвета с бандой с потрохами. Однако годы, прожитые в Нирне, закалили ее волю. Вира не сказала ни слова про скоя’таэлей. День и ночь слились воедино. Большую часть времени Вира проводила в бессознательном состоянии, находясь в камере. Иногда ее уводили на допросы, где Роше грубо приводил ее в сознание, вновь и вновь пытаясь выведать у босмерки месторасположение лагеря эльфов. На это она отвечала не по делу, красочно описывая, в каких позах его мамашу, имели великаны с мамонтами. Это сильно выводило капитана из себя, и он не менее красочно отвечал Вире новой порцией пыток. Ее топили, окуная с головой в ледяную воду, и держали там, пока она не переставала трепыхаться, после чего вытаскивали, давая возможность вдохнуть вожделенный воздух, после чего продолжали. Ее били, прикованную к стене без возможности ответить на боль. Синяки и кровавые ссадины густо покрывали бледную кожу мерки и без того усеянную россыпью шрамов. Ее привязывали к столу, обматывая лицо влажной тряпкой, и лили воду на нее, до тех пор, пока Вира не захлебывалась. Ее жгли раскаленным металлом, упиваясь ее криками. В какой-то момент Вире стало все равно. В душе появилась надежда на то, что следующий сеанс дознания от командира синих полосок станет для нее последним. Она хотела избавиться от боли и мучений, но упрямство, что было заложено в ней на глубинном уровне, держало ее. Асан привыкла к тому, что не чувствовала свое тело, когда ее возвращали в камеру, к отвратительному запаху собственного тела, к стражникам, что за решеткой любили переброситься в картишки на день, а потом вымести свою злость на ней, осыпая ослабленное тело ударами. Привыкла…

***

— Dalen, что сделали с тобой эти грязные шемлены… Лица Виры коснулась прохладная ладонь, проводя большим пальцем по рассеченной скуле и разбитой верхней губе, по контуру уродливого шрама. Горечь в словах знакомого голоса была неподдельной. А запах исходивший от пришедшего… Сердце пропустило удар. Асан открыла глаза, насколько могла, увидев перед собой Его. Она смотрела на него снизу вверх и не могла поверить тому, что видела. — Fen… — Тише, Emm'asha, не стоит растрачивать последние силы на слова. Сейчас от них нет толку. Вира прикрыла глаза, не сопротивляясь уготованной судьбе. Она предполагала, что сейчас Ужасный Волк убьет ее, как и хотел. — Emm'asha, я не стану забирать твою жизнь. Нет, не так, не при таких условиях. Мы будем сражаться, как должны были много веков тому назад. Его рука опустилась с лица на шею, болезненно задев выпаленное на коже клеймо темерской лилии. — Как жаль, что я не могу исцелить твои раны, emm'asha, ты слишком далеко и моих сил едва хватает на поддержание этого разговора. Рука остановилась у солнечного сплетения. Некогда любимая рубашка была разодрана и едва могла прикрывать Виру. Может быть, будь эльфийка более в добром здравии, она бы покраснела, но сейчас было все равно. — Vhenan him dor'felas. Ты умираешь. — Серьезно? — Вира просипела сорванным голосом, не удержавшись от сарказма. — Слова, emm'asha, я ведь говорил. Не трать силы. Он присел, оказавшись лицом на одном уровне с ней. Асан наблюдала за ним, приоткрыв веки. Фен’Харел провел рукой по слипшимся грязным волосам без тени брезгливости или отвращения. В его взгляде просматривалась лишь жалость. — Наша общая знакомая передала мне занятный артефакт, который бы смог восстановить тебе силы, чтобы бежать отсюда, но не исцелить твои раны. В руках эльфа появился камень душ. Вира задышала чаще от удивления. Неужели это действительно он? Но откуда? Кто мог передать? Ответ возник в памяти сам так же внезапно, как и появление предмета из Нирна. Госпожа Архимаг Университета Волшебства, небезызвестная Метида Надир, обладавшая необычайно большим магическим потенциалом. Однако, если бы не ее героическая смерть в битве при Бруме, все бы сошлось. — Я вижу на твоем лице растерянность. Мне передал это ее