Vir Assan

С отрешенным видом Вира шла по лесу, не замечая вокруг абсолютно ничего. Ее взгляд был устремлен строго вперед, по тропе известной только ей, что стелилась перед ней, будь то сам лес указывал на то место, где ей следовало быть. В какой-то момент глаза приобрели некое осмысление, а сама эльфийка слилась с клокочущим демоном, став единым целым, создав идеальный симбиоз. Лес перед ней мерк. Деревья становились каменными резными колонами, оплетёнными цветущей лозой. Возникли стены с древними фресками. Она шла по коридору, оставляя себя теперешнюю во Флотзамском лесу, становясь собственным эхом прошлого, маленькой непоседливой эльфой, лет шести от роду. Окровавленная одежда стала чистым белым платьем ниже колен, с незатейливым зеленым узором. Растрепанные темные волосы сплелись в тугую косу светлых оттенков пшеницы. Трава под ногами стала каменными плитами, с одинокими узорами солнца. Девочка шла дальше вперед, ощущая любопытство. Взгляд блуждал среди колонн, а слух улавливал звуки флейты впереди. Она знала, что ей попадет от госпожи-матери за эту прогулку. Туда куда она направлялась, строго настрого было запрещено ходить. Но юная эльфийка не могла ничего поделать со своим любопытством. Выйдя во внутренний двор, окруженный высоким забором, она осмотрелась по сторонам, надеясь увидеть того, ради которого проделала такой опасный путь. Госпожа-мать будет в гневе, она точно знала. Он сидел на разрушенной колонне, держал в руке костяную флейту и внимательно смотрел на гостью. Эльф был молод, красив, непринужденно улыбался ей. Его темные волосы, заплетенные в множество кос, были завязаны в хвост, а по бокам, от виска и затылка, было выбрито. Глаза насмешливо-холодные, зеленного цвета, как и у нее. Одежда простая, белая туника да бриджи. Но не это бросилось ей в глаза. Ноги эльфа были в цепях. Серебряные, магические оковы, браслетом плотно обвивали нижнюю треть голени обеих ног, а сама цепь тянулась к руническому столпу. Девочка знала, что он зачарован госпожой-матерью, чтобы пленник не сбежал. Она четко ощущала магию, что вибрациями исходила от столпа. — Кто ты, дитя? Эльфийка чуть замялась, спрятавшись за колонной арки. Глупо было сейчас пугаться, но она не могла ничего с собой поделать. Сердечко бешено колотилось в груди, а ладони взмокли. — Не бойся, — ласково произнес эльф, — я тебя не обижу. У меня давно не было гостей. Девочка выглянула и неуверенно ступила несколько шагов вперед. — Ты Фен’Харел. Ужасный Волк. — Ее голос прозвучал более оживленно, когда заметила на лице пленника смену эмоций. Ему не нравилось это прозвище. — Верно, — тем не менее, спокойно ответил эльф. — А ты? — У меня нет имени. Только путь. Вир Асан. — Ты дитя Андруил, — он усмехнулся, и девочке показалась, что эта усмешка наполнена горечью. — Она не дала тебе имя. Почему? — Госпожа-мать говорит, что я пока не достойна его носить. — Как жестоко с ее стороны. А что на счет твоих сестер? Эльфийка поникла. — У них есть имена. — А чем хуже ты? — Госпожа-мать говорит, что я проклята. — Проклята? Кем? — Вами. Фен’Харел