tattoo shop

— Я принёс вам обед, — Минсок ставит большую сумку-холодильник на стойку, за которой Чанёль радостно блестит глазами. — О, спасибо тебе огромное! — Чанёль благодарно кивает головой и открывает сумку. — Если бы не ты, то мы бы точно с голоду померли. Минсок только тихо смеётся на его слова. — Как работа? — спрашивает подошедший Бэкхён — он обтирает руки полотенцем, прежде чем помочь Чанёлю с пластиковыми тарелками. — Чондэ! Время обеда! — кричит он в сторону приоткрытой двери студии. Чондэ с лохматой головой и в перчатках появляется в приёмной. Заметив Минсока, он улыбается и кивает. — Привет. Минсок дублирует его действия: кивает и улыбается в ответ. Чондэ снимает перчатки и берёт тарелку с едой. Ресторанная еда — именно то, чего хотелось все эти дни, которые они втроём проживали, питаясь рамёном в обеденный перерыв. Чондэ как никогда прежде благодарен Минсоку и тому, что он помощник шеф-повара. — Всё прекрасно, только заказов непроглядная тьма, так что приходится задерживаться, — Минсок пожимает плечами. Бэкхён кивает на его слова и отправляет маленькую креветку себе в рот. — Мне пора, увидимся! И Минсок исчезает так же быстро, как и появился через железную дверь. Чондэ уплетает изысканный обед за обе щёки, наслаждаясь ароматом и приятным вкусом. Такой обед может повториться не скоро, поэтому он смаковал каждый кусочек. Когда с обедом было покончено, Чанёль собрал пластиковые тарелки в чёрный мешок, а Чондэ как следует, вытер тряпкой стойку. Они снова вернулись к работе. Чондэ сел на кожаный диван, стоящий у стены в приёмной и расслабленно откинулся на спинку — его послеобеденный первый клиент должен был подойти только через полтора часа, так что у него ещё было время на отдых. Он только собирался прикрыть глаза, как железная дверь отворилась, представляя высокого худощавого парня с тёмными волосами, одетого в чёрное пальто и синие джинсы, на ногах красовались чёрные ботинки, а на носу — круглые очки. Наверняка без стёкол, подумал Чондэ, обводя предполагаемого клиента с ног до головы. Современную моду Чондэ знал так же хорошо, как и своё дело. — Здравствуйте, — немного сконфуженно поздоровался парень и взглядом обвёл небольшое помещение. Бэкхён усмехнулся на его приветствие, продолжая рубиться в игру на телефоне, Чондэ только кивнул головой. — Вы хотите сделать татуировку? — любезно спрашивает Чанёль, улыбаясь, и открывает журнал. — Э...да, да, — нерешительно кивает парень. Чондэ замечает, что его взгляд неотрывно прикован к макушке Бэкхёна, и оттого ему хочется рассмеяться: кажется, парень попал под чары. — Тогда приходите через неделю. Я запишу вас на 14:20, в среду, подойдёт? — интересуется Чанёль, поднимая голову от записей. — Э…да, конечно, — и парень уходит, еле отрывая взгляд от Бэкхёна. Как только дверь за ним закрылась, Чондэ тут же разразился хохотом, к нему подключился и Чанёль. — Чего вы ржёте? — недовольно спрашивает Бэкхён. — Он так на тебя пялился, будто съесть готов был! — громко смеётся Чанёль, не в силах контролировать свой смех. Он бьёт ладонями по стойке, отчего та немного скрипит. — Я думал, его удар тут хватит. Кажется, он всё это время не дышал! — добавляет Чондэ, покатываясь на диване. — Ха-ха, очень смешно, — бубнит Бэкхён себе под нос. — Я макушкой чувствовал, как он во мне дыру просверливает своим взглядом. Чондэ и Чанёль ещё долгое время не могли успокоиться, и их смех стих только тогда, когда появился первый клиент. Чондэ пришлось вернуться в свою студию, чтобы подготовить всё оборудование перед приёмом. Оставшаяся часть дня прошла тихо и спокойно: у Чондэ было всего