Гриффиндорская Чума

      Слова Малфоя неожиданно приободрили меня. Я решила: в моей ситуации есть только один путь — вперёд, невзирая на все преграды. И, что удивительно, Драко вдруг перестал быть мне омерзителен. Может, это даже к лучшему. Но пока я отложила свои грандиозные планы по спасению Седрика и всего волшебного мира — пора было взяться за учёбу. Или, если быть честной, у меня просто не было выбора. Весь четвёртый курс уже заметил: в этом году нам задают в разы больше. Я мысленно проклинала всех — от Министерства до Богини, что угораздила меня перенести именно в такой напряжённый учебный год. Спасала только Полумна: каждый вечер она сидела со мной и помогала разбираться с домашкой.       От уроков трансфигурации с МакГонагалл выл весь класс. Она готовила нас к экзамену по Трансфигурации, который вообще-то только на пятом курсе! Но у неё были причины: по её словам, только Гермионе удалось превратить ежа в что-то отдалённо похожее на подушку для иголок. Профессор Бинс дал сочинение про Восстание гоблинов XVIII века — на целую неделю! Снейп завалил нас противоядиями и зловеще пообещал, что перед Днём Всех Святых кого-нибудь отравит — «чтобы проверить, как усвоено». А Флитвик вручил нам список дополнительной литературы — три кирпича про манящие чары. Спасибо, профессор, я как раз планировала бессонные ночи.       Даже Хагрид не пощадил нас. Его обожаемые соплохвосты росли пугающе быстро — никто не понимал, чем они питаются. С лицом Деда Мороза он заявил, что мы должны через вечер приходить к нему, наблюдать за этими созданиями и делать записи об их «бесподобном поведении». Не удивлюсь, если к концу года они потребуют человечины.       — Я не буду ходить, — сразу отказался Малфой. — Спасибо, я их уже навидался. — Будешь делать, что я велю, — с лица Хагрида мигом исчезла добродушная улыбка. — А не то я возьму пример с профессора Грюма. Слышал, каким славным сусликом ты был?       — А я помогать не буду, — тихо вставила я, и гриффиндорцы расхохотались. Малфой покраснел, как рождественский шар, даже слов не нашёл. Видимо, тот день он до сих пор помнил отчётливо.       Время летело. Октябрь подходил к концу. У мраморной лестницы повесили объявление, и у него тут же собралась толпа.       — Турнир Трёх Волшебников, — громко прочитал Рон на информационном стенде, вставая на цыпочки. — «Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в пятницу, тридцатого октября, в шесть вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше».       — Отлично! Последний урок — Зельеварение! Снейп не успеет никого отравить! — ликовал Гарри.       — Он ещё как успеет, — устало вставила я. Мне было тяжко принять, что мои милые школьные будни не вечны.       — «После уроков ученики должны отнести сумки в спальни и собраться перед замком для встречи гостей», — продолжал рыжий.       — Уже через неделю! Интересно, Седрик знает? Пойду скажу ему! — обрадованный Эрни МакМиллан, что стоял рядом с нами, растолкал всех и исчез на лестнице.       — При чём тут Седрик? — удивился Рон.       — Седрик Диггори, скорее всего, будет участвовать, — объяснил Гарри.       — Конечно, будет, — подтвердила я.       — Этот болван будет представлять Хогвартс? — фыркнул Уизли, вызвав моё удивление. — И вообще, Мария, с чего ты его так знаешь?       — С чего? Он староста Пуффендуя, разве нет? — вырвалось у меня на его выпад.       — Диггори не болван, — вмешалась Гермиона. — Он отличный ученик. Просто ты не можешь простить ему победу над Гриффиндором.       — И человек он приятный, — немного неловко добавила я.       — Ну конечно, он вам обеим нравится! Красавчик же! — хмыкнул рыжий, и мы синхронно закатили глаза.       — А вы с Гарри — тоже ничего, и что? — парировала я, заставив их смутиться. — Гермиона, ты ведь со мной согласна?       — Ну… — она покраснела. Только после этого я поняла, как вызывающе прозвучали мои слова для них. Ну что ж, будет давить на самое больное. — Я вообще-то не сужу по внешности…       — Ло-кха-кха-нс! — тут же вмешался рыжий, театрально закашлявшись. В гримасничестве отчётливо слышалось: «Локонс».       — Тоже мне, нашёл кого помянуть, — тихо буркнула я и ткнула его в левое плечо.       Объявление взбудоражило всех. Куда ни глянь — разговоры только о Турнире: кто будет участвовать, какие будут задания, и чем отличаются студенты из других школ? Я же, зная всё наперёд, не могла разделить этот азарт. И даже завидовала немного тем, кто ничего не подозревал.       Хогвартс лихорадочно готовился к приезду гостей. Портреты отмыты — к их ужасу. Доспехи, начищенные до блеска, даже шевелились без скрипа. Филч кидался на учеников с особой яростью, а двух девочек-первокурсниц довёл до слёз, просто потому что они забыли вытереть ноги. Даже преподаватели нервничали — МакГонагалл, например, после особо тяжёлого урока умоляла Невилла не демонстрировать гостям своё последнее заклинание, после которого его уши стали кактусами.       И вот — тот самый день. Всеобщее волнение не будоражило меня, хотя некоторые особы рассчитывали на мою сверх эмоциональность и отпускали нелестные комментарии, от чего моё настроение стало весьма скверным. Мне начало казаться, что проще всего сейчас — это сорвать Турнир и, таким образом, избавить весь магический мир от его ужасных последствий. Однако никто не мог гарантировать, что после этого я не прославлюсь как конченная идиотка, опозорившая Хогвартс и свою семью. Социум всегда несправедлив к своим героям.       С утра я проснулась пораньше — всё-таки какой-то нервный тремор меня не отпускал. Уже сегодня сюда прибудут делегации Шармбатона и Дурмстранга, и теория окончательно уступит место действиям. За последние дни мои эмоции мотались из крайности в крайность: то хотелось броситься спасать весь мир, то мечтала просто зарыться под одеяло. Я скучала по дому. По настоящему дому, где меня, возможно, ждут. Но теперь у меня новая жизнь, новое имя, новые друзья — и на уныние попросту нет времени.       Большой Зал выглядел великолепно: повсюду развевались флаги факультетов — алый с золотым львом Гриффиндора, синий с бронзовым орлом Когтеврана, жёлтый с барсуком Пуффендуя и зелёный с серебряной змеёй Слизерина. Над преподавательским столом возвышался огромный герб Хогвартса, придавая происходящему торжественность.       Фред и Джордж, как заговорщики, сидели отдельно и что-то подозрительно шептали, почти носами друг в друга уткнувшись. Разумеется, мы сразу направились к ним — с такими лицами они явно что-то затевали.       — Всё катастрофа, — мрачно изрёк один из рыжих, и, кажется, это был Джордж. — Если он и дальше будет отмалчиваться, придётся писать письмо. А он, между прочим, нас избегает, как огня.       — Кто вас избегает? — Рон, не теряя времени, уселся рядом с ними, заглядывая в их бумажки.       — Исчезни с нашей орбиты, мелкий, — буркнул второй, скорее всего Фред, даже не удостоив его взглядом.       — Почему всё катастрофа-то? — с подозрением уточнил Рон, но явно не собирался уходить.       — Младшие братья — это вечное проклятие, — простонал первый, закатив глаза и схватившись за голову, как мученик.       — А как у вас с Турниром? Есть какие-нибудь идеи, как пробиться? — решила я осторожно сменить тему, прежде чем начнётся семейная драма.       — Я спросил у МакГонагалл про отбор, — буркнул Фред, — а она на меня так посмотрела... велела молчать и немедленно превращать енота в кувшин. Вдруг это тоже будет испытанием?       — А какие вообще могут быть задания, как думаете? — задумчиво протянул младший рыжий, уставившись в тарелку. — Хотя... нам и без Турнира хватает приключений на пятую точку.       — Приключения — это одно, — возразил Джордж, — а ты про судей подумал?       — Судей? А их кто выбирает? — удивился Гарри.       — Директора, — тут же ответила Гермиона, будто только и ждала повода. — В 1792 году, например, все трое чемпионов получили увечья — ловили василиска. А он, между прочим, вдруг встал на дыбы. Неудачный день для всех.       — Это из «Истории Хогвартса»? — уточнила я.       — Ага, — кивнула она. — Хотя правильнее было бы назвать её «Украшенная история» или «Хогвартс: Версия для читателей с розовыми очками».       