Vir Assan

Анешка приложила руку ко лбу бессознательной эльфийки. Уже несколько дней она приходила в хижину к Седрику, чтобы вновь и вновь убеждаться в безнадежности состояния молодой девушки. Раны, благодаря мазям и снадобьям заживали быстро, что не могло не удивлять опытную знахарку, но жар все никак не сходил. Эльфийка с темерским клеймом на шее, беспокойно ворочалась в постели, издавая нечленораздельные звуки. — Давно у нее начался бред? — Этой ночью. Хозяин дома сидел в углу за столом, наблюдая за Анешкой. Его вид красноречиво показывал, что ни эту, ни прошлую ночь он не сомкнул глаз, наблюдая за Вирой. — Боюсь, если это продолжится, то… Знахарка не договорила, отходя от койки больной. На стол перед Седриком она поставила небольшой пузырек. — Это снадобье сильнее. Те ингредиенты, что ты мне принес, помогли. Попробуй ей это дать. Если не поможет… — Спасибо, — мягко поблагодарил эльф, задумчиво дернув уголком рта, изображая подобие улыбки. — Повязки я сменила. Раны не должны ее беспокоить. Мужчина кивнул. Анешка было хотела что-то еще добавить, но не стала. Развернувшись, знахарка ушла, оставляя Седрика наедине с Вирой. Она дернулась во сне, издав болезненный стон. Эльф прикрыл глаза. Он не пил уже, который день и чувствовал себя паршиво, наверное, практически, так же как и Асан. Взяв в руки пузырек со снадобьем, он подошел к кровати, присаживаясь на край. — Время пить лекарство, — сказал в пустоту Седрик, откупорив пробку. Аккуратно влил зеленоватую жидкость в приоткрытый рот эльфийки, после чего остался сидеть на месте, глядя на ее бледное, изможденное лицо. Рана на скуле практически затянулась, оставляя розовую полоску, соседствуют с неровным контуром более старого шрама. Эльфу стало интересно, как она получила его. Он дотронулся до него большим пальцем, ощущая неровность кожи. Он заметил как по виску стекла одинокая слезинка. Седрик нахмурился. — Что же тебе снится?

***

Она спала или бодрствовала? А может все одновременно. Ощущение безмятежного покоя и тревоги, ненависти и любви. Забвение. Покой. Босмерка бродила по руинам давно забытых замков, не задумываясь об их происхождении, об истории. Это были лишь декорации. Декорации ее агонизирующего сознания. Рука касалась тысячелетнего камня, что раньше был стеной, поросшим мхом и плющом. Даже в сознании время продолжало быть беспощадным. Мир вокруг походил на неправильную версию себя. Солнце светило, но его свет серый, едва мог осветить дорогу и окружающий мир. Воздух был пропитан серой, но и тут Вире было все равно. Она вышла из развалин и оказалась перед озером, только вместо воды берег омывала густая кровь. Трава, чем ближе росла к озеру, чернела, сгнивала, превращаясь отвратительного вида кляксы, что бурлили, как воды Обливиона. — Удивительно. Напротив Виры возникло существо, заставив, попятится назад. Мерка споткнулась о собственную ногу, упав на пятую точку. Ростом с Асан, одетое в какое-то грязное тряпье, вымазанное в черной саже или чего похуже, с длинными, грязными волосами, что прикрывали лицо лишь наполовину. Горящий янтарным цветом глаз оно уставился на лицо Виры. — Удивительно, что подобная мелочь может тебя убить. Оно опустилось на четыре конечности и подползло к мерке, практически вплотную приблизил лицо, дыхнув гнилостным смрадом из приоткрытого рта. Заостренные зубы оптимизма не внушают. — Всегда хотел узнать, какова на вкус твоя плоть. Сладкая-сладкая плоть. — Оно шумно втянуло воздух, принюхиваясь. — Но здесь лишь душа. Не вкусно, не интересно. Интересно есть. Чтобы кровь стекала по подбородку. Чтобы почувствовать теплоту остановившегося сердца.