три клиента после обеда, поэтому закончив с китом на спине девушки, он начал уборку. Скинул использованные ватки в урну, очистил рабочий стол от всякого хлама, который скопился за день, простерилизовал иголку у тату-машинки и убрал её в кейс. — Я на сегодня закончил, — сообщает Чондэ, выходя в приёмную. Он закрывает дверь студии и кладёт ключ в карман своей куртки. — Отлично, — Чанёль кивает и делает пометку в журнале. — Завтра первый клиент будет здесь в девять утра, так что не опаздывай. — Знаю. Пока! — Чондэ машет ладонью на прощание и выходит на улицу. Прохладный воздух ударяет по носу и Чондэ морщится, немного ёжась. До метро идти около десяти минут, поэтому он достаёт наушники и телефон, включает музыку. Всю дорогу до дома в ушах играют приятные мелодии, настраивающие на отдых. Чондэ почти засыпает в вагоне метро, но сразу одёргивает себя, переключая балладу на что-то более заводное. Из метро до нужного подъезда он снова слушает медленные песни, отчего становится немного грустно на душе и Чондэ улыбается сам себе, потому что ему не хочется провести остаток вечера в угрюмом настроении. Открыв входную дверь, Чондэ встречает пустота и темнота впрочем, как обычно. Он вздыхает и выдёргивает наушники из ушей, кладёт их на тумбочку в прихожей вместе с телефоном и разувается. Куртку он вешает на крючок и идёт в спальню, чтобы переодеться. Надевает свои любимые свободные штаны и белую майку, после идёт в ванную, моет руки и достаёт ватные диски, чтобы смыть подводку с глаз. — Вроде, я покупал недавно курицу, — вслух размышляет Чондэ, пока открывает холодильник. И он победно улыбается, когда курица всё-таки находится на нижней полке, почти нетронутая. Он достаёт её, ставит размораживаться в микроволновку, после ставит сковородку на плиту и заливает маслом. Когда курица достаточно разморозилась, Чондэ берёт лишь две ножки и кладёт их на сковороду, надеясь, что кухня останется целой, как и он сам. Пока ножки жарятся, Чондэ копается в телефоне: кидает злобные эмоджи Бэкхёну, который жалуется на то, что у него в квартире вообще нет ничего съестного, а Чанёль извиняется, что не может помочь, потому что свидание. Чондэ вздыхает и убирает телефон. Переложив ножки курицы на круглую тарелку, Чондэ достаёт из холодильника стеклянную бутылку пива. Весь свой наименее полезный ужин он устраивает на подносе и несёт в зал, куда ставит на кофейный столик, а сам садится на диван и включает телевизор. Первый попавшийся канал — новостной, и Чондэ как бы всё равно, что смотреть, поэтому он не переключает, а только открывает пиво и принимается есть. Чондэ не знает, сколько прошло минут, но его пиво всё ещё не допито и осталась одна куриная ножка, когда раздаётся щелчок в прихожей. — Я дома! Чондэ поворачивает голову на голос и улыбается краешком рта. — Я здесь! — кричит он в ответ и, услышав, как в ванной включилась вода, снова возвращает своё внимание к телевизору. — Я жутко устал, — говорит Минсок и садится на диван, укладывая голову на плечо Чондэ. — Трудный день? — сочувственно спрашивает Чондэ и улыбается, слыша запах еды, исходящий от Минсока. Его куриная ножка продолжает одиноко лежать на тарелке. — Не то слово. Я готов был свалить ещё в шесть, но пришли важные люди, поэтому пришлось остаться и готовить дополнительные порции, — жалуется Минсок. — Бедный Минсоки, — воркует Чондэ, поглаживая Минсока по волосам. — Что смотришь? — Новости, — отвечает Чондэ и делает глоток пива, Минсок выхватывает у него бутылку и тоже отпивает. Чондэ забирает бутылку назад и улыбается, смотря на то, как Минсок зевает и сонно моргает. — Видимо, что-то