От лекции нас спасла влетевшая в окна совиная почта. Букля выбрала Гарри, мягко плюхнулась ему на плечо и тут же протянула лапку с письмом. Знаменитая троица встала и отошла в сторону, уткнувшись в конверт. Наверняка письмо от Сириуса и, конечно же, опять мне ничего не расскажут. Хотя с чего бы?       — А? — мой Рой тоже не заставил себя ждать. Он с важным видом уселся мне на плечо, гордо держа в клюве письмо. От «мамы»?.. Мне стало немного боязно. Оно не для меня, но если я не отвечу — она будет волноваться, поэтому я всё же раскрыла белый конверт.       «Моя дорогая Мари,       Извини, что не писала тебе так долго! Мне правда жаль. В последнее время в ателье завал. И все хотят наряды именно от меня, а не от моих помощниц. Миссис Линкос попросила сшить платье для себя и своих дочерей сроком в две недели. Представляешь?! Она уже совсем потеряла счёт времени! А ещё Мисс Лидия выходит замуж! И кто сшил ей одно из лучших платьев в магловской Великобритании? Правильно — я!...» Немного самовлюблённо, но в этом вся она.       «...Шерман очень сильно по тебе скучает. Ходит и воет сутками, я уже не знаю, что делать!...» Это же лабрадор, не так ли? Красивый чёрный пёс с добрыми глазами... Достаточно умная собака. Когда из-за работы маме пришлось ненадолго оставить Марию одну дома с температурой, он побежал к соседям и вынудил их зайти в дом. Температура усилилась, и они вызвали бригаду врачей.       «...Слышала, у вас будет Турнир Трёх Волшебников. Ты в предвкушении? Хотя тебя несильно интересует спорт. Но это должно быть весело! Ох, где же мои юношеские годы? Знаю, я задаю этот вопрос уже на протяжении четырёх лет, но… ты завела друзей? Мне очень грустно, что ты так одинока. А носишь ли ты пиджак, что я сшила? Ты же у меня такая красавица! Не прячься за своими волосами и мантией! Мари, юность — это время, когда можно делать всё, что душе угодно! Заводить друзей, колдовать и даже впервые влюбиться! Пожалуйста, не загоняйся и не бойся своих корней! Были у нас в далёких предках вейлы, ну и что? В птицу не превращаешься — уже хорошо! Не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого. Тебе достался дар обворожения с примесью красоты нашего дорогого папочки! НЕ ПРЯЧЬСЯ!...» А это что-то новенькое. У меня есть её воспоминания, но не чувства и эмоции. Вейлы? Кажется, я о них слышала. Неужели она боялась мужского внимания? Ну, пялятся на меня иногда парни и что? Один удар в заветные помидоры — и всё. «Дорогого папочки». Мама из тех женщин, что если полюбили однажды, то не разлюбят уже никогда. Он умер, когда Машка была ещё совсем ребёнком. Кажется, он был мракоборцем. Они с мамой учились в Хогвартсе на одном курсе, но она была с Гриффиндора, а он — с Когтеврана. После его смерти ей было тяжко, но она нашла в себе силы двигаться вперёд. Великолепная женщина.       «Ладно, мои слова уже который год ничего не меняют. Дома мне без тебя тоскливо. Иногда бывает, что мы с Шерманом сидим у камина и вспоминаем о тебе. Ненавижу учебное время! Я остаюсь совсем одна! Да, это эгоистично, но пожалей свою мамочку и приезжай поскорее! А родителям на Турнир приехать посмотреть можно? Я хочу приехать! Возможно, даже встречу постоянных клиентов.       Я пишу это письмо в перерыве между заказами. Извини, что оно немного короче, чем мои предыдущие. Надеюсь, мы скоро встретимся.       С любовью,       Твоя мама, Елена Адерли»       Мне казалось, что я заплачу, потому что уже давно не чувствовала материнской любви и заботы, которые и так были адресованы совсем не мне… Это угнетало до глубины души. Но, не долго думая, я достала из сумки листок с пером, посадила Роя у тарелки с беконом, что он с радостью начал есть, и принялась писать ответ.       «Привет, мамочка! Хочу сообщить тебе, что у меня всё очень хорошо. Я поняла, что мне нечего бояться. Поэтому собрала волосы, укоротила юбку и завела друзей. Меня все немного даже боятся, но об этом я расскажу тебе при встрече. А твой пиджак просто чудо, спасибо!       Надеюсь, Дамблдор разрешит родителям приехать, и мы сможем увидиться. Сейчас во всю идёт подготовка к встрече заморских гостей. Они приезжают уже сегодня. Это очень волнующе!       