Vir Assan

Грот замка Боевого Рога давно потерпел изменения. Когда Белланарис стал достаточно взрослым для того, чтобы беспрепятственно изучать закоулки собственного жилища, он отыскал это подземелье. Что сказать, едва войдя туда, Белл чуть было не обделался от испуга, обнаружив тлеющий труп лича. Гнилостный запах, витающий в затхлом помещении, заставил молодого полукровку попрощаться с обедом. Позже, из найденных в библиотеке дневников, он узнал, что это была некромантка, что по своей глупости подняла из мертвых, погибшего в бою, лорда Кейна. Она не смогла обмануть его верных соратников и ее, вместе с поднятой ею трупом заперли в гроте, под замком. А Вира, по своей привычке отыскала это место и зачистила. Что же, это было правильным решением, особенно когда в замке живут столько людей, соседство с Личем не желательно. Спустя года, когда появились лишние деньги, Белланарис превратил это унылое место в настоящую магическую лабораторию, где его никто не беспокоил во время работы. Источники, что били из-под разрешенного пола, пришлось перенаправить в трубы, как это делали двермеры, обеспечит постоянное поступление воды не только в лаборатории, но и во всем замке. Крупный кристалл, ростом с норда, что стоял ровно по центру, за года пропитался магией запертого лича. Он отсвечивал мягким, ровным холодным светом, запертым в стеклянный цилиндр, как артефакт. Множество стеллажей с книгами, ценность которых переходила за тысячи септимов. Алхимическая лаборатория, контейнеры с ингредиентами. Стол зачарователя, ящики с камнями душ разного калибра. Стенды с редкими магическими посохами и прочим оружием. И, конечно же, камин, напротив которого стояли старые кресла с красной бархатной обивкой. Там Белланарис любил сидеть, размышляя о своих планах, открытиях или просто, насладиться тишиной, после заседаний в совете или лекций в Коллегии. Зеркало было установлено в свободном углу, по диагонали от каменной лестницы. Мужчина смотрел на него внимательно, изучая каждую щербинку на каменной раме, каждый узор, каждую пылинку, проводя ассоциации с ранее встреченными артефактами. Но ни в одной культуре Нирна он не встречал подобного. Разве что в алейдской культуре Белл мог видеть лишь малые части узоров, однако, зеркало все равно оставалось уникальным в своем роде. Его взор остановился на мутном отражении себя самого. Черты невозможно было рассмотреть, потому, как собственное отражение было словно скрытое в тумане. Рукой он коснулся мутной глади зеркала, затаив дыхание, однако ничего не произошло. Артефакт остался немым. Белланарис повторил свою попытку, только теперь его движение было пропитано магией. Ничего. Белл опустил руку, хмурясь. — Что же, во всяком случае, Империя была не за один день построена. — Его лицо тронула усмешка, а он сам отошел к камину, что вспыхнул, едва он оказался рядом. Живой огонь разбавил магический свет помещения более теплыми красками. Белланарис присел в любимое кресло, доставая из-за ворота мантии курительную трубку, начиная набивать ее табаком. Эту привычку он приобрел несколько лет назад, когда один из его учеников, Тобис Мартел, пытаясь сдать экзамен по колдовству, призвал какого-то ненормального Грозового Атронаха, который разворотил аудиторию и едва не прибил самого Тобиса. Беллу пришлось крепко попотеть, чтобы изгнать тварь обратно. После произошедшего, когда они присели на треснувшую от удара кафедру, Тобис закурил эту самую трубку и предложил своему учителю. По началу, после первой тяги, Белланарису категорически не понравилось, ведь едва не «умер» от приступа кашля. Но затем… Белл посмотрел на тлеющий табак в трубке, делая глубокий вдох, после чего выпуская клуб светлого дыма и усмехнулся. Сделав еще раз затяжку, он взглянул на горящий огонь в камине, задумываясь над тем, как ему предстоит активировать зеркало. Обычное прикосновение не подействовало. Не сработало и магически подкрепленное воздействие на артефакт. Можно будет попробовать воспользоваться кровью или каким-то ритуалом, а лучше просмотреть записи госпожи Надир. В свое время Белл нашел там много занимательного и интересного, в том числе заклинания и ритуалы, которых больше нигде не встретить. Еще, Беллу стоило задуматься о природе способностей своей взбалмошной мамаши, которой есть не давай, дай в неприятности влипнуть. — Бред какой-то… Тяжкий вздох Белланариса эхом раздался в лаборатории. Он опустил руку с трубкой, прикрывая глаза, подняв голову к потолку. Противоречия порождали противоречия. Почему он, брошенный ребенок, выросший, словно сирота при живой матери, должен беспокоиться за ее судьбу? Да, никто не отменял ее заслуги, не прорицал за решения, однако, внутри архимага жил обиженный на весь мир мальчишка. Он любил и ненавидел Виру за все. Спасая мир, который ежесекундно трещит по швам, словно старая тряпка, она напрочь забыла о его существовании, предавшись той бесконечной и самозабвенной скорби. Правильно ли она поступила, бросив его одного на старого данмера и слуг? Поступил бы Белл иначе, будь он на ее месте? Трудные вопросы, на которые Белланарис не может дать ответ, хотя думает о этом часто и достаточно давно. Стоит ли ее оттуда вытаскивать или дать ей возможность самой выбраться? Белл обернулся, посмотрев на зеркало, что стояло так же неподвижно и молчаливо. Стоит. Хотя бы из корыстных помыслов.