интересное, — тихо бормочет Минсок себе под нос и закрывает глаза, Чондэ только про себя смеётся над тем, как быстро он уснул. Чондэ не стал будить Минсока, поэтому осторожно переложил его голову на подушку и накрыл пледом, достав его из шкафа, а сам ушёл в спальню и уснул, укутавшись в одеяло. Утром у Чондэ звонит будильник, и первые пять секунд он не может понять, где телефон, пока не вспоминает, что оставил его на тумбочке в прихожей. Чондэ выбирается из-под одеяла, а после слезает с кровати и, взяв телефон в руки, он выключает звонок и кладёт аппарат обратно, а сам идёт умываться. Через десять минут Чондэ уже одет и его ресницы отливают фиолетовым, а его желудок тут же подаёт сигнал, что пора завтракать. Чондэ плетётся в зал и плюхается на задницу перед диваном — Минсок мирно спит, подперев ладонью щёку. Чондэ так и хотелось зацеловать его всего, но сейчас у него была совсем другая миссия. — Минсоки, — нежно начинает он, кладя ладонь на макушку парня. — Минсоки, пора вставать. Минсок начинает шевелиться и медленно открывает глаза, убирая ладонь из-под щеки. Чондэ нежно улыбается, хлопая ресницами. — Приготовишь мне завтрак? — невинно спрашивает он, продолжая хлопать ресницами. Минсок крутит головой, что-то бурча под нос, но Чондэ ничего не понимает, поэтому повторяет свою просьбу. — Почему я на диване? — хриплым ото сна голосом спрашивает Минсок, сонно смотря на Чондэ. — Я не хотел тебя будить, поэтому оставил здесь. — А теперь ты захотел меня разбудить? — усмехается Минсок и натягивает плед по самую шею. — Я хочу есть, разве ты не можешь побыть хорошим женихом и приготовить мне завтрак? — Чондэ мило улыбается и чмокает Минсока в щёку. — М? Минсок тихо смеётся, но плед всё-таки откидывает. — Хорошо, дай только умыться. Чондэ снова чмокает его в щёку, на этот раз с благодарностью. Сначала Минсок заваривает кофе и делает пару глотков и только потом начинает готовку. Чондэ сидит за кухонным столом и печатает сообщение Чанёлю, говоря, что будет через тридцать минут, а после открывает вкладку в браузере. — Вчера нашёл пару хороших вариантов, где можно сыграть свадьбу, — сообщает он Минсоку, на что тот кивает, не отрываясь от готовки. — Но всё же, где ты хочешь, чтобы мы поженились? — Мне всё равно где, главное, что ты будешь тем, кому я надену кольцо на палец, — отвечает Минсок и улыбается через плечо. Чондэ фыркает на такой ответ, но всё-таки улыбается одним краешком губ. — Не прикидывайся романтиком. — Я не прикидываюсь, это просто моя скрытая сторона, о которой ты не знал, — Минсок смеётся, выключая плиту. Чондэ только закатывает глаза и ничего не отвечает. Он смотрит на свои руки, сложенные на столе, и улыбается, стоит его взгляду упасть на татуировку «99+21», расположенную на внутренней стороне вдоль запястья, однако числа нанесены достаточно большим шрифтом, так что их наполовину видно даже с внешней стороны. — Эй, — говорит Минсок, нависнув над Чондэ. От столь внезапного действия Чондэ дёргается. — Завтрак прямо перед тобой, — сообщает Минсок и указательным пальцем ведёт по татуировке, на которую Чондэ смотрел последние десять секунд. — Мне всё равно больше нравится та кошка, которая у тебя на бедре. Минсок отходит от него, посмеиваясь, и садится рядом за стол. — Ты испортил такой момент, — недовольно бормочет Чондэ, однако пододвигает тарелку с яичницей и овощами и начинает есть: всё-таки Минсок потрясающе готовит, а отказываться от вкусной еды Чондэ не умел. — Мы же не можем увезти всех родственников в Испанию или Новую Зеландию, у моей бабушки слабое сердце, притом ещё куча близких друзей, и не факт, что