Сказания блудного пса

Перекусы в кисатене* по пятницам, сразу после работы, включающие в себя клубничные пирожные и две порции латте; неспешные прогулки по парку Ямасита или торговому кварталу Мотомати, иногда — по кварталам Хоммоку и Исого (американская культура оказывается довольно забавной); любование заливом и Йокогама Бэй с Минато-но-Миэру*; весной, когда распускается вишня и азалия (а ещё когда на счёт в конце концов поступает зарплата), — посещение Санкэйэн*. Танизаки не успел заметить, как Ацуши прочно вошёл в его жизнь. Совместные миссии, совместная учёба (после тщательной подготовки с Куникидой и Дазаем Накаджиме удалось поступить в колледж*), совместное времяпровождение: походы в кино, в парки, в музеи. Ацуши оказался слишком охочим до знаний — пытался наверстать годы, потерянные в приюте. Он тянулся к новому, стремился стать лучше, помимо учёбы изматывал себя тренировками и внеурочными заданиями — его неустанное рвение превзойти самого себя действительно приводило в восхищение, а Танизаки часто задумывался о том, что, возможно, Накаджима добился бы огромных успехов, не тяни его прошлое назад. Впрочем, он также думал и о том, что знает об Ацуши не больше, чем остальные. Разве что Дазай, возможно, смог понять своего подопечного немного лучше (всё-таки и у него жизнь была не сахар), но даже так — Накаджима, прошедший в детстве настоящий ад, вряд ли умел в полной мере кому-то доверять. Поэтому, когда Джуничиро узнаёт о том, что Ацуши никогда не был в кино, он покупает два билета на премьеру какого-то боевика и тащит на неё упирающегося и смущённого друга. Когда кто-то ему рассказывает, что Накаджима ни разу не видел хамелеонов, но очень их любит, — ведёт в городской зоопарк (и с каким-то трепетом отпечатывает в своей памяти, как Ацуши, преисполненный искреннего детского счастья, сверкая своими невероятными глазами, почти полчаса рассматривает этих странных ящериц). Когда Танизаки узнаёт, что Накаджима никогда не слышал музыку (кроме разве что приютских песнопений), то отводит его в любимый джаз-бар, который обычно посещал вместе с сестрой во время каникул, тащит на концерты и скачивает отдельным плей-листом лучшие песни, которые ему только довелось слушать. (И эмоции Ацуши, столь откровенные и яркие в тот момент, действительно стоили затраченных усилий). На самом деле у Ацуши не было каких-то особых предпочтений или интересов. Он с одинаковым энтузиазмом познавал новые хобби, исследовал Йокогаму — такую, оказывается, многоликую и словно бескрайнюю, открывал для себя забавные мелочи повседневной жизни — и просто наслаждался тем, что в конце концов имел. Но самое главное — он не боялся делиться своими впечатлениями, эмоциями, чувствами. Танизаки искренне любил моменты, проведённые с Ацуши. Особенно он любил проводить с ним редкие выходные: покупать кофе на двоих, бродить по улицам города, подкармливать голубей и бездомных кошек, рассказывать друг другу подробности раскрытых дел; но больше всего Джуничиро любил наблюдать — исподтишка, чтобы незаметно, — как Ацуши смеётся, как греет пальцы о пластиковый стакан и как взахлёб говорит о чём-то личном, или бессмысленном, или неважном — даже просто слушать его голос оказывается приятно. Это не было похоже на отношения с Наоми; Ацуши не нужно было защищать, не нужно было исполнять его прихоти, не нужно было ради него превращать весь мир в пыль (хотя редкими мгновениями и хотелось). Между ними было нечто возвышенное, трепетное, исполненное безграничного доверия и понимания. С Ацуши было легко и просто — так, возможно, бывает с родственной душой или просто уютным человеком, но Ацуши был не «просто уютным человеком» — он был своим, родным, близким, понимающим и совершенно очаровательным — очаровательным в своей простоте и бесхитростности. И Джуничиро абсолютно уверен, что этого вполне достаточно, чтобы Ацуши можно было восхищаться. (И чуть больше он уверен, что этого вполне достаточно, чтобы его можно было немножко любить).