по-новому взглянул на маленькую эльфийку. Столь юная, а уже Len'alas lath'din, нелюбимая матерью и сестрами и другими эванурисами, за то, что он ее проклял. Когда его пленили, Великий Волк проклял дитя, что Андруил носила в утробе, что-то станет величайшим ужасом для эванурисов. И вот, она перед ним, девочка без имени. — А что, если это дар? — Дар? — эльфийка чуть оживилась, подходя ближе. — Да. — И как он, мой дар? — Ты будешь сильнее их всех, могущественней, чем кто-либо был из них, когда-либо, и никогда не станет. — Самой сильной? — глаза девочки непроизвольно загорелись. — Самой-самой. А я буду твоим другом и буду защищать тебя от других. Но не сейчас, когда придет время мне освободиться. — Правда? Ты не лжешь? — Нет, не лгу. Но он лукавил. Пока ему девочка будет полезна. Проклятая девочка. Она будет его Ключом и Оружием в будущем, поможет свергнуть эванурисов. — Госпожа-мать будет недовольна, что я общалась с тобой. Она меня накажет. Страх вновь охватил юное тельце. — Андруил всегда будет недовольна тобой. Однако, я знаю, как тебя защитить от ее наказаний. -К-как? — Я дам тебе имя. Ее глаза расширились. Внутри у нее возникло сразу несколько противоборствующих чувств — страх и радость. Быть названой хоть кем-то, но за это могло последовать наказание. Андруил никогда не скупилась на наказания. Но Волк обещал помощь, защитить. — Подойди. Девочка послушно остановилась напротив него. Эльф спрыгнул с колонны, присев перед ребенком на одно колено. Валласлин. Только сейчас он его заметил. Клеймо рабыни. Андруил пала так низко, что решила, будто, это сможет предостеречь проклятье. Заклеймить собственное дитя. Волку стало горько за дитя перед ним. Кровавое письмо на лице было старым, едва видное на светлой коже ребенка. Он дотронулся до плетения клейма Андруил, погладив большим пальцем щеку девочки. — Белегестэль, — имя вырвалось из его губ. Не то, каким Волк хотел ее назвать, совсем не то. Однако он уже произнес. Скрывая злость на самого себя, эльф поцеловал девочку в центр лба и пригладил светлые волосы. — Великая надежда.  — Мне нравится, — названная эльфийка счастливо улыбнулась. Ее наречение произошло, и теперь она ощущала себя более целостной, правильной. — Однако, — голос пленника стал тише, а глаза заполонила нескрываемая грусть, — ты не свободна. — Почему? — Валласлин на твоем лице. Белегестэль склонила голову. — Он давно. Госпожа-мать говорит, что так надо, что это временно. — Временно, — повторил Фен’Харел. Его рука легла на тонкое детское плечико, и чуть сжало его. — В каждый твой визит, Белегестэль, я буду убирать по одному плетению, чтобы не заметила твоя мать. И когда, я уберу все, ты станешь свободна. Девочка склонила голову на бок, рассматривала лицо печального пленника. — А взамен? Он усмехнулся. Сообразительная девочка. — Ты освободишь меня. На миг эльфийка задумалась, а затем улыбнулась, выставив ладошку с оттопыренным мизинчиком. — Договорились. Фен’Харел улыбнулся, повторив жест, и своим мизинцем зацепил ее, сжав. — Договорились…

***

Вира остановилась, словно очнулась ото сна. — Белегестэль. Мое имя. Белегестэль. — Эльфийка нахмурилась. — Но те сны… Ложь? Игра разума? Нужно вспомнить. Вспомнить все. Свободной ладонью, она вытерла испарину на лбу, а затем продолжила свой путь. Вперед, вновь погружаясь в транс.

***

— Дрянная девчонка! Хлесткий удар плетью и на спине остался кровавый след. Белегестэль упала на пол. Слезы обиды душили ее, и она зло поглядывала на Гиланнайн, которая ее выдала. Это было не первое посещение Фен’Харела, и сегодня ее заметила любимица Госпожи-матери. — Что ты ему говорила?! Отвечай мне, проклятое отродье! Последовавший удар оглушил десятилетнюю эльфийку. На этот раз боли не было, только ощущение как по плечу стекает собственная кровь, крупными каплями орошая каменную плитку храма Андруил. — Ничего. Я просто смотрю. — Врешь! — зло прошипела богиня Охоты. — Этот притворщик пытается добраться до меня через проклятое дитя, задурил ей голову своими речами. А ты! Ты слушала! Ты ходила! Гиланнайн мне все рассказала. Она видела как ты, ничтожество, рассказывала о храме. — Она врет! — вырвалось у ребенка. Удар. Лицо обожгло, в правом глазу помутнело, но боли все равно не было. — Ты мой позор. — С обреченной ненавистью произнесла Андруил, откидывая плеть в сторону. — Несколько недель одиночества помогут тебе осознать свои ошибки. В тот день ее отвели в западное крыло и заперли в комнате, без окон, даже двери, через которые она вошла, слились с монолитной серой стеной. Ее ждала кровать, стул и стол, с несколькими кувшинами воды и подносом с безвкусными лепешками. Белегестэль присела на краешек кровати. С голода и от жажды ей умереть не дадут, а вот сойти с ума в этой оглушающей тишине, где стука собственного сердца и дыхания она не слышала. Полная глухота. Одиночество с тишиной. Единственное, что грело эльфийку, это осознание того, что Фен’Харела она не выдала. Не могла девочка поступить иначе. Он назвал ее, дал надежду, рассказывал и показывал запретную для нее магию. Пленник госпожи-матери стал ее другом. Единственным.

***

Белегестэль появилась спустя несколько лет. Фен’Харелу было трудно признать, но он скучал. Его единственный собеседник пропал на года, заставив его вспомнить об одиночестве. Ни флейта, ни размышления над своим планом мести не радовало Ужасного Волка. Он стал по-настоящему одинок в своем заточении. И вот, в один из этих похожих дней она вернулась. Теперь это был не ребенок — молодая девушка, едва вошедшая в этот возраст. Белегестэль остановилась у арки, как когда-то, смотря в сторону пленника. Она изменилась. Не только внешне. Фен’Харел ощущал, как влияние Андруил только закоренилось в эльфийке, словно скверна. Огонь жизни едва тлел в зеленых глазах, лишь отдаленно напоминая о том ребенке, что пришла сюда впервые, искря пытливым любопытством. Она не смотрела ему в глаза. Ее взгляд блуждал где угодно и на чем угодно, но только не останавливался на лице пленника. — Белегестэль? Девушка вздрогнула. Ее имя. — Что они с тобой сделали? Кусая губы, она опустила голову, обняв себя тонкими руками, сжимаясь, прячась в себя. Фен’Харел подошел максимально близко насколько мог, но расстояния вытянутой руки ему не хватило, что бы дотянуться до эльфийки. Зато, он смог рассмотреть вязь на руках. Еще клейма. Мужчина стиснул кулаки. Это слишком. Всего лишь дитя, а они клеймят ее как раба. — Белегестэль? Посмотри на меня, — ласково произнес он. Девушка тряхнула головой, не ответив. — Прошу, дален, просто посмотри на меня. Я не сделаю тебе ничего дурного. Я не они. Фалон. Неуверенно подняв лицо, эльфийка встретилась с ним взглядом. Эльф выдохнул, собираясь с духом. — Подойди, Белегестэль, — ему пришлось применить магию, те крупицы, что были ему доступны, вплетая в свои слова, подчиняя забитое сознание гостьи. — Расскажи мне, что они с тобой сотворили. — Проклятые и неназванные не заслуживают быть среди детей эвануриусов, — ее тихий голос звучал чуждо. — Я служила Им. Каждому из них, но так не заслужила прощение Госпожи-матери. Она отказалась от меня, поставила новые метки и назвала падшей. Он обнял ее, прижав к себе. Это было неожиданный порыв, но чувствовал, что так надо, так же, когда давал ей имя. — Я хорошо служила. Надеялась. Но все тщетно. Меня избегали даже рабы. А потом меня отпустили…изгнали в безжизненные земли. Проживать остаток никчемной жизни. — Но ты здесь. — Я должна была прийти, попрощаться. Ты был единственным моим другом, и я не могла уйти в небытие, не увидев снова. Фен’Харел коснулся лбом ее макушки. — Тьма тысячу раз проклянет меня, если я оставлю это так. Они называли меня монстром, хотя сами являются чудовищами. Подвергнуть собственное дитя пыткам, измываться над собственным народом. Я не могу этого простить. Они заплатят за все. — Он тяжело дышал, по-прежнему прижимая хрупкую эльфийку. — Они…узнали твое имя?  — Я никогда им не называлась, настоящим, — ее голос задрожал. — Я звала себя Вира. Просто Вира. — Верно. Они недостойны, что бы знать твое истинное имя. «Иначе ты была бы уже мертва. Рабу не позволено иметь названное имя». — Мы должны закончить, что начали, Белегестэль. Он обхватил ее лицо руками, замечая, что валласлин никто не трогал и не заметил отсутствие нескольких узоров. — Я должен убрать твою метку и клейма, а затем, ты освободишь меня и вместе, дален, мы поможем остальным и отомстим за все годы рабства и страданий. В ее глазах Фен’Харел увидел блеск надежды и решимости, что только зарождалась. Они отомстят.