все они нас поддержат! — жалуется Чондэ, разбрасывая листки с возможными местами заключения брака по всей приёмной, после он словно подстреленная птица падает на диван. — Ты себя накручиваешь, — комментирует Бэкхён. Чондэ поднимает на него взгляд. — Не бери в расчёт всех ваших родственников и близких незнакомцев: восемь из десяти вас осудят и пошлют на все четыре стороны. Считай только своих и его родителей, плюс я и Чанёль, ну и друзья Минсока. — Бэкхён, не мог бы взяться за организацию тогда? — Чондэ подходит к столу и складывает руки в умоляющем жесте. — Пожалуйста! Я не могу спать из-за этой свадьбы, мне уже начинают всякие странные сны сниться. — Э, стоп, — Бэкхён делает жест рукой и Чондэ сразу замолкает. — Это не я выхожу замуж, так что нет. Чондэ открыл рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, но тут железная дверь отворилась, и вошёл совершенно бледный Чанёль с опухшими глазами. Бэкхён и Чондэ тут же позабыли о своём разговоре. — Чанёль, — тихо зовёт Бэкхён. Чондэ смотрит за тем, как Чанёль медленно проходит за стойку и кладёт свою сумку, снимает пальто. — Что случилось? — Меня бросили, — еле слышно отвечает Чанёль и утыкается в свои руки, сложенные на стойке. Чондэ с Бэкхёном подлетают к нему. — О боже, мне так жаль, — с сочувствием говорит Чондэ и гладит Чанёля по голове. — Я так и знал, что он тобой пользовался, — шипит Бэкхён и Чондэ щипает его за татуированный локоть, ведь от его слов Чанёль начинает шмыгать носом. Бэкхён виновато понурил голову. — Тебе не следовало сегодня приходить, — Чондэ продолжает гладить Чанёля по голове. — Дома только хуже, — вперемешку со всхлипами произносит Чанёль. — Не плачь из-за этого урода. Да, лучше сделаем вид, что ничего не было, и Чондэ снова начнёт орать о том, что у него проблемы с выбором места для свадьбы, — предлагает Бэкхён серьёзным тоном, за что Чондэ толкает его в бок. — Эй! — возмущённо восклицает он. Чанёль сдавленно смеётся в свои руки и Чондэ с Бэкхёном облегчённо улыбаются. День проходит более чем обычно, только Чондэ с Бэкхёном всё время на чеку, если вдруг у Чанёля опять начнётся истерика. Однако этого не случается, вместо этого Чанёль смеётся громче обычного. Когда Бэкхён выкидывает очередную шутку и покупает заварные пирожные во время обеденного перерыва. Чондэ, уплетая пирожное, сосредоточено читает об одном из отелей Люксембурга, где часто отмечают свадьбы и его всё устраивает, пока он не доходит до строчки об оплате за одну ночь и только что откусанный кусок пирожного вылетает из его рта вместе с кашлем. Чондэ таких цифр ещё ни разу не видел в своей жизни, поэтому листок с Люксембургом летит в урну. — А теперь убери свои слюни с пола, — грозно говорит Чанёль, сведя брови к переносице и указывая пальцем на вылетевший кусок пирожного на полу. — Конечно, я уберу, — Чондэ оскорблённо встаёт с дивана, всё ещё находясь в шоке от увиденной цены. Теперь кошмары точно начнут ему сниться. — Раз ты встал, то выкини салфетку, пожалуйста, — просит Бэкхён, протягивая салфетку и не отрываясь от экрана телефона. Чондэ замечает, что это снова какая-то игра, потому фыркает и убирает только за собой. — Эй! Я же сказал «пожалуйста»! — Ты сам можешь за собой убрать, — говорит Чондэ и показывает язык. Бэкхён только недовольно бурчит что-то себе под нос, чего Чондэ не слышит, но точно уверен в том, что это что-то нецензурное. — Это не больно? — спрашивает Чанёль: он стоял за стойкой, подперев щёку ладонью, и ел пирожное с розовым кремом. Чондэ внезапно тоже этого захотелось. — Ты о чём? — недоумённо спрашивает он, снова садясь на диван. — О моих