Vir Assan

Белланарис был не в духе. Шагая по коридорам коллегии в темно-синей мантии архимага, расшитой зачарованными серебряными нитями, что переливались с свете магических светильников, по привычке, сцепив руки в замок за спиной, он размышлял о своих планах. Студенты и магистры Коллегии Шепчущих расступались перед архимагом, приветствуя его, однако не получали ответа. Белланарис был занят своими мыслями куда сильнее, чем будниечными разговоры. Шагнув в стационарный телепорт, он оказался посреди собственной спальни, и тут же направился к балкону. Двери распахнулись перед ним в мгновение ока, являя его взору Имперский город словно на ладони. Со времени войны прошли года, башни бывшего университета магии стали куда выше, чтобы иметь возможность заглянуть за белые стены, на живые улицы разросшегося города и на саму Башню Белого Золота, где сидел наследник убитого Тита Мида Второго, Аттарас Мид. Осознание, что последний Мид все еще на престоле, досаждало Белланарису. Он привык, что все идет по его плану. Его идеальное преступление, убийство старика императора гильдией, что давно прекратила свою деятельность в Сиродиле, и едва сводящей концы с концами в Скайриме. Как легко было предугадать действия убийц, их план был словно списан с его мыслей. Так умело все провернули. Что же, если бы Белл не действовал инкогнито, он бы прислал новой Главе Темного Братства какой-нибудь подарок. Аттарас был занозой в причинном месте у архимага. Этот, казалось на первый взгляд, недалекий наследник Мидов, умело раскрыл заговор, что плелся во дворце не менее искусно. Естественно, Белл успел замести следы, что бы те не привели к нему. Из-за этого печального обстоятельства придется придержать свои грандиозные планы на Империю. Взгляд Белланариса остановился на круглой крыше Храма Акатоша. Последнее пристанище Мартина Септима до сих пор собирало под своими сводами тысячи паломников, только для того, чтобы посмотреть на Спасителя. Огромный каменный дракон, некогда бывший не менее великим человеком, как рассказывали. К своему сожалению Белланарис не знал его лично, был слишком мал, чтобы помнить. Святой Мартин Септим, так и не принявший престол, но спасший Нирн от Мерунеса Дагона. Только уже позабыли имперцы о том, что был еще один Герой, который сделал не меньше и мог бы больше, в чем Белл не сомневался, если бы не жертва Септима. Он помнил рассказы Мордина Орейна про те времена. Старый данмер хорошо знал его мать, а та часто рассказывала о Мартине. Белл помнил вечера у камина в хозяйской спальни замка Боевого Рога, что принадлежала ему по праву, когда Орейн садился в обитое красным бархатом кресле с кубком вина, вытягивал ноги и тяжко вздыхал. И как он, мальчуган лет пяти-шести, садился на пуф рядом, слушая об эльфийке, чье умение стрелять из лука было воспето в Гильдии Бойцов как легенда, чья отвага и доблесть вернула былую славу воинам, чье мужество граничило с безумством, когда она в одиночку пробиралась в айлейдские развалины или форты, что кишели нежитью и прочими гнусными тварями. «Метр с шапкой, но гонору как у тысячи легионеров», — говорил Орейн про его мать, — «Ты-то совсем другой, на нее мало, чем похож. От босмера у тебя только ушки, пацан. В отцовскую породу пошел». Расстраивался ли Белланарис по этому поводу? Да. Он рос со старым Мордином и прорвой слуг и рыцарей, что были готовы выполнять его малейшую прихоть. Матери не было и он всегда старался найти ее черты в своем отражении, но вместо заостренных скул, тонкого носа и зеленых глаз, как у нее, на него смотрел практически нед с ясными-голубыми глазами. Непослушные вьющиеся темные волосы, вместо прямых каштановых. Только заостренные уши указывали на смешанную кровь. Белл злился и ненавидел себя. Но больше ненавидел тот призрачный образ собственной матери. Неясной она являлась к нему во снах, созданных из тех смутных воспоминаний — вечно печальная, разбитая, проливающая