посланник, ворон. Похоже, что ее душа переродилась в этом мире тоже. Жива. Здесь? Вира засопела от накативших эмоций. Она могла вновь увидеть старую подругу. Только бы выбраться от сюда. — Тише, emm'asha. Ты ведь знаешь что это? Знает ли она? О да, едва камень появился в руках Фен’Харела Асан тут же признала душу, что была там заключена. Жар и мощь чувствовалась каждой клеточкой ее израненного тела. — Знаешь. Я тоже. Душа дракона заключенная в этот необычайный камень. Там, откуда ты пришла, видимо, подобное не редкость. Редкость. Не каждый маг сможет заключить душу столь опасного создания как Дова и далеко не каждый камень сможет его выдержать. — Что мне следует сделать? — Кровь. Оно. Должно. Коснуться. Моей. Крови. Эльф молчаливо поднес камень к скуле, что до этого касался, надавив острой гранью камня на запекшуюся кровь, вызвав у Виры сдавленный хрип. Она закрыла глаза Больно. Алая кровь просочилась из раны, попадая на камень душ. Кажется, в этот момент Ужасный Волк сам замер в нетерпении. Вместилище драконьей души нагрелось в его руках, начав переливаться золотистыми красками внутри еще ярче, после чего оболочка каменного сосуда лопнула, рассыпавшись в пыль, а сама душа поверженного Дова охватила Асан, окутывая своим свечением, пока тело полностью не приняло его. Наступила тишина, такая тягучая. Вира слышала, как бьется сердце Фен’Харела и его удары были словно призыв. Резко открыв глаза и вскинув голову вверх, Вира наткнулась на торжествующий взгляд эльфа, и стоило ей моргнуть, как тот вовсе пропал. А вот камера осталась. Время, что до этого момент замерло, пока с ней был враг номер один, продолжило свое течение. Теперь Вира твердо стояла на ногах и смотрела сквозь решетку на играющих в кости стражников. Драконья душа действительно придала ей сил. Казалось, что она способна разнести весь этот замок до основания, но боль в теле никуда не ушла. — Курва! Собака сутулая! Ты мухлевал! — Ничаво подобного! Все по честному! Гони пяток. Ссора стражников отвлекли Виру от мыслей, заставив сфокусироваться на происходящем. Их ссора могла послужить побегу мерки, главное только выждать нужный момент. Дверь ее камеры с грохотом отворилась. Вошел один из стражников, тот, что проигрался. — Гляди, Михай, эльфийская шлюха очнулась. Сейчас позабавимся с этой тварью. Он подошел ближе, судя по всему не ожидая сопротивления, как в прошлые разы. Вира пробежалась взглядом по его амуниции. Доспех был крепким, весь помят, ватный поддоспешник в некоторых местах рваный. На поясе одноручный меч и, о Иффре, связка ключей. Стражник поздно заметил ухмылку на лице мерки. Оттолкнувшись от земли, Вира обхватила обеими ногами шею бедолаги, резко крутанув в сторону. Услышав хруст позвонков, она соскочила ногами с заваливающегося тела, умудрившись ступней вырвать связку ключей, пристегнутую к поясу и подкинуть вверх. Поймав левой рукой ключи, она столкнулась с проблемой, о которой не смогла подумать раньше. Обе ее руки прикованы к стене и не позволяли свободно двигать ими. — Ебаться в клен. — Эльфийка выругалась, переводя взгляд с рук на вбежавшего второго стражника. Увидев труп своего товарища, Михай, выхватил меч, желая зарубить остроухую убийцу, а не позвать подмогу. От первого удара Вира увернулась, уйдя чуть в сторону. Лезвие ударилось в стену совсем близко к правому боку. В ответ пришелся удар ногой по шлему стражника. Асан взвыла от боли, впрочем, как и воин, которого отшатнуло в сторону. Не желая сдаваться, с той же позиции, он взмахнул оружием, попав по наручнику левой руки расколов некачественный металл силой удара. Виру вначале это передернуло. Ведь если чуть ниже или выше, то руки бы у нее не было. Выдернув конечность из плена, сжимающую связку ключей, эльфийка едва успела увернуться от очередного выпада, отскочив вправо, в угол. Ответный удар от Виры последовал в грудь горе-стражнику, что все не мог справиться