Vir Assan

Вире было нетрудно признать, что она устала. Тяжело опираясь на двуручный меч, отнятый в бою у альтмера, она смотрела на догорающие остатки флота доминиона и не жалела об утраченных жизнях противника. То, что погибли тысячи ее не волновало. Со стороны империи погибло не меньше, если не больше. Очередная битва закончена победой Империи. Принесла ли она удовлетворение эльфийке? Определенно. Еще шаг на пути к безоговорочной победе. Последний ход был за драконами. Да, теми самыми небесными ящерами, которых Вира не желала впутывать в битву. Однако обстоятельства и гнев решили за нее. Имперский город, многострадальная столица, стены которой пережили не одно сражение, пал под натиском чудовищной силы. Кто-то из самоубийц, посланных Талмором, взорвал под городом неизвестный артефакт, который превратил столицу в чудовищное пепелище из обломков и странных кристаллов, проросших из плоти умерших. Так говорилось в донесениях. Вира сама этого еще не видела. Туда ей только предстояло отправиться. Не только для того, чтобы засвидетельствовать падение столицы, но и чтобы проститься с единственным дорогим ей существом. Трагедия отобрала не только жизни мирного населения, императора, но и ее сына, Белланариса. Он до последнего оставался рядом с императором, курируя ход сражений с помощью вестников. Его слово было одним из решающих для действия любого мага на поле брани. Как распределять силы, какие цепи заклинаний лучше применять. А теперь его не было. Седрик и Киаран оставались подле Виры, несмотря на ее явное нежелание их участия в битвах. Но прожженные партизаны из иного мира делали то, что получалось у них лучше всего. Их диверсионные отряды прекрасно справлялись с небольшими отрядами доминиона, пресекая внезапные появления в лесах и на дорогах. Двое эльфов сумели найти нужный подход к ловкачам-патриотам из различных имперских сословий, сделав из них отличные боевые единицы малых масштабов. — Генерал. К ней обратился легат Нэннеке, который был приставлен в помощники еще в самом начале. Вира не сразу обратила на него внимание, следя за полетом Дюрневира над водами Золотого Берега, поливающего выживших противников потусторонним пламенем. — Генерал! — вновь обратился Нэннеке. — М? Эльфийка отпустила меч и тот со звоном упал на доспехи погибшего альтмера. — Вам стоит пройти в лагерь. Целители должны заняться вашими ранами. Вира опустила взгляд на свою броню, порядком изношенную и потрепанную. Из правого бока, который не переставая ныл, сочилась кровь. Она не заметила рану в бою и сейчас смотрела на нее, как на внезапное неожиданное чудо. — И когда я только успела? — задала сама себе вопрос. Ноги подкосились, но от падения ее спасли руки легата, ловко подхватив ее, помогая устоять на ногах. — Разве не помните? Вы снесли этому каджиту голову мечом. — Возможно. — Вира наконец болезненно поморщилась, начав ощущать каждый сантиметр своего тела. — В бою не заметила. — Такое, — Нэннеке хмыкнул, — бывает, наверное. — Учись, пока я жива, Нэннеке. С луком и стрелами получается не так зрелищно. — Всенепременно, генерал. Но пока мы тут болтаем, помереть у вас есть все шансы. — Я говорила, что ты не умеешь делать комплименты дамам? — Да, еще вчера. — Это было вчера, легат. — Конечно, генерал. Теперь пройдемте в палатки целителей. Вира не стала противиться, когда легат повел ее в лагерь, куда начали стекаться все раненные. Нужно отдать должное целителям, работали они слаженно и быстро. Виру усадили на койку и отдали на полное попечительство какого-то престарелого бретонца. Он, со знанием дела, быстренько снял с нее доспех и рубашку. Добравшись до ран, целитель уложил ее на спину. Колдовал, ворчал, но результат был. Потом он заставил выпить какое-то зелье, после чего Вира отключилась, провалившись в вязкую темноту сна без сновидений. На утро Вира пожелала умереть. Тело нещадно болело, саднило, будто это был один большой синяк. В палатке она была одна. Вначале мерка удивилась, но затем до нее дошло, что это была ее личная генеральская палатка, со всеми удобствами, которые могли