***

— Господин архимаг! — Тобис остановил его в коридоре, на третьем этаже. Белл как раз собирался скрыться в очередной раз в архиве, но ученик оказался шустрее и проворней. — Чего тебе? — устало спросил мужчина, смотря сверху вниз на бретонца. — Тут гонец приходил, из императорского дворца, просил передать письмо. Ученик передал запечатанный конверт прямиком в руки Белланариса, взгляд которого помрачнел. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил полукровка, пряча конверт в карман. — А теперь ступай, не забудь, что у тебя через неделю аттестация. Провалишь снова, выгоню к скампу из Коллегии. Тобис послушно кивнул и покинул мрачного архимага. Белланарис смотрел вслед ученику, пока тот не скрылся за поворотом, после чего продолжил путь в архив. Движением руки он снял защиту с дверь и вошел в полуосвещенное помещение, шагая мимо запертых стеллажей, прямиком к секции, сокрытой за иллюзией статуи Пеленала. Едва там очутившись, Белл достал конверт, присаживаясь за стол. Письмо, а точнее краткая записка гласила о том, что к вечерней заре требовалось явиться на Совет. Вроде бы ничего такого, однако, обычно о собрании Совета сообщали лично секретарь его Императора, а не запиской, пусть и с печатью. Архимаг сжег письмо в собственной руке, как и конверт, высыпав пепел на каменные плиты секции. Он мог вполне не явиться туда, сославшись на занятость, или отправить туда своего помощника. Нет, не мог бы отправить. Актур сейчас где-то в Валенвуде, собирает информацию. Так что, этот вариант отпадает. Значит, проигнорирует собрание. Белл отвлекся от мыслей, вспомнив, зачем он сюда пришел. Пробежавшись взглядом по запертым витринам, он отыскал черный гримуар госпожи Надир. Увесестая книга хранилась здесь уже больше двух веков, но по-прежнему была цела. Архимаг не раз прочитывал записи своей коллеги и, казалось бы, знал уже каждое слово и запятую с точкой на этих пожелтевших страниц, однако раз за разом он находил все новые и новые открытия для себя, будь-то кто-то докладывал страницы. Достав гримуар, Белланарис бережно положил его на стол, открывая на случайной странице. Его взгляд прошелся по аккуратному почерку магнессы, отыскивая нужные строчки, переворачивая лист за листом. Спустя некоторое время, Белл наконец-то наткнулся на запись о ритуалах крови. Здесь, Надир описывала это термином «магия крови», особым разделом в магии, который не изучался магами Университета, однако был известен. Данная школа была близка к некромантии и из-за этого, считалась запрещенной. Но в своих записях госпожа архимаг насмехалась над этим запретом, считая, что магия крови была ключом к разрешению многих проблем той современности. Так же она упоминала о некой «одержимости», когда маг, слабый по духу, не мог контролировать ритуал магии крови и впадал в состояние близкое к истерии, начиная наносить вред как себе, так и окружающим. Упоминала о неком «синдроме Тарса», когда вследствие проклятий или врожденных аномалий человек или мер лишался способности чувствовать потоки Этериуса и творить магию, и что именно некий Ромен Тарс, впервые открывший данный феномен упомянул о том, как с ним пытались бороться. Как раз ритуалы крови очень исправляли данный недуг, однако госпожа Надир, указывала, что непременно бралась кровь сильного магического существа, и в ходе ритуала, по итогу его завершения, тот, у кого брали кровь, лишался своих магических способностей полностью или частично, в то время как проводивший ритуал, приобретал силу. Белла очень заинтересовала данная запись, хоть она не относилась к тому, что ему надо было, а именно о том артефакте, что затянуло в себя Предвестницу. Покинув архив, Белланарис крепко задумался о том, какие тайны еще знала бывшая архимаг и на что была способна. Жаль, что так нелепо погибла во время Битвы под Брумой. Архимаг свернул к лестнице, как был остановлен гонцом его Императорского величества. — Господин архимаг, Его Императорское Высочество лично просил вас прибыть на Совет. Он будет раньше назначенного времени, через час примерно. — отчеканил молодой имперец. Белл едва ли не скрипел зубами от раздражения, но виду не показывал. — К чему такая срочность? — Не могу знать, господин архимаг. — Хорошо. Я буду. Через час примерно. Посланец ушел, а Белланарис едва сдержался, чтобы не кинуть огненный шар ему вслед. Трудно было передать словами, насколько ему не нравилась эта ситуация. Что сказать, прибыв на Совет и заняв свое место за круглым столом, прямиком напротив молодого императора, Белл