с прыткой эльфкой. Тот повалился на спину, точно как жук, выронив меч. Это дало Вире время на то, чтобы освободить правую руку. Наспех подбирая ключи, и не с первого раза попадая в замочную скважину, она не переставала ругаться и оглядываться на стражника. Тот уже встал, подбирая меч, пустился в атаку. Виру бросило в жар, слишком быстро. Один из ключей вошел точно в замочную скважину. Замок щелкнул, освобождая правую руку, а мерка успевает присесть, уходя от удара. Меч ударил по камню, да так что искры пошли. Асан ударила кулаком по колену мужчины, выбивая коленную чашечку с одной, а затем с другой стороны. Противник упал на пол, крича что-то нечленораздельное. — Теперь дорога приключений тебя вести не будет, урод. Вира подобрала меч, примерившись к руке и без всяких угрызений совести, проткнула острием горло Михая, прекратив его страдания раз и навсегда. С камеры она выходила, оглядываясь по сторонам. Для себя Предвестница решила, что жалеть уродов, которые были готовы запытать ее до смерти, она не станет. Смерть и забвение настигнет каждого, кто посмеет встать у нее на пути. В первом коридоре было тихо и пусто. Такое положение вещей было на руку. Перехватив меч поудобней, Вира двинулась по коридору, вдоль стены, крадучись, прислушиваясь к каждому шороху. Нужно было отыскать свои вещи. Зайдя за поворот, она замерла. Недалеко от нее был стражник, переговаривался с кем-то, через решетку. Суть разговора Вира не улавливала, и едва дождавшись, что он повернется к ней спиной, подбежала, снося голову с плеч. Брызги крови оросили лицо пленника, с кем ранее говорил стражник. Человек в обносках пискнул, отшатнувшись от решетки, увидев нездоровый блеск глаз эльфийки. Она вплотную подошла к прутьям. — Ты меня видел? Видел, что тут случилось? — прохрипела Асан. Что сказать, узник попался куда сообразительный, чем мог быть. — Н-ничего не видел. Н-никого не видел. — Хороший, шемлен. — Предвестница бросила сквозь решетку связку ключей, что до сих пор держала в руке. — Ты найдешь им применение. Босмерка свернула вправо, продолжая путь. Проходя мимо решеток, она не обращала внимание ни на кого. Их судьба заботила ее меньше всего. Внезапно открывшаяся деревянная дверь дала Вире очередной прилив адреналина. Вышедший из каптерки стражник не успел понять, что произошло. Лезвие меча под давлением силы мерки, вошло вертикально в брюхо, вверх, обломившись между ключицами. Предвестница выкинула бесполезное оружие, затягивая труп обратно в тесную комнату. Тут-то она обнаружила свою сумку со всеми пожитками. — О, Иффре… Рукой она пошарила в сумке, доставая вожделенный пузырек с зельем лечения. Зубами откупорив пробку, сплюнув на ее труп, мерка выпила содержимое до последней капли. Склянку она скинула в сторону, а сумку закрепила удобно на своем тощем теле, после чего двинулась дальше. Петляя по лабиринтам тюрьмы, она уловила запах масла. Вира усмехнулась. Если и бежать, то только с фейерверком за спиной. Ориентируясь по запаху, словно ищейка она обнаружила нишу, заставленную бочками до самого потолка, одна из которых так удачно протекала, стоя чуть в стороне от других. — Иффре, не перелюби меня, — сказала вслух Вира. Дефектный бочонок она лихо подняла на руки, обливая его содержимым целые бочки, по шагу назад возвращаясь обратно, откуда пришла. Масло обильно лилось на каменный пол, оставляя за собой радужную дорожку. Выйдя на пересечение проходов, ее обнаружил один из стражников. Он кинулся к Асан, но был остановлен прилетевшей в лицо бочкой с горючим маслом. — Гори-гори, сука, ясно и не гасни. Огненный шар, простейшее из заклинаний, что знала Предвестница, полетел в стражника. Человек вспыхнул точно как спичка, оглашая истошным криком всю округу, двигаясь то вперед, то назад, пока не вступил на маслянистую дорожку, что так старательно проводила Вира. Босмерка усмехнулась, разворачиваясь. Она побежала так