быть в полевом лагере. Подниматься на ноги было так же трудно, как не материться при каждом движении. Регенерация проходила успешно, но все равно было необычайно паршиво. Кое-как доковыляв до стола, Вира выпила содержимое кувшина прямо из горла. Вода была прохладной. Хотелось есть, да еще так, что начало тошнить. — Легат! Снаружи послышалась возня. Кто-то из приставленных стражников побежал искать Нэннеке, пока генерал не решила искать его сама. Пока Вира со скрипом накидывала на себя рубаху, путаясь в завязках, явился искомый имперец. — Доложить. Как солдаты? — Легион потрепало, генерал. Легат смотрел на спину Виры, не решаясь предложить помощь. — Подробней. — Более трех тысяч погибших. За ночь умерло еще около сотни раненых. Выживших около четырех тысяч. Сейчас проводятся поиски на полях сражений. Более подробный отчет будет предоставлен только через сутки. — Что с Талморцами? — Ваш знакомый дова позаботился о полном уничтожении флота. Их тела сносим в ямы. — Чудно. Подай куртку. Легат отошел к сундуку, в поисках нужного. — Пришли известия из Топальской бухты. Легион генерала Туллия одержал победу в сражении. Он отправится к столице через несколько дней. — Отлично. Там мы и встретимся. Что слышно от Разбойников? — Продвигаются вдоль границы с Валленвудом. С последнего донесения господина Киарана, потерь среди Разбойников нет, за исключением пары ранений. Вира довольно усмехнулась. — Генерал, прошу прощения за любопытство, но куда вы собрались? Он наблюдал за попытками мерки натянуть сапоги. — К тому пепелищу, что осталось от столицы. — Но генерал, целитель строго сказал вам соблюдать постельный режим, хотя бы в течении суток. — Со своими советами можете отправиться к Мологу Балу! Не буду я лежать на койке. Дел невпроворот. — Но генерал! — Достаточно, легат. Я все сказала! Лучше помоги натянуть эти чертовы сапоги, или, клянусь Азурой, я разнесу этот чертов лагерь на щепки. Естественно, делать этого она бы не стала, однако ее неповоротливость достала. Легат подчинился. Ее угрозы он воспринимал буквально, увидев на что способна юркая босмерка в бою. Вместе они вышли в лагерь и прошлись мимо целительских палаток, где Вира увидела воочию последствия сражения. Выводы были неутешительные. Однако впереди предстояло решать, что делать с обезглавленной Империей. Император мертв. Его предполагаемая законная замена — тоже. Любой претендент на трон — погиб в столице. Осталось только трусливое графье и высшие военные чины. Начнется очередной хаос. Если двести лет назад это было успешно пресечено наличием канцлера, то сейчас страшно было представить, что начнется в борьбе за власть над Империей. — Я отправляюсь в Имперский Город. — Генерал? — Мне нужно осмотреть место катастрофы, пока маги там не разнесли все по кусочку со своим проклятым любопытством. Знаю я их породу, несмотря на строжайшие запреты — пара тройка фанатиков уже изучают руины. — Как же легион? — Ты мне тут на что? — фыркнула Вира. — Останешься пока здесь, проследишь за порядком, а когда все устаканится, прискачешь на своем коне ко мне. — Хорошо, генерал. Какие еще будут указания? — Любого доминионца — обезглавливать, а их головы на пики в назидания всем. Пособников — на крест. Дезертиров — вешать. Пусть битва и выиграна, но война еще продолжается, пока я не получу от Одавинга известий, что Саммерсет и Алинор — уничтожены. Понятно? — Да, генерал! — жестко ответил Нэннеке. — Что-то еще? — Нет, с остальным ты справишься. Вира сделала глубокий вдох и призвала Дюрневира. Тот материализовался над их головами, выходя их сияющего портала Каирна Душ. — Довакин! Славная была битва. Дова приземлился на импровизированном плацу, вытянув шею и довольно скалясь. — Рада, что тебе удалось размять крылья и прочистить глотку. Но сейчас ты послужишь мне транспортом. Надеюсь, ты не против? Вопрос она задала чисто из вежливости. Дракон был не против. Он вообще не мог сказать слова против довакину. — Куда тебе нужно? — В Имперский Город, мой друг. — сказала Вира, взбираясь на спину ящеру, удобно усаживаясь между гребней. — Не