Хочу-хочу-хочу, вкусить я плоти сладкой. Хочу-хочу-хочу, смотреть на труп украдкой. Хочу-хочу-хочу упиться теплой кровью. Хочу-хочу-хочу насладится красной любовью…

Существо утробно засмеялось, пропев эту ужасную песенку. Вира нервно усмехнулась. — А знаешь, — оно отползло чуть в сторону, только за тем, чтобы уткнуться носом в шею, вдыхая призрачный запах, — у меня есть чудная мысль. Предложение. Сделка. Договор. Между нами. Ты и я. Я и ты. Вира стиснула зубы, когда длинный шершавый язык прошелся по ее шее, щеке, остановившись на виске, где заканчивался шрам. — Я знаю, чего ты хочешь. Я знаю, что тебе нужна помощь. А еще, еще я знаю, что без меня тебе не победить Его. Его, чье имя страшит тебя. Ты Его боишься, как бы не отрицала. Твоя смелость лишь тонкая прозрачная ширма. За ней страх. Такой старый, такой древний и глубокий, такой притягательный, что буквально материальный. Существо указало на кровавое озеро. — Это твой страх. Страх, который ты утопаешь в крови своих врагов. Скажи, скажи, моя прелестная, — оно шумно вдохнуло воздух рядом с ее лицом, — хотела бы ты… Хы-хы-хы.Да ты бы хотела. Хотела бы избавиться от страха. От воспоминаний. Ты ведь до сих пор видишь во снах огненную гиену плана. Я знаю, можешь не говорить, я знаю, что видишь. Я знаю, что чувствуешь до сих пор жар огненных рек и озер. Это обжигающее дыхание самой смерти. Я знаю. От меня не скроешь это.  — Что. Ты. От. Меня. Хочешь?! Асан не выдержала, заговорив и повысив голос. — Я? Всего лишь мелочь. Сущую мелочь. Маленький каприз старого существа. Песчинку по сравнению с масштабами Вселенной. Вира сглотнула. — Я помогу тебе выжить. Ты не умрешь, не сейчас, не при других обстоятельствах, пока не выполнишь свое предназначение. Я дам тебе силу, дам знания, дам все что потребуется. — А взамен? Ледяная когтистая ладонь легла в районе солнечного сплетения Виры, надавливая. — Я пойду с тобой. В тебе. Тобой. В крови и плоти. В каждом вздохе и мгновении. Буду твоими устами вкушать плоть мира смертных. Тебе ведь не впервые, так ведь? Не впервые пробовать плоть смертных, ты знаешь вкус их крови, их гниющих тел. Зверь, что дремлет внутри, знает. Он помнит. — Это все? Существо склонило голову на бок. — Тебе мало? Мне достаточно. Больше не нужно. Больше не требуется. Вира молчала. Долго молчала. Давление на грудину не усиливалось, да и существо не выказывало нетерпения, неотрывно глядя на эльфийку. Речи были соблазнительными, и был резон согласится на сделку, однако… Седрик отвлекся от розжига печи и глянул на Киарана, укоризненно, явно не одобряя его приход. В Бендюге Седрика терпели, но вот белку могли запросто выловить и казнить прямо на месте. С этими мыслями старый эльф неоднократно делился с гостем, но тот только отмахивался. — Она стала бледнее, — заметил Киаран, сидя у постели эльфийки. Она перестала бредить еще пару часов назад, после приема настойки и теперь тихо лежала, не менее тихо дышала, заставляя эльфов прислушиваться, чтобы убедиться, что она еще жива. Скоя’таэль отодвинул покрывало, рассматривая пожелтевшие бинты, принюхиваясь к их запаху. Травы, не кровь или гной. Просто запах трав. — Анешка говорила, что раны практически затянулись. — Тогда почему она до сих пор не очнулась? — Киаран вернул покрывало на место и глянул на Седрика. Тот старательно изображал, что занят разделкой тушки зайца, стоя спиной к гостю. — И жар спал. Седрик вздохнул. — Я не знаю, правда. Я, — он оставил тушку, положил нож, вытирая руки каким-то куском материи, медленно оборачиваясь к Киарану, — я пытался, увидеть, ммм, прочесть, что в ее голове творится, что ее не отпускает. — И что же там такое? — Шепот. Тысячи голосов, звучащие в один момент. Крики. Мольбы и проклятия. Все вместе и одним скопом. Мне трудно вообще представить, что