быстро насколько могла, не оглядываясь по сторонам. У нее было совсем немного времени перед тем, как тут все полетит в Обливион. Асан увидела решетку в конце коридора, а за ней — ночное небо и река. Не останавливаясь, она набрала полную грудь воздуха и… — ФУУУУУС РО ДААА! Безжалостная сила выбила прутья из камня, сотрясая стены замка, а Вира вылетела из места своего заточения, упав в воду. За спиной раздался взрыв. Вира выползла на противоположный от замка берег, ложась на спину, тяжело дыша, раскинув руки в стороны. Зелье лечения залечило часть повреждений, однако, несмотря на это, каждая клеточка ее тела продолжала болеть. Прилив сил, что давала драконья душа постепенно утихала, оставляя место для усталости. — Не спать, Вира, не спать. Не здесь. Асан перевернулась на бок, с трудом встала, на дрожащих ногах. — Флотзам, Вира. Тебе надо в это скамповое место. Она сделала шаг и тут же едва не упала. — Ну же… Давай. Давай. Давай. — повторяла она себе. За несколько шагов Вира добралась до дерева, опираясь на него, переводя дыхание. Ей повезло, что ей хватило времени на побег. Но она по прежнему находилась на вражеской территории. — Предвестница я или хер собачий… На это хоть у меня должно хватить сил. Мерка выдохнула, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Ее окатило волной жара. Мир начал преображаться, точно как ее тело. Это превращение давалось ей в разы труднее и болезненнее чем до этого. Стиснув зубы, пропуская через себя метаморфозы Вира, стонала от боли, пока не отдалась во власть зверю.

***

Киаран наблюдал за Седриком, а точнее за призрачным волком, что продолжал ходить за эльфом по пятам, вызывая у последнего смесь раздражения и желания скрыться подальше от вездесущего животного. Порой препирания Седрика и плода заклинания Виры вызывало у Киарана улыбку, пока он не вспоминал, что хозяйка этого творения не появлялась слишком долго. Когда скоя’таэли вернулись с задания, то обнаружили, что за лагерем присматривал Седрик и его призрачный спутник. Виры не оказалось на месте. Йорвету это не понравилось, впрочем, как и его другу. После небольшого допроса, Седрик рассказал, что взбалмошная эльфийка отправилась следом за ними, дабы вернуть свой лук. Поступок Асан вызвал множество вопросов, но все они были забыты, едва в лагерь вошел Лето. Он услышал наш разговор и, сообщив, что «мелкая проныра» скорее схвачена и казнена. Ее, скорее всего, обвинили в убийстве короля, сказал он. Если Йорвет отреагировал внешне аж никак, то Киаран переменился в лице, молчаливо глянув на призрачного волка. Если заклинание держалось, значит и Вира была жива. Седрик подошел к пустой ловушке, проверяя ее, как призрачный волк, что крутился рядом все это время, мигнул, а после повалился на землю, рассыпаясь серебряной дымкой. Сердце Киарана остановилось. — Нет, этого не может быть. Он подбежал к Сердрику, что казалось, был растерян не меньше. Оба эльфа смотрели на место, где растаяло заклинание Виры, каждый пребывая в собственных мыслях. — Ты должен сказать Йорвету. Киаран посмотрел на Седрика. Сказать Йорвету. Эти слова эхом отразились в его голове и он бы это сделал, но к ручью, недалеко от которого стояли эльфы вышел оборотень. Оба тут же приготовились стрелять в кровожадного зверя, но тот вместо того, чтобы броситься на них, как это делали обычные вервольфы, тяжело выдохнул, упав на колени, издавая невнятный звук, не то рык, не то стон. Зверь начал меняться на глазах. Он уменьшался, неестественно ломался, шерсть исчезала. Все это сопровождалось болезненными стонами, пока на месте оборотня не оказалась та самая Вира в ободранной рубашке, брюках, что ведали дни и получше, на босу ногу и с сумкой через плечо. Она чуть привстала на локтях, подрагивая от напряжения и тут же упала на землю, окончательно теряя связь с реальностью. — Вира! — синхронно воскликнули эльфы, подбегая к бессознательной эльфийке.