скучай, легат! — бросила она напоследок Нэннеке, поднимаясь в воздух. **** — Плохая магия. Невкусная магия. Дракон выдохнул дым в сторону руин. Они приземлились со стороны Храмового района, на стены, точнее то, что от них осталось. Обугленные камни все еще дымились, несмотря на то, что трагедия произошла более недели назад. — Тоже чувствуешь? Вира коротко глянула на хмурую морду дракона, прислушиваясь к собственным ощущениям. Здесь была не просто разруха, вызванная странной магией. Здесь все ею сочилось, словно деготь обволакивала каждый камушек. — Магов, если сюда сунутся, не подпускать. Приказ генерала. Будут возбухать — припугни, только никого не убивай. — Хорошо, — пророкотал дракон, наблюдая за осторожным спуском довакина по камням. Вира неспешно продвигалась в глубь города, к воронке, на месте Башни Белого Золота, откуда, по ощущениям, била ключом эта самая странная магия. Уцелевшие постройки проросли красными кристаллами, искрящимися под светом затуманенного солнца. Они издавали странные звуки, кряхтели и, кажется, шептали. Разобрать их странную речь Вира не могла, однако твердо решила к ним пока не приближаться. Она поднялась на гребень воротки и, оступившись, скатилась к обломкам статуи святой Алессии, густо покрытой этими самыми кристалами. Едва ладони коснулись их, как голова Виры чуть не взорвалась от боли. Шепот в ушах стал усиливаться, пока ее не озарила вспышка… Пошатываясь, она шла по залитым кровью улицам эльфийской столицы, крепко сжимая в одной руке клинок, а в другой кожаную сумку, набитую чем-то круглым. Крики и бесконечные мольбы о пощаде слились в какофонию звуков, звучавших в стенах города. Вражеское войско не щадило никого, ни женщин, ни детей. Все должны были быть уничтоженными. Улицы были пропитаны металлическим, немного сладковатым вкусом крови, гарью от пожарищ и полным отчаянием. Сегодня Арлатан пал и Вира была во главе тех, кто поставил эльфов на колени. Она неспешно поднималась по ступеням, к храму, стоящему на вершине. Это было последнее прибежище тех, кто еще надеялся на спасение своих жалких жизней. Ее верные воины шли следом, ступая по той же тропе, что и их генерал, их предводительница. Их называли мятежниками, тех, кто отринули эванурисов, как источник вечных несчастий. Вира отринула единственного друга, который не пожелал разделить ее месть, не таким способом, каким хотела эльфийка. Он жаждал запереть древних в темнице, и держать их до тех пор, пока не сочтет нужным подарить им свободу. Вира же не была столь наивна, особенно после убийства Митал в ее собственном доме. Смерть мудрой Элвен пробудила в ней нечто темное. Решимость избавить мир от эванурисов захватила ее с головой, погрузило в кровавую бездну до тех пор, пока предназначенное не будет исполнено. Вира нашла единомышленников среди эльфов-рабов, перешедших на сторону Фен’Харела и призвала их на свою сторону. Она единолично обучала их воинскому мастерству и магии, дабы иметь верных соратников в той битве, где каждый имел свою роль. — Дис, Вигд, — Вира остановилась перед коваными вратами в храм, — откройте ворота. Остальным быть наготове. Двое эльфов отделилось из общей массы, выполняя приказ генерала, открывая врата на себя, таща их за толстые позолоченные кольца. Вира слишком хорошо знала свою мать и тех детей, что остались подле нее, и не надеялась, что те сдадутся так просто. Едва врата приоткрылись, в них полетел град стрел. Вира не раздумывая вышла вперед, выпуская щит впереди себя, а затем силой, направила его в сторону храма, сбивая следующий полет стрел и тех, кто осмелился стрелять в них. — СМЕРТЬ ЭВАНУРИСАМ! Воины вскричали, поднимая свое оружие и направляясь вслед за предводительницей. Последний бой выживших арлатанцев был тяжелым. Они стремительно теряли своих воинов под натиском чистой ненависти и презрения со стороны противника. Их предводительница не шла ни в какое сравнение с тем, как вели себя воины на поле брани. Она едва ли не буквально разрывала противника в клочья, искусно орудуя клинком, как продолжением руки, неся за собой только