Моё письмо тоже короткое, извини за это, но мне надо спешить на урок.       Люблю тебя,       Твоя Мари Адерли»       — Рой, ты устал? — я оторвала сипуху от поедания бекона и провела рукой по его голове. Он затрясся, будто говоря: «Я готов к работе!» А потом, клянусь, он ещё и улыбнулся. — Отнесёшь это маме?       Сипуха аккуратно взял письмо, снова залез мне на плечо, потёрся о щёку — я хихикнула — и вылетел в окно. Ах, Рой. Единственный мужчина, который всегда рядом и никогда не перебивает.       В Хогвартсе витало предвкушение праздника. Учёба? Какая учёба, когда к нам едут гости из Шармбатона и Дурмстранга! Даже Зельеварение сегодня было не таким отвратным, потому что… барабанная дробь… урок закончился на полчаса раньше. Ура! После звонка мы пулей снеслись в башню, кинули сумки, нацепили плащи и понеслись вниз, где нас уже ждали деканы. И, конечно же, профессор МакГонагалл командовала толпой школьников, как генерал на поле битвы.       — Уизли, поправьте шляпу! Первокурсники — вперёд! И не толкаться!       Толпа потекла по лестницам и вывалилась перед замком. Меня судьба-шутница оторвала от моей группы, и — о, радость — я оказалась в такой же смешанной компании, где меня встретили знакомые рожи.       — Адерли, разве ты не должна быть со своими «друзьями»? — протянул Малфой, делая вид, будто ему это действительно важно.       — Меня сдуло, — буркнула я, натянув капюшон по самые уши. Как же, зараза, холодно! Почему мы вообще встречаем их в такой мороз? — Что-то не так, Драко? Не переживай, сегодня без пробития кривых табло.       — Ты слишком самоуверенна. И вообще, я тебя не боюсь! — ответил он надменно, но мы все прекрасно помним, кто здесь умолял его отпустить и, наверное, рыдал потом в подушку пол ночи от стыда.       Повисло неловкое молчание. Ну, не для всех — школьники гудели, как потревоженный улей. Может, от этого Малфой не выдержал и продолжил разговор первым:       — Ты не особо в восторге от Турнира, — заметил он, глядя на меня слишком пристально, от чего я слегка удивилась. Впервые, что ли, интересуется чем-то кроме своих гелей для волос?       — Ну... да. Не особо, - ответ получился скомканный, потому что я не собиралась посвящать его в свои великие дела.       — Боишься, что чемпион окажется из Слизерина? - выпалил он очередную дурость.       — Если бы я боялась такой чепухи, до сих пор бы жила в своей коморке под лестницей, — фыркнула я, закатив глаза.       Он усмехнулся. Нехорошо так, по-змеиному деловито.       — В Дурмстранге учится Виктор Крам, И, скорее всего, он будет представлять свою школу, — Драко говорил так, будто бы рассказывает страшный секрет       —Моему счастью нет предела, — процедила я. — А мне вот соплохвосты нужнее.       Я пыталась согреть руки дыханием. Где эти французы с болгарами? Уже не чувствую пальцев!       — Ты даже перчатки не надела? — с ехидцей спросил Малфой, разглядывая мои синие руки. Кусочек его компании тихо захихикал, но тут же умолк под моим одичавшим взглядом. Не будите лихо, пока оно тихо.       — Не успела, — прорычала я сквозь зубы. Неожиданно он замер, как будто внутренне споря сам с собой, а потом... протянул мне пару перчаток с зелёным гербом. Я уставилась на него, как на гигантского паука в душевой.       — Это что, шутка такая?       — Ладно, мёрзни, Адерли, превращайся в ледышку. Только потом не ной. — Драко демонстративно потянул руку обратно в карман. Передо мной встряла моральная дилемма, но ноющие подушечки пальцев быстро её разрешили.       — Убедил, — пробормотала я, вырвав заветные перчатки из его рук. — Ты странный.       И тут, как по заказу, зазвучал голос Дамблдора: — Моё сердце подсказывает мне — делегация Шармбатона совсем близко!       И вуаля — с неба спускается гигантская карета, тянутая лошадьми с крыльями и размерами, как у дома на колесах. Карета плюхнулась у кромки Леса, подпрыгнула — и из неё вывалилась женщина- великанша. Нет, правда, она была размером с Хагрида.       