раненых чувствах, — отвечает Бэкхён и злорадно посмеивается. — Нет, не об этом, — отмахивается Чанёль. Бэкхён на это обиженно крякает, а Чондэ заливисто смеётся. — Я о пирсинге языка. — А, — тянет Чондэ. Он тут же нащупывает металлический шарик во рту. — Да не особо, только первые пару недель было непривычно. А что? Хочешь себе сделать? — Не знаю, — Чанёль пожимает плечами. — Возможно, сделаю пирсинг, но не языка, а то буду на вас ещё похож. — Это звучит, как оскорбление! — замечает Бэкхён. — Это оно и было, — Чанёль смеётся. Бэкхён закатывает глаза. — Я просто не буду с вами разговаривать. — Я могу тебе сделать пирсинг, — встревает Чондэ, обращаясь к Чанёлю. — Ты же знаешь, что у Минсока куча проколов в ушах, можно что-то наподобие этого сделать. — Я подумаю, — соглашается Чанёль. Железная дверь открывается и заходит мужчина. Бэкхён подскакивает с места, сверкая белыми зубами. — У меня клиент! — оповещает он и уводит мужчину в свою студию. Чанёль с Чондэ остаются одни. Чондэ берёт новый листок, на этот раз с Францией и принимается читать. За последние месяцы Чондэ только и может, что думать о свадьбе и о том, чтобы всё прошло больше, чем хорошо. Ещё Минсок начал задерживаться на работе, и теперь у них почти нет времени, чтобы всё обсудить, не считая субботы и воскресенья, но у Минсока может быть смена в воскресенье, а у Чондэ иногда один-два клиента по субботам. Это только всё усложняет, но отказываться от работы, которая, по сути, и даёт им возможность сыграть свадьбу и официально зарегистрировать брак в другой стране — не самое правильное решение. Чондэ тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Франция тоже оказалась им не по карману. Список стран сужается, а место свадьбы так и не выбрано. Чондэ надеется только на то, что сегодня у Минсока нет дополнительной смены, и он вернётся домой раньше. От таких не увеселительных мыслей отвлекает только что вошедший клиент. Чондэ поднимается со своего места, здоровается с мужчиной и провожает его в свою студию. Вечером Чондэ тащит стопку бумаг обратно в квартиру, утешая себя тем, что им вообще-то некуда спешить. Они с Минсоком состоят в отношениях уже шесть лет, и до недавнего времени они даже и не думали о свадьбе, пока на их шестую годовщину кто-то не сказал о том, что им пора пожениться. Конечно, Чондэ думал о браке и до этого, но всё это казалось каким-то далёким, и он думал, что они ещё успеют, но вот Минсоку уже двадцать девять и его родители жуть как давят со свадьбой, поэтому они просто решили, что пора. И нет, это не связано с давлением со стороны родственников и друзей, просто, почему бы и да? Шесть лет — это хороший показатель. Чондэ плюхается на диван и, заткнув рот подушкой, закричал, выпуская всю напряжённость из своего тела. Ему стало легче, но ненадолго, стоило ему вернуться к списку отелей, как тут же всё вернулось. — Чондэ, я дома! — кричит Минсок из прихожей. Чондэ удивлённо смотрит на время в своём телефоне, не веря тому, что Минсок вернулся раньше. — Ты рано, — шокировано замечает он, на что Минсок только улыбается. — Шеф отпустил. Сказал, что у него мероприятие на семь часов. Ты не представляешь, как, чёрт возьми, я был счастлив это слышать, — радостно улыбаясь, рассказывает Минсок. — Это же круто! Господи, я думал, что опять придётся ужинать пивом с курицей, но ты меня спас, — сетует Чондэ и смеётся, замечая, как лицо Минсока меняется. — Подожди минутку, мне казалось, ты будешь радоваться за меня, а не за себя, — Минсок дуется, складывая руки на груди. — Конечно, я за тебя рад, — усмехается Чондэ и обнимает Минсока за талию. — Хотя бы