она видела в своем бреду. Гость молча кивнул, скрестив руки на груди, задумавшись. — Йорвет все еще зол? — А ты как думаешь? Лето продолжает подливать масло в огонь, говоря, что Виру надо от греха подальше прирезать, чтобы не было потом проблем, мол, темерцы могли дать ей бежать только для того, чтобы она привела их в лагерь. — Он верит, — утвердительно сказал Седрик. — Еще бы. Ведь все так складно получается, прямо нарочно не придумаешь. Скоя’таэль глянул на Виру, вспоминая, в каком обличии к ним явилась в тот день. — Это проклятие? То, что она обращается в оборотня… — Вряд ли. Обычно оборотни не могут контролировать свое поведение. А она смогла обратиться в нормальный облик при свете дня, не кинувшись на нас, как на жертв. — Она была ранена. Седрик в ответ только пожал плечами, не зная, что ответить. В наступившей тишине, мужчины вмиг напряглись. Киаран повернул голову в сторону, быстро склоняясь к лицу Виры, прикладывая руку к шее, где должен был ощущать пульс. Глаза эльфа расширились в осознании. Кожей он не ощущал дыхания, а под огрубевшими пальцами, он не смог почувствовать биение сосуда под кожей. Киаран выпрямился, стремительно, все еще не осознавая, что его знакомая эльфийка бессовестно умерла на кровати. Удар кулака по груди, в область сердца. Он помнил этот нехитрый приём, когда наблюдал за лекарями. Иногда это помогало, но чаще, как сейчас, безмолвный ответ мертвеца. Он ударил еще раз. Седрик тихо присел на стул, не смотря в сторону кровати, мирясь со случившимся. Третий удар был сильнее, нанесенный в немом отчаянии, понимая, что вряд ли поможет. Что же, Лето мог радоваться тому, что эльфийка умерла. Только Киаранну было не радостно. Оставив сухой поцелуй на лбу Асан, скоя’таэль поднялся на ноги, выходя из дома, оставив хозяина дома одного. Седрик сидел долго, смотря в одну точку, сосредоточив свой взгляд на тлеющих углях печи. Думал ли он о чем-то — нет. Стыдно признаться, но в голову у эльфа не было ни единой мысли, даже той, что подходила под сложившуюся ситуацию. В конце концов, когда стемнело, Седрик все же поднялся со стула, только для того, с полки захватить бутылку из рыжего стекла с пожелтевшей этикеткой, где неизвестными символами было что-то написано и нарисованы цветы. Откупорив пробку, Сердрик принюхался. Запах пряных трав и меда пьянил. Сделав один глоток, он печально усмехнулся. Ведь действительно, вкусно. Утро оказалось внезапным. Седрик, уснувший за столом, был разбужен громким, шумным вдохом, который перетек в приступ кашля. Эльф вскочил из-за стола, готовый ко всему что угодно, кроме как внезапно воскресшей Вире. Увидев сидящую на кровати эльфийку, что держась за грудную клетку, судорожно кашляла, громко вдыхая воздух с завидной жадностью утопающего, Седрик сел там где стоял, обратно на стул. — Допился. — В-воды. — выговорила Вира, услышав Седрика. Ее кашель унялся, только жажда и сухость во рту доставляла не меньше дискомфорта. В руку ей вложили глиняную кружку, помогая стиснуть ледяные пальцы и поднести посуду к потрескавшимся губам. Пила Вира жадно, большими глотками, прикрыв от удовольствия глаза. — Спасибо. — Асан отдала кружку Седрику, обратно откинувшись на соломенную подушку, прикрывая глаза. Эльф старался вести себя адекватно, словно не было момента ее смерти, словно она просто спала. Но это было трудно. Он оставил кружку на столе, понимая, что следует рассказать об этом Киарану. Но прежде, попытаться выяснить, что мать его, происходит. Седрик подошел к кровати, присаживаясь на край, глядя на Виру. Ее кожа приобрела более живой оттенок. Болезненность сходила с ее лица постепенно, как по волшебству. — К-как ты себя чувствуешь? — Я? Будто меня били. Грудная клетка болит нещадно просто. Конечно, уже меньше, но все равно, ощущения не из ряда