слезы над его колыбелью, молясь своему Иффре, чтобы тот защитил ее сына, и ее уход. В тот день, как бы он не звал и не канючил, она ушла, ни разу не обернувшись. Орейн позже рассказывал, что видел в ее глазах твердую решимость найти свою погибель. Что же, так и случилось. Его мать пропала. Последнее место, где ее заметили, был Нибенийский Залив, а после - забвение. Будучи ребенком, Белланарис задавался вопросом, нашла ли она достойную смерть? Встретила ли она отца за гранью? Со своей печалью он справился, вырос, нашел свое призвание, добился вершин скромной карьеры и его голос имел вес в Имперском Совете. Только одна вещь осталась недосягаема пока — трон, что по праву рождения должен принадлежать ему. А затем он узнал из донесений о Довакине, босмерке, что помогла опять спасти мир, выиграть гражданскую войну в пользу Империи и стать главой подобия Гильдии Бойцов — Соратников. Белларис покинул балкон, предавшись воспоминаниям. У своего письменного стола он глянул на обычную оловянную чернильницу. Взмахнул рукой и простая вещь сбросила иллюзию, став шкатулкой, где архимаг хранил свои письма. Верхнее было еще не прочитано, но он знал, что это от его шпиона из Скайрима. Отложив в сторону, для прочтения позже, он глянул на остальные. Старые письма от доверенных людей, пара от Орейна, старый данмер не часто писал ему, донесение из Скайрима, даже несколько от послов Доминиона. Чертовы альтмеры. Мужчина сел за стол. Магическую печать он сорвал легко, раскрывая содержимое: «Милый друг, Погода в Скайриме все так же сурова, а ночное небо — прекрасно. Пишу тебе, чтобы поделиться новостью, тетушка Арива Сан вновь запропастилась. Ее соседи поведали мне, что она решила присоединиться к раскопкам на севере, в научных целях, но уже около месяца не выходила на свет дневной. Раскопки продолжаются в том же темпе. Стоит ли мне ее навестить или лучше обратиться к старшей сестре? С уважением, Пита». Белланарис нахмурился, сведя густые темные брови к переносице. Его мать никогда не отличалась усидчивостью, но ему всегда удавалось следить за ее приключениями. А тут такое. Архимаг взял бумагу и перо, быстро написав ответ. «Дорогая Пита, Пожалуй, придется мне ускорить свою поездку к старшей сестре. Я навещу ее, а ты посети соседей тетушки и узнай подробности раскопок. С уважением Рис». Письмо было запечатано магической печатью и отложено в сторону. Не прошло и минуты, как бумага покрылась рябью, а после вовсе исчезла, чтобы появится на другом конце континента в точно такой же шкатулке.

***

Моррела Авес, старшая из сестер Авес, всегда имела феноменальные способности к магии. Со времени ее поступления в Коллегию прошло около двадцати лет, а она стала не только мастером Школы разрушения ветки Огня и Молний, мастером Иллюзий, но и архимагом Коллегии Винтерхолда. За время своего управления единственной магической школой в Скайриме, она сумела сделать ряд нововведений в методиках обучения новичков, что позволило повысить не только их профессиональную подготовку, но и выживаемость. Даже отношения с городскими властями получилось наладить, предоставляя своих магов для решения ряда проблем в провинции. Моррела хотела пресечь на корню натянутые отношение нордов к магии, показав, что она может быть не опасней клинка, и может приносить пользу. Сотрудничество с Имперскими магическими школами пока стояло на месте. Данмерку открыто раздражало то, как Синод пренебрежительно относился к Коллегии, едва ли не считая ее второсортным подобием учебного учреждения, где максимум чему могли научить «это огненный шар, он горячий, аккуратно». После единственного и непродолжительного общения с представителями Синода, госпожа Авес отказалась иметь с ними дело. Когда прибыло послание из Коллегии Шепчущих, данмерка не удивилась. Ведь если не получилось у одних, у других должно было определенно получиться — наверное, такими мыслями руководствовался