Призрак из прошлого.

Сразу же после обеда явился Эвмен с полученной корреспонденцией, писем было, на удивление, не много, но несколько из них требовали немедленного ответа, и Александр был более чем рад занять себя, так что когда дверь в царские полки очередной раз распазнулась и на ее пороге опять появился Харес Александр искренне удивился. Распорядитель проинформировал царю, что все готово к началу состязания танцоров, так что как только царь будет готов, можно начинать. Подготовка не заняла много времени. Специально для сегодняшнего состязания был установлен огромный роскошный шатер, один из тех, что были подарены Александру царем Пором. Богато расшитый свод поддерживали колонны, украшенные позолотой и гирляндами. Вокруг площадки для танцоров устеленной коврами, располагались кушетки для Александра, генералов и почетных гостей. Чуть дальше были приготовлены сидения для знати и офицеров. Все оставшееся место заняли младшие офицеры и воины, сумевшие отличаться и покрыть себя славой и доблестью. Состязания среди танцоров всегда вызывали особый ажиотаж. Обилие красивых, юных, гибких тел, чувственно извивающихся под музыку, горячили кровь любого, от фалангита до полководца. Александр возлежал на своей кушетке на небольшом возвышении. По левую руку от него возлежал Птолемей в компании своей возлюбленной гетеры. Кушетку по правую руку от царя, как обычно, занимал Гефестион, который на этот раз был в компании Пердикки и проклятого флейтиста. Главной же компанией самого Александра была чаша с вином, которая пустела и наполнялась с невиданной скоростью. Чем больше вина, тем меньше мыслей. Чем больше вина, тем меньше раздражал смех с кушетки справа. Чем больше вина, тем с большим нетерпением царь ожидал выступления своего фаворита. Милый прекрасный Багой. Александр не видел своего любимца с самого прибытия в Карманию. Александр освободил евнуха от его ежедневных обязанностей с тем, чтобы у него было больше времени подготовиться к состязанию, он должен показать свое мастерство во всем его великолепии. Может быть не стоило отсылать его? Может быть если бы Багой был рядом, Александр не чувствовал бы себя так отвратительно последние пару дней. Но нет, это ничего не меняет. Александр отпил из своей чаши и еще раз посмотрел направо. Гефестион и Пердикка обсуждали выступающих танцоров, Эвий/Эвник почтительно стоял позади них с ревностным вниманием наблюдая за ними. Гефестион что-то начал говорить Пердикке, но тот отвлекся на кружащую рядом с ними танцовщицу. Гефестион, видя что на него не обращают внимания двинул друга в плечо, но, похоже, не рассчитал силу, так как Пердикка тут же слетел с кушетки, расплескав вино из своей чаши прямо под ноги девушки. Гефестион подал ему руку, чтобы помочь подняться, но через мгновение уже сам лежал сверху на Пердикке, оба задыхались от хохота. Эвник и Атрей поспешили им на помощь, потому что хохочущая парочка на полу умудрилась запутаться в одежде друг друга. Похоже не только Александр заливался сегодня вином. Еще недавно он бы и сам хохотал вместе с ними, но сегодня их веселье вызывало только раздражение. Равно как и загребущие руки флейтиста, расправляющие складки одежды Гефестиона. На одной из них царь тут же заметил вчерашний браслет и резко отвернулся, пока никто не заметил что Царь Царей ревнует своего филе к смазливому музыканту. К счастью, наступил момент, которого Александр ждал весь вечер – наступил черед Багоя. Под громкие крики гостей, приветствующих царского любимца, прекрасный евнух мягко ступил на ковры и замер в середине площадки изящно изогнувшись. С первыми звуками музыки началась магия. Александр знал на что способно это гибкое тело. Если Гефестион не стыдится показывать свое восхищение талантами своего любимца, ничто не помешает Александру насладиться талантами своего. А насладиться воистину было чем. Гладкая, покрытая