смерть и ничего кроме смерти. Бой был окончен. Вира медленно подступала к Андруил, тяжело раненной, но еще стоящей на ногах, не опуская свой клинок. Она медленно попятилась к алтарю, безумными глазами глядя на каменный пол храма, залитый кровью ее детей и подданных. — Ты, — с презрением в глазах выкрикнула богиня охоты, — чудовище! Вира криво усмехнулась, опуская клинок, и кидая перед Андруил сумку, которую ни разу не выпустила из рук до этого. Падая, та раскрылась и к ужасу эвануриса, она увидела там головы Гиланнайн, Силейз и Джуна. — Твоя голова будет следующая. За убийство Митал. За порабощение элвен. За свою гордыню и слепую веру в проклятья. Твоя ненависть сотворила погибель для эванурисов. Ты сама взрастила клинок, который оборвет твое жалкое существование. — Я должна была убить тебя еще во чреве, — дрожащим голосом произнесла покровительница охоты, понимая, что отступать некуда. Вира лениво махнула рукой, убирая ее клинок со своего пути. Оружие покорно выскользнуло из ослабевшей руки Андруил, впрочем, как она сама упала на пол, продолжая цепляться за жизнь, которая медленно, но верно утекала сквозь глубокую рану в левом боку. — Так бывает, когда слепо идешь на поводу чужой клеветы. Вира присела рядом с матерью, практически ласково провела кончиками пальцев по ее лицу, размазывая кровь по безупречной коже. — Никто из вас не заслуживает темницы. Только смерть ваше спасение от меня. Я убью каждого, во что бы мне это не стало. — Ты сама, — Андруил выдохнула, — продолжение меня. Ты тоже эванурис. — Чушь, — Вира усмехнулась, продолжая гладить умирающую мать, — все это большая чушь. Я нечто больше и могущественнее. Бич вашей гордыни. Когда мое предназначение исполнится, я исчезну, это точно. — Ты ничтожество! — Которое убило уже троих, несмотря на их мощь и армию. Я со своей дюжиной утопила крупный город в крови, вырезала под корень неверных и теперь убью тебя. Из сапога она выдернула тонкий кинжал. Тонкое лезвие блеснуло в свете кинжалов, приводя Андруил в еще больший ужас, осознавая, что теперь точно конец. — Нет, — взмолилась богиня, глянув на дочь. Слезы скатились по щекам умирающей. — В знак нашего близкого родства, я подарю тебе быструю смерть. Несмотря ни на что, я буду к тебе милосердна. — Нет, прошу… Не надо, а… — она запнулась. — Ты даже не дала мне имени, чтобы молить о спасении своей жизни. Быстрое движение и мимолетная боль, перехватывающая дыхание богини. Клинок убийцы вошел точно между ребер слева, проколов сердце, останавливая его навсегда. Вира наблюдала за тем, как жизнь покидает мать быстро и радовалась тому, что последнее, что увидела ненавистное создание — лицо дочери. Эльфийка поднялась, вытирая лезвие кинжала об плащ. — Кин, — обратилась она к хмурому воину. — Ты знаешь что делать. Эльф вынул из ножен оружие и пошел к мертвой Андруил, где с немым превосходством отделил голову от тела, складывая в сумку с остальным. Вира пошатнулась, едва сумев оторвать руки от кристалла. Ладони нещадно жгло. — Что за… Она нервно выдохнула, пытаясь прийти в себя. Какое-то неясное и непонятное чувство поселилось внутри. Злость, предвкушение, жажда, слепое удовольствие. Вира сглотнула, поднимаясь на ноги, огибая кристаллы, делая неуверенные шаги к бушующей воронке в центре. Башни Белого золота не было и в помине. Только бездна с зелеными всполохами на дне. Дюрневир стал истлевать. — Пора возвращаться, — пророкотал дракон прежде чем исчезнуть, а Вира, как оказалось, вовсе не обратила внимание на его исчезновение. Она стояла у самого края, не моргая, глядя на зеленые всполохи, дышала, если вспоминала как. В голове шумело от пережитого воспоминания, заставляя ее стоять на том месте, несмотря на ужасные запахи и порывы ветра. — Ma ghilana mir bellanaris. — прошептала Вира, закрывая глаза, глубоко вдыхая воздух и чувствуя не гарь и горелую плоть, а лес, полевые цветы и мокрую от дождя землю. — Ar-melana dirthavaren. Revas vir Belegestel. Вира открыла глаза, а затем шагнула в пропасть без страха, зная, что будет ждать ее нам, за завесой тени созданной врагом.