Архимаг Шепчущих. А о нем Моррела знала крайне мало, к своему сожалению. Помимо того, что он входил в Имперский Совет и был талантливым магом, никакой информации о нем не было. Прибывшего гостя сразу же проводили в покои данмерки. Моррела встречала его с долей настороженности, присматриваясь к архимагу. Белланарис, как он представился, был хорош собой: высокий полукровка, с широкими плечами, одетый в синюю мантию Коллегии Шепчущих и меховый плащ. У него была приятная внешность: ясно-голубые глаза и коротко стриженые волосы, что приобрели пепельный оттенок. Время пощадило его тело, но не волосы, это точно. Пригласив за стол отведать теплого отвара из снежных ягод и вереска, данмерка аккуратно поинтересовалась целью прибытия. — Считайте, госпожа Авес, что сюда я прибыл не по делам Коллегии, — он глотнул теплого напитка, чуть усмехнувшись. Вкус ему понравился. — Тогда, что вас привело? Ведь не библиотека? — О, нет, госпожа Авес. Причина тому весьма неоднозначна. Но прежде чем я объяснюсь, вы должны поклясться, что ни единое слово не покинет этой комнаты, что вы никому и ни при каких обстоятельствах не расскажете об этом разговоре. Моррела внимательно посмотрела на гостя. Она любила загадочные дела и прекрасно умела искать к ним решения, и Белланарис играл с ней именно на этом.  — Что же, хорошо. Магнус мне свидетель, что никто и ничто в Нирне не узнает об этом разговоре. После сказанных слов вокруг нее образовался белый ореол, который вмиг исчез. — Клятвы принесены, — мужчина отставил кружку с напитком в сторону, — тогда приступим к делу. Я ищу одну особу, которая затерялась в ваших краях примерно месяц назад. Предвестницу Соратников. — Виру Асан? Что же, это будет не просто. Но прежде чем я скажу, могу ли я поинтересоваться, зачем она вам? — Можете, но зачем вам знать лишнее? Но уверю вас, я не желаю Предвестнице зла. — Жаль говорить, но Вира Асан пропала. Где она, жива ли она — неизвестно и узнать нет возможности. — А с этого момента попрошу поподробней… Спустя время, Белланарис расхаживал по кабинету данмерки, меряя его широкими шагами, под пристальным взглядом кроваво-красных глаз женщины. Он думал, много и быстро, пытаясь принять решение важное для себя и для всех остальных. Рассказ госпожи Авес только закрепил в нем уверенность в том, что его мать мастерски умеет попадать в неприятности.  — Зеркало. Оно там же, или вы перенесли его в другое место?  — Оно в подземельях Коллегии, — ответила Моррела. — Мне нужно его забрать, чтобы изучить и найти способ вытащить Предвестницу от туда. — Боюсь, я не могу вам позволить. Белланарис остановился, обернувшись к данмерке. — Боюсь, госпожа Авес, но не вам решать. Как ваш коллега, более сведущий в подобных проклятых вещах, как член Имперского Совета, второй инстанции после самого Императора, я настаиваю. — Разве император не убит? — Авес сложила руки на груди, скрестив их. — Благодаря вашей сестре. Данмерка нахмурилась, пристально смотря на мага. — Госпожа Авес, я хочу расстаться с вами друзьями, а не врагами. Мне нужно это зеркало, чтобы забрать Предвестницу из тех далеких мест, куда по случайности попала. Я готов посодействовать вам или Коллегии Винтерхолда в совете, если на то пойдет. Ваше предположение по поводу драконьей крови весьма интересно и проверить я могу только у себя в лаборатории. — У вас завалялась кровь Септимов? — скептически поинтересовалась данмерка. — Поверьте, госпожа Авес, архивы старого Университета хранят и не такие тайны. Их спор затянулся на несколько часов, итогом которого стало, что зеркало забирает Белланарис, а Моррела получает дополнительное финансирование на развитие своей Коллегии. На том и распрощались, когда Белланарис, начертил формулу одноразового переноса прямо под зеркалом, подняв то с помощью телекинеза. С ярком голубом свечении, после произнесенного заклинания мужчина и зеркало исчезли, оставив данмерку в смешанных чувствах.