был в чем-то прав. Аттарас Мид I смотрел на каждого члена совета с интересом, словно пытался прочесть их мысли, если бы умел. До смерти своего отца, его считали недалеким человеком, легкомысленным и ленивым, однако он успел удивить каждого присутствующего, когда сумел убить заговорщиков, которых послал Белл для устранения. Но, хвала Акатошу, до самого архимага он не смог добраться, не найдя ни единой улики, что могла указывать на него. В этом Белл преуспел, к своему счастью. — Господа, я собрал вас здесь, для того, чтобы обсудить с вами пренеприятнейшую новость. Доминион, как вы знаете, любит совать свой эльфийский нос в дела Империи. Высшие чины Альдмерии были несколько обеспокоены тем фактом, что на моего отца, Тита Мида II, было совершенно вопиюще нападение, в результате которого он погиб. Погибла та же Виктория Виччи, тем самым похоронив надежду империи на мир с нордами, несмотря на то, что Ульфрик был казнен. Темное Братство не додумалось бы самостоятельно убить Императора, если бы его кто-то не заказал. Аттарас внимательно осмотрел всех присутствующих. Возможно, он надеялся, что хоть один из членов Совета выдаст себя, однако большинство сидели с непроницаемыми лицами, как и сам Белланарис. Он был полностью уверен в том, что у нынешнего императора ничего не было на него. Не зря было столько подготовки. — К счастью, заговорщики были пойманы и казнены, а их головы теперь украшают пики Имперского дворца. Однако Доминион намерен внимательно следить за действиями Империи. В Имперский Город прибудет новый посол от Доминиона, некий Орондофер Тел-Анэрим, который, я не сомневаюсь, будет внимательно следить за Советом. Но это вступление. Теперь я намерен обсудить более насущные дела. Господин Вениччи, не соблаговолите мне объяснить, откуда в бюджете Имперского города образовалась столько огромная дыра? Белланарис хмыкнул про себя. Дальше обсуждение в основном касалось этого самого бюджета и как залатать дыру, куда ушло несколько миллионов септимов. Архимаг во время обсуждения украдкой наблюдал за молодым императором, чувствуя, что все больше и больше хочет, чтобы тот исчез. Совет был окончен. Почтенные мужи стали расходиться, как и сам Белл, хоть заметил, что молодой император не спешил. — Магистр Белланарис, я могу вас попросить задержаться на пару минут. Полукровка согласно кивнул, собираясь со всем своим самообладанием. Когда зал опустел, Аттарас встал с кресла, медленно расхаживая по кругу, в то время как Белл продолжал сидеть, стараясь смотреть в одну точку равнодушным взглядом. — Вы в совете, по меньшей мере, уже лет пятьдесят, если не ошибаюсь. — Верно, милорд. — А Шепчущими управляете… — Восемьдесят лет. — Надо же. — Император остановился около своего кресла, глядя на собеседника. — Я слышал, что недавно вы наведывались в Скайрим. Зачем? Белланарис глубоко вздохнул. У императора имелись шпионы, причем слишком близко к нему самому. Это было бы опасно для его дальнейших действий. Обливион раздери этих Мидов. — Что же, я надеялся сохранить это в тайне, по меньшей мере, еще лет двести. — Белл усмехнулся. — Я искал свою мать. Она в очередной раз пропала. — Нашли? — К сожалению, милорд. Она имеет чудесную способность исчезать на века, а после появляется, как ни в чем не бывало. Но боюсь, на этот раз все серьезней. Император как-то понимающе посмотрел на полубосмера. — Ваша мать часом не госпожа Асан? — Она, — признался Белл. — Надо же. Защитница Сиродила, Бессменный Глава гильдии Бойцов, Чемпион Арены, одна из генералов Имперского Легиона, Предвестница Соратников и Довакин. Быть может, я не вспомнил еще ее титулов, однако этого хватает, чтобы уже чувствовать свою ущербность перед этой босмеркой. — Да, что-то в этом есть. Трудно иметь столь именитую мать. — Жаль, что она пропала. Мне бы понадобился ее опыт. — Для чего? — Доминион слишком многое себе позволяет. А я более не намерен этого терпеть. Он вмешиваться в политику, в экономику и даже древние традиции. Знаешь, что они мне сказали? Перестроить Храмовый район, что бы было больше место для их посольства. Причем место они выбрали именно на территории Храма Акатоша. Бездушные ублюдки решили проверить насколько я покорен. Так же как мой отец или лучше. Что сказать, подобное обращение надменных альтмеров задело и Белла. Как бы он не презирал Мидов, но Доминион он недолюбливал сильнее. — Я постараюсь ее отыскать. Но на это мне понадобиться время. А также доступ к архивам Синода. Вы ведь знаете, что с Силантисом у меня весьма натянутые отношения…