Малфой попятился, а я только выдохнула:       — Мать моя женщина…       Это и была мадам Максим. Впечатляющая, прямо скажем. Рядом с ней даже Дамблдор выглядел как школьник-первокурсник.       И, будто режиссёр дал сигнал, со стороны озера донёсся всплеск. Все обернулись — из воды медленно поднимался корабль Дурмстранга. Вау. Театральность уровня бог. На берегу появился Каркаров — весь в мехах, как рекламное лицо зимней коллекции.       — Старый добрый Хогвартс… — протянул он, будто пробуя слова на вкус. Чего-чего, а по нам он точно не скучал.       И тут он вышел — сам Виктор Крам собственной персоной. Зал ахнул, Рон выдохнул, как будто держал воздух с третьего курса.       Позже, когда все потянулись к столам, я нагнала Драко:       — Эй, ты! — он обернулся — и получил своими же перчатками по лицу.       — На! — крикнула я. — Спасибо, но больше так не делай!       Я плюхнулась рядом с Гарри, Роном и Гермионой. Рон был в состоянии полураспада на атомы:       — Крам здесь! Настоящий! Живой! Где моё перо? Я хочу автограф! — паниковал он, шаря по карманам. Но — увы.       И вот тогда я сделала то, что подсказывало моё внутреннее гриффиндорское безумие: встала и пошла к дурмстрангцам.       — Ты что творишь?! — зашипел Рон сквозь зубы мне в след. Я подошла к группе Крама и, натянув самую обворожительную улыбку из моего арсенала, произнесла:       — Не хотите присоединиться к нашему столу?       Один из парней — высокий, с добродушной улыбкой — посмотрел на Крама. Тот кивнул. Бинго.       — Нам будет приятно, — ответил парень, и мы двинулись к столу. Я обернулась — и да, Гриффиндор завис. Рон явно был на грани слёз счастья. Учись, пока я живая, салага. Тот парень — тот самый высокий с глазами, будто видящими насквозь, — сел рядом.       — Я Стефан Романов. А это мой друг — Виктор Крам.       — Да, знаю. Ты… ты, — тыкнула Рон в сторону Крама. — Ну ты ж… ты!       — Я, — поправил он, усмехнувшись.       — Ладно... окей, — меня терзал испанский стыд за этого рыжего дурачка. — Я Мария Адерли, а это Рон Уизли, Гарри Поттер — его, думаю, знаете, а это Гермиона Грейнджер.       — Ты очень… гостеприимна, — сказал Стефан, не отрывая от меня липкого взгляда. И Драко, кстати, тоже сверлил меня своей нечитаемой миной, перекошенной от зависти. Зря секретиком поделился, да?       И тут на нашем факультетском горизонте возникла она — Флёр Делакур. Первая среди нимфеток словно с небес сошла, заставив весь мужской пол онеметь. Она была так хороша, что даже я залюбовалась — вот к какому мастерству надо стремится! Она-то уж точно может получить желаемое по щелчку пальцев. Рон мгновенно выпал из реальности, и только Гарри, кося в сторону Чжоу, пробурчал:       — Вообще-то, она не такая уж и красивая, — Стефан кивнул в знак согласия, глядя куда-то в сторону.       Когда Дамблдор поднялся, чтобы торжественно открыть Турнир Трёх Волшебников, я уже знала: этот год будет сумасшедшим. А может — и чертовски интересным.       Он представил организаторов Турнира — мрачного, как пасмурный день, мистера Крауча и куда более живого и улыбчивого Людо Бэгмена. Оба, как выяснилось, войдут в судейскую комиссию. Слово «состязания» заставило зал навострить уши — народ уже жаждал зрелищ.       Затем появился ларец — деревянный, будто антикварный, с чем-то опасно-магическим внутри. В нём хранился Кубок Огня — древний артефакт, который выберет чемпионов от каждой школы. Три задания, основанных на школьной программе, — звучит почти безобидно. Почти.       Дамблдор объяснил: чтобы стать участником, нужно написать имя на пергаменте и бросить его в Кубок. НО за этим простым действием стояли слава, опасность и, возможно, чуть-чуть смертоносности. Затем он добавил, глядя поверх очков:       — Только достигшие семнадцати лет могут участвовать. Для остальных вокруг Кубка будет начерчена запретная линия — чтобы даже не думали.       Я мельком глянула на Фреда и Джорджа — у них в глазах уже полыхали искры, что не сулили ничего хорошего. А Дамблдор, в свою очередь, продолжал:       — И последнее: если вы бросите своё имя в Кубок и будете выбраны, пути назад уже не будет. Это магический контракт. Чемпион обязан пройти все испытания Турнира до конца. Так что подумайте хорошенько.       — Свобода! — прошептала я, подскакивая со скамьи, когда вся эта тягомотина закончилась. — Гарри, Рон...       — Ты составишь мне завтра компанию? Я бы хотел прогуляться по школе, — вдруг услышала я рядом и почувствовала, как кто-то мягко, но настойчиво схватил меня за левое запястье. Стефан. Ну конечно...       — Д-да, думаю, можно, — промямлила я, скосив взгляд на своих друзей.       — Ой, как уже поздно! — с наигранным удивлением воскликнул Рон и тут же вцепился в мою правую руку.       — Нам уже пора! — поддержал его Гарри, ухватив меня под локоть с другой стороны.       — Комендантский час — это святое! — воскликнула Гермиона и указала на двери, как будто уже готова была сдать нас Филчу.       — Спокойной ночи! — крикнула я через плечо Дурмстрангу и позволила друзьям утащить себя подальше. Только у дверей они меня отпустили. — Спасибо. Меня немного пугают такие… настойчивые личности.       — Без проблем, — Рон фыркнул, но он явно был доволен собой.       — Зови нас, если вдруг снова кто-нибудь начнёт к тебе липнуть, — добавил Гарри в том же тоне.       — Я думала, тебе нравятся настойчивые... — начала Гермиона, но не успела развить свою мысль.       — Запретная линия! — возмутился Фред, выходя из зала. У него аж глаза горели. — Да её легко обмануть! Например, сварить зелье, добавляющее возраст. Когда имя уже в Кубке — Кубку всё равно, сколько тебе лет. Кричишь «ура!» и пошло-поехало!       — Вы вообще ничего не поняли, — я устало вздохнула. — Дело не в возрасте. Турнир — это не шуточки, а большая опасность. Шансов выжить — не так уж много...       — Говори только за себя, — буркнул Джордж. — Гарри, ты ведь собираешься участвовать?       Я видела, как Поттер ушёл в себя, корча задумчивое лицо. Он точно уже представлял, как будет блистать, как Чжоу Чанг на него посмотрит восхищёнными и хищными глазами, готовая набросится с объятьями на своего чемпиона… Но потом он вспомнил, что Дамблдор этого явно не одобрит. Внутренняя дилемма у него явно кипела.       — Чёрт, я потерял его из виду! — внезапно встрепенулся Рон.       — Кого? — удивилась я.       — Крама! — И он начал жадно вертеть головой.       — Но он же сидел рядом с тобой, — Гермиона подняла брови, но её никто не слушал.       — Кстати, — я вдруг поняла. — А Дамблдор разве сказал, где будут жить дурмстранговцы?       Как по команде те как раз проходили мимо нас, и Каркаров велел всем возвращаться на корабль. — Виктор, как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он. — Хорошо поел? Может, послать на кухню за глинтвейном? Крам лишь покачал головой и натянул шубу. Ну прям как заботливая бабушка и внук в пубертате!       — Я бы тоже вина выпил, — вставил кто-то из его однокурсников.       — Я не тебе предлагаю, Поляков! — огрызнулся Каркаров. — Опять мантию заляпал, свинтус!       Мы тактично отошли в сторону, чтобы избежать их грозной компании.       — Спасибо, — бросил Каркаров, лишь мимоходом глянув на Гарри… но тут же застыл. Его взгляд вцепился в мальчика, а затем — в шрам. За его спиной сгрудились ученики, таращась на Поттера с каким-то странным коктейлем из страха и восхищения. Один даже посмел ткнуть в него пальцем. Я уже представляла им Гарри, но, видимо, не все поняли кто он такой.       — Да, это Гарри Поттер, — донёсся голос сзади. Грюм. Он стоял, опираясь на трость, а его волшебный глаз буравил Каркарова, будто хотел просверлить дырку.       — Ты! — процедил Каркаров сквозь зубы.       — Да, я, — коротко отрезал Грюм. — Если тебе нечего сказать Поттеру, не задерживайся. Ты стоишь у всех на пути.       Я высунулась из-за чьей-то спины и увидела: за Каркаровым уже собралась приличная толпа. Все ждали, пока эта пробка хоть немного рассосётся. Каркаров не ответил ни слова. Лишь резко развернулся и повёл своих учеников прочь. Грюм провожал его взглядом, полным откровенного отвращения.       — Весело, конечно… — пробормотала я себе под нос, зевнула и направилась к выходу из Большого Зала.