маслом и крупицами позолоты кожа евнуха сияла при малейшем движении в свете факелов не хуже драгоценных камней, украшающих его тело. Стройные бедра обернутые в индийские шелка завораживали своими плавными и ритмичными движениями, идеально следуя за мелодией. Гибкое тело извивалось с чувственной грациозностью, вызывая восторг присутствующих. Да, Багой был прекрасен. И теперь Александр мог со спокойной совестью воздать ему должное. После такого танца никто не сможет усомниться в справедливости победы. Багой замер. Музыка остановилась. Крики восторга наполнили шатер. Александр подозвал к себе Хареса и, взяв из его рук золотой венок, едва заметным жестом пригласил Багоя подойти. Евнух поспешил повиноваться и грациозно опустился на колени у кушетки царя. Под бурные крики присутствующих Александр возложил венок на голову своего любимца и, нежно притянув его к себе, коснулся губами его виска. И вот тут началось что-то невообразимое! Разгоряченные вином македонцы подняли неимоверный шум! Выкрики, свист, смех, хлопанье в ладоши и топанье ногами – кто как мог показывал царю, что победитель заслуживает большей награды! К ужасу персов и индусов, македонцы принялись кричать: “Поцелуй! Поцелуй! Целуй его!” От неожиданности Александр немного спустился. Поцелуй? Александр не был приверженцем публичных проявлений подобного рода. Одно дело поцеловать Гефестиона в узком кругу друзей детства, когда все вусмерть пьяны и чрезмерно любвеобильны. И совсем другое дело целовать кого бы то ни было в присутствии персидской знати и половины командного и офицерского состава македонской армии! Тем более целовать Багоя в присутствии Гефестиона… Да, Александр знал о любовниках своего друга, равно как и Гефестион знал о том, кто вхож в спальню Александра, но никто из них не бросал свои развлечения в лицо друг другу. Это казалось немыслимой жестокостью и неуважением. Александр представил что было, если бы Гефестион сейчас решил при всех поцеловать своего флейтиста. От одной только мысли об этом царя накрыло такой волной ревности, что даже дыхание перехватило. Но крики продолжались. Смущенный Багой смотрел на него не то с надежной, не то в ожидании, но потом опомнившись потупил взгляд. Александр собирался жестом утихомирить своих македонцев, но тут из общего шума четко послышался знакомый голос. Гефестион и Пердикка взобрались на свою кушетку и, поддерживая друг друга чтобы кубарем с нее не свалиться, смеялись и кричали во все горло вместе со всеми. - Ну поцелуй же его, Александр! Парень честно заслужил! – весело кричал Гефестион. – Твои верные воины требуют заслуженной награды для победителя! - Да, Александр! Ну что тебе жалко?! – вторил ему Пердикка, размахивая чашей зажатой в свободной руке. Александр не поверил своим глазам. Его самого мгновение назад душила ревность при одной мысли о Гефестионе и флейтисте.  А ему все равно? Гефестиону все равно?! Обида и гнев подбросили царя с кушетки. “Раз ты хочешь увидеть поцелуй, ты его увидишь!” - со злостью подумал он. Александр помог Багою подняться на ноги и под бурное одобрение македонцев поцеловал его, стараясь чтобы поцелуй выглядел как можно нежнее. Поцелуй получился долгим и чувственным. Оторвавшись от сладких губ евнуха, Александр вновь посмотрел на Гефестиона в надежде увидеть хотя бы крупицу ревности, тень обиды, хоть что-нибудь, что показало бы, что ему не все равно. Но нет, Гефестион все так же продолжал хохотать в объятиях Пердикки, пока оба они не повалились на кушетку, еще раз расплескав вино вокруг себя. Каким чудом бедная кушетка выдержала падение этих двух увальней и вес флейтиста в придачу, осталось загадкой. Багой занял свое место у ног царя, но Александру это было уже безразлично. Вечер продолжался, пока последние надежды царя сгорали в огне гнева, ревности и обиды, который он усердно и безрезультатно пытался погасить вином.