***

Фен’Харел устал. Процесс снятия метки и рабского клейма на теле затянулся на несколько часов. Он не мог не радоваться, что за все время никто сюда не явился, ни один страж, ни сама Андруил, но это настораживало. Вира сидела смирно, молча терпя болезненный процесс, опустив веки, ожидая, когда все закончиться. Колдуя, он рассматривал ее повзрослевшее лицо и понимал, что она не была похожа ни на свою мать, ни на сестер. Слишком другая, от черт лица, не схожих на типичные долийские, до цвета волос. Пшеничное золото сменилось на темный каштан. Тело не было таким тонким как у долиек, а имело более человеческую статуру, но не лишенное эльфийского изящества и подростковой угловатости. — Все. Фен’Харел опустил руки, а Вира раскрыла глаза, вдыхая воздух полной грудью. Перемена в ней стала заметна моментально. Она словно оживилась, как чахлый цветок, получивший долгожданную влагу. Взгляд посветлел, ожил, заискрился зеленью глаз. — Так легко дышать. Так хорошо ощущать. Белегестэль крепко обняла эльфа. — Спасибо. Спасибо, — дважды повторила она, после чего отпрянула и посерьёзнела. — А теперь, ты. С непринужденной легкостью, эльфийка встала с места и направилась к столпу, где крепились цепи, не дающие Ужасному Волку сбежать. Она протянула руку к рунам, но те обожгли ее чужой магией. Убрав руку, девушка посмотрела на появившийся ожог, а затем на то, как быстро он затянулся. Даже пленник поднялся со своего места, неверующе глядя на это. Вира сжала кулак, а затем вновь потянулась к рунам, постепенно преодолевая барьер за барьером, пока не дотянулась до самого плетения и усилием не стерла всего лишь одну палочку. Барьер спал. Белегестэль вымученно схватилась за руку, тяжело дыша. — Так просто, — эльф усмехнулся. — Только Андруил может их разрушить. И те, в чьих жилах течет ее кровь. Для нее было бы безболезненно это сделать. Браслеты на ногах раскрылись, освобождая Фен’Харела. Он брезгливо их переступил, подошел к девушке, взяв ее под локоть. — А теперь, дален, у нас много дел.

***

Вира остановилась. Ребенок в руках захныкал, пришлось его успокаивать, переваривая полученные воспоминания. О, как она хотела понять все, что происходит. Картинки прошлого рисовали совершенно другие образы, которые отличались с той ненавистью, которая бурлила в босмерке, когда думала о Фен’Хареле. Его желание убить ее в корне отличалось от ее желания жить и здравствовать еще много лет. Вира должна была узнать все до самого конца. Тропа еще продолжалась, стоило Вире повернуть голову вперед, отвлекаясь от ребенка. Но ступить ей туда не дали, налетевшие вороны, убрали ее с этого пути, переместив на поляну, посреди леса, где Асан увидела Седрика, лежащего в луже собственной крови, а над ним, женщину в черных одеждах и взглядом бледных голубых глаз. Леди Ворон. - Метида?

***