приятных. Еще слабость, но небольшая. И пить охота, а еще жрать. Иффре, я бы сейчас целого оленя проглотила… Она говорила, много говорила, обо всех своих ощущениях. Слова нескончаемым потоком наполняли доселе тихое помещение. Что же, с каждой минутой, Седрик убеждался все сильнее и сильнее в том, что Вира живее всех живых, даже поживее его самого будет. — Седрик, милый мой алкоголик, сколько я вообще тут лежу? — Живой или мертвой? Левая бровь Виры вопросительно дернулась вверх. — Что? — Несколько дней ты была в бреду…- Седрик рассказал о произошедшем. Его повествование не было богатым на эпитеты, как любила рассказывать Вира, но суть она уловила. Новость о том, что она ночь пролежала хладным трупом на кровати эльфа, несколько пошатнуло ее самообладание, вызвав нервных смех, который сменился настороженным взглядом и возмущенным сопением, когда она попыталась подняться с кровати. — Тебе еще нужно лежать. — Мне нужно одеться, поесть и разыскать Киарана. Он же не знает. — Давай так, ты сейчас поешь, а я пойду в лес. Тебе пока лучше набраться сил. Тут, знаешь, если труп оживает, то его сжигают, происки некромантов, знаешь ли. — Ну да, не поспоришь. Хорошо. Ты иди, а я тут разорю твои запасы продовольствия. Вира поднялась с кровати, только когда дверь за Седриком закрылась. Сев, вначале, на кровати, спустив ноги вниз, она ощутила прохладу деревянного пола ступнями. Неспешно, придерживаясь за головную спинку кровати, мерка поднялась, твердо став на ноги. Слабость ушла сама собой, но было бы хорошо выпить укрепляющее зелье из своих запасов. Свою одежду она отыскала и была крайне разочарована. Брони не было, а то, что нашлось в сумке, было обычной сменной одеждой. Легкая белая рубаха, кожаные штаны. И все. Переодевшись во что было, Вира отыскала домотканую ткань, которую ножом порезала на длинные куски по типу бинтов, что бы сделать ножные обмотки. Не сапоги, но на первое время сойдет и не травмирует сильно ступню, да и легче шаг будет. — Сука, позитив на позитиве, — ругнулась босмерка, отправляясь к печи. Седрик застал ее за едой, когда половина тушки зайца успешно канула в бездну. Вира выглядела куда счастливей и здоровее. Эльфу совсем не захотелось рассказывать последние новости, но столкнувшись взглядами, его голос немного дрогнул. — Киарана словили. Асан резко отвернулась, бросая покусанную ножку зайца обратно в тарелку, вставая из-за стола. Руки она протерла тряпкой, молча подошла к своей сумке, доставая от туда зеленую склянку. — Вира, ты что собралась делать? Она не ответила. Выдернула зубами пробку, осушила зелье запаса сил до капли. — Где? Куда его отвели? — босмерка не смотрела на него, продолжая рыться в своей сумке. — На тюремную барку. Но, — Седрик шагнул к ней, увидев во взгляде твердую решимость, отправляться туда, — туда так просто не зайти. — Тогда разнесу все к бездне! — эльфийка оставила свои пожитки. — Нельзя! Ты хочешь, чтобы стража всех тут вырезала к чертовой матери? — Нет! Но нельзя его там оставлять. Мне рассказывали, что люди тут делаю с иными расами, и я помню, что делали со мной, там! Они хуже чертовых альтмеров! А те искусные паскуды в пыточном деле. — Давай дождемся хотя бы темноты. Вира хмурилась, но молчала, после кивнула, садясь на кровать. Седрик облегченно выдохнул. — Мне нужна одежда. И сапоги. А лучше хорошая броня. И лук… — И деньги. — Денег нет, но есть драгоценные камни. Надеюсь, у вас рубины чего-то да стоят. Вира сунула руку в сумку и извлекла от туда пару безупречных рубинов, размером с крупную клубнику. — Я тебя понял. Постараюсь что-то достать. А ты. — Знаю, сижу смирно и никуда не рыпаюсь. -…отдохни, Вира. Эльфийка глянула на встающего Седрика, закусив нижнюю губу от досады. Он вновь ушел, оставив ее с шепотом в голове: «А мне здесь нравится».