Сказания блудного пса

В Портовой мафии не было суеверных людей, и всё же предавать семью никто не решался — встреча с самим Дьяволом в этом случае обеспечена. Никто не знал, как он выглядит — живыми с того света не возвращаются, но ходили слухи, что у Дьявола детское лицо и пустые глаза. В эти россказни почему-то охотно верилось.

***

Чуе только-только исполняется шестнадцать, когда Мори приводит ему подопечного: тихого, молчаливого, зашуганного мальчишку на вид лет десяти-двенадцати. Мальчик представляется как Ацуши Накаджима, неуклюже ведёт костлявыми плечами и неуверенно шмыгает носом. В общем, первое впечатление оставляет довольно осадочное. Но мальчишка оказывается на удивление талантливым и послушным учеником; и чуть позже Накахара начинает испытывать к нему достаточно сильные братские чувства, да и Накаджима теперь зовёт товарища не иначе как «старшим братом». Впрочем, все в мафии достаточно быстро привыкают к мальчику: Коё разрешает называть себя мамой, Огай — дядей или отцом, Элис обожает плести косички из его растрёпанных прядей, и даже Дазай проявляет к Ацуши тёплую братскую благосклонность. И пусть Накаджима всё так же внутренне замкнут, здесь, в Портовой мафии, он чувствует себя как дома.

***

Проводить допросы не было любимой работой Дазая, тем не менее именно это у него получалось лучше всего. Однако сегодняшние «гости» были на удивление несговорчивыми и выносливыми, и Ацуши, стоящий за односторонним зеркальным стеклом — сегодня Мори дал ему узреть другую сторону деятельности мафии лично, — досадливо сжал губы. Из допросной вышел Дазай, брезгливо вытирая окровавленные руки платком. — С этими ребятами придётся повозиться, — устало вздохнул Осаму. Исполнитель не любил напрягаться: если в течение дня допрашиваемых не удавалось расколоть, он вырывал им сердца — добиться правды можно было разными способами. Ацуши вскинул голову и, поправив на своих плечах плащ Чуи, удивительно тихо, но твёрдо произнёс: — Можно мне? — Провести допрос? — удивлённо уточнил Мори, на что Накаджима лишь уверенно кивнул. Доверять работу двенадцатилетнему мальчику было бы сумасбродным решением, но Огай только усмехнулся и указал в сторону допросной, проигнорировав возмущённые возгласы Чуи и Дазая. Ему было интересно посмотреть, что предпримет этот мальчик, раз даже Осаму с трудом удавалось выбить информацию из сегодняшних «гостей». Мужчины в допросной — обезображенные и едва дышащие — нашли в себе силы посмеяться над вошедшим в камеру ребёнком. Ацуши лишь молча прикрыл дверь и повесил плащ на стул, чтобы не запачкать. …то, что происходило дальше, заставило вздрогнуть даже закалённого Осаму. Чуя продержался ещё меньше: судорожно закрывая рот ладонью, парень выскочил из комнаты. Тихий, милый, кроткий Ацуши закончил допрос за три минуты. Огай улыбнулся: такие кадры следовало держать ближе, чем самых опасных врагов.

***

Накаджиму называли воплощением Дьявола. На его фоне Дазай выглядел лишь невинным ребёнком. И пусть отношений между Чуей, Осаму и Ацуши это не изменило, чувствовалось, что мальчишка снова выстраивает вокруг себя плотный панцирь — поддаваться внутреннему монстру было страшно. — Тебе нравится убивать их? Калечить? — как-то просил Мори, внимательно наблюдая за тем, как Ацуши отстирывает пятна крови с плаща Чуи: Накахара слишком заботился о своём «младшем брате». Мальчик повёл угловатыми плечами и шмыгнул носом: нравилось ли ему вырывать из костей предателей правду и доставать голыми руками из несговорчивых ртов информацию? Ацуши мотнул головой. — Нет. Мне просто незачем их жалеть.