сегодня ты заснёшь не на диване. — Вот теперь другое дело, — довольно говорит Минсок, обнимая в ответ. — Так ты приготовишь поесть? — Да что такое?! Чондэ смеётся, наблюдая за тем, как Минсок разъярённо топает в ванную комнату. Как бы Минсок не был зол, ну или делал вид, он всё равно приготовил ужин, причём очень обильный: и суп, и всякие закуски, и рис. Чондэ был готов прямо сейчас сказать «да» и получить безлимитное пользование Минсоком до конца своих дней. — Так ты нашёл место? — интересуется Минсок, протирая посуду. Они уже поели и теперь Чондэ мыл посуду, а Минсок её обтирал и складывал в шкаф. — Ещё нет, — печально отзывается Чондэ. — Пока отмёл все дорогие варианты. Ты составил список гостей? — Да, — отвечает Минсок, кивая, — но не думаю, что мой папа захочет лететь на самолёте: у него боязнь высоты, — добавляет он. Чондэ выключает кран и вытирает руки. — Почему это так сложно? — устало спрашивает он, утыкаясь лбом в плечо Минсока. — Я никогда не думал, что придётся беспокоиться о стольких вещах одновременно. Я измотан. — Понимаю, — сочувственно говорит Минсок, заключая Чондэ в кольцо своих рук. — Но мы справимся, да? — Конечно, как всегда, — отвечает Чондэ. Оставшийся вечер они проводят в постели, решая вопрос о месте, где они смогут отметить свой брак и разместить гостей. Листок за листком выбрасывали на пол, и Чондэ уже потерял всякую надежду, когда его телефон показывал половину первого ночи. Его глаза закрывались, и с каждой минутой держать их открытыми становилось сложнее, но ему так хотелось закончить с этим сегодня, что он приказывал себе не спать. Телефон показывал ровно час ночи, когда Минсок и Чондэ, наконец, добрались до конца и по иронии, он оказался наиболее подходящим. После этого они оба просто отрубились. — Как я вижу, вы нашли отличное место, — показывая скрины сообщений Чондэ, которые состояли только из восклицательных знаков и хлопушек-эмоджи, говорит Бэкхён следующим днём. — Ты даже представить себе не можешь, какой я счастливый сейчас, — чуть ли не плача, сообщает Чондэ. — Так, когда торжество, а главное где? — заинтересованно спрашивает Чанёль, перегибаясь через стойку. — Через три дня, — отвечает Чондэ и чувствует, как волнение волнами накрывает его тело. Осталось всего каких-то три дня до самого великого дня его жизни. — Мне нужно отослать приглашения и всё забронировать, а Минсоку забрать костюмы и как-то уговорить своего отца на полёт в самолёте. — Неужели через три дня ты перестанешь быть свободным человеком, и первым вступишь в брак среди нас. О, боже, мой птенчик совсем вырос, — притворно всхлипывает Бэкхён, на что Чондэ закатывает глаза, а Чанёль посмеивается. — Вообще-то я думал, что буду первым, кто выйдет замуж. — Ты будешь последним, — сообщает ему Чанёль и они с Чондэ заливаются смехом. — Вы двое опять против меня? — Бэкхён скрещивает руки на груди. — Нет, просто пока твой тайный воздыхатель решится, уже Чанёль будет, как год состоять в браке, — объясняет Чондэ между потоками смеха. — Вы опять про того парня в очках? — недовольно осведомляется Бэкхён и фыркает. — С чего вы взяли, что у нас с ним что-то получится? — Просто он же постоянно торчит возле салона, в ожидании тебя, — говорит Чанёль. — Забудьте! — Бэкхён громко хлопает дверью в свою студию. — Ты видел, как цветок на его шее шевелился, когда он злился? — шёпотом спрашивает Чанёль. Чондэ кивает и они оба тихо смеются. Чондэ вне себя от радости и волнения, потому что только что Минсок надел кольцо ему на палец перед всеми гостями, перед его родителями, и сейчас Чондэ должен сделать то же самое. Только его ладони жутко трясутся и жесть как вспотели, и ему кажется, будто он выронит кольцо и вся его жизнь испортится в мгновение ока. Взглянув на Минсока, Чондэ немного успокаивается, он видит его ободряющую улыбку, и берёт его ладонь в свою, аккуратно надевая кольцо на безымянный палец. На это ушло десять секунд, но Чондэ это казалось вечностью. И когда Минсок целует его, он всё ещё находится в лёгком состоянии волнения, чтобы нормально ответить. Чондэ отпускает только, когда его крепко обнимают родители, и он слышит десятки разных голосов, а не белый шум. Все их друзья: Чанёль, Бэкхён, Тэён, Стефани, Чанмин и Юнхо сейчас здесь и Чондэ чувствует себя таким счастливым, что вот-вот лопнет от накрывающих чувств. Не только он сейчас счастлив, но и его родители, друзья, именно те, кто был рядом с ним всё это время, с тех пор как он встретил Минсока. Боже, Минсок — самое лучшее, что случилось с ним, и он ни капельки не жалеет о том, что согласился встречаться с ним ещё шесть лет назад. Минсок, Минсок, Минсок. Чондэ не мог поверить, что теперь он официально состоит в браке, будто это какой-то новый уровень в игре, в которую так обожает рубиться Бэкхён. Одним словом: Чондэ очень влюблён сейчас. — А теперь я хочу, чтобы вы станцевали! — кричит Бэкхён, пока Стефани достаёт телефон, а Чанёль меняет песню. У Чондэ нет никаких сил, чтобы сопротивляться, поэтому он просто смеётся, подавая руку Минсоку, который со смехом принимает её. Они кружатся, словно слоны на льду, но даже если со стороны так кажется, то для них двоих это не имеет значения. Они держат друг друга в руках, смотрят так влюблённо и счастливо, что остальной мир просто исчезает из поля зрения. Позже уже не только они одни танцуют, но и их родители, друзья, преимущественно Тэён и Стефани, которые громко смеются в процессе. Чондэ видит, как Бэкхён держит телефон, снимая происходящее, и улыбается, запрокидывает голову и шлёт благодарности в небо. Сегодня, определённо, великий день. — Я так рада за тебя, — Чондэ обнимает свою маму, пока она утирает слёзы. — Не думала, что этот день наступит так скоро. — Да ладно, мам, ты же сама подгоняла меня, — смеётся Чондэ. — Просто не верится, что ты уже вырос, — говорит она и целует его в лоб. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — Чондэ машет на прощание и идёт дальше по коридору, пока не находит свой номер. Он облегчённо выдыхает и опускается на кровать. Именно сейчас ему кажется, будто вся тяжесть мира наконец слегла с его плеч. Он перевернулся на живот и уткнулся в подушку, Минсок скоро должен вернуться после разговора с родителями. И только Чондэ подумал об этом, как дверь в номер открылась. — Неужели, это случилось? — спрашивает Минсок с улыбкой и укладывается на постель рядом с Чондэ. — Теперь мы официально женаты, — Чондэ нежно улыбается и снова утыкается в подушку, — я так устал. — Да, я тоже. — Соглашается Минсок и откидывается на подушки. — Вся эта организация так выматывала меня. Минсок зевает и Чондэ улыбается, закрывая глаза. Следующим утром все отправляются на ближайший пляж, а родители улетают обратно в Корею. — Вы проспали свою первую брачную ночь?! — Бэкхён выглядел так, будто увидел что-то из разряда вон выходящее. — Не могу поверить своим ушам. Он всё продолжал возмущаться по пути к пляжу, что прохожие косо смотрели на него. Чондэ даже не хотелось затыкать его. — Ты делаешь слона из мухи, — заметил Чанёль и Бэкхён зыркнул на него, но прекратил возмущаться. Пляж был наполовину заполнен, возможно, потому что сегодня рабочий день и большинство людей сидят в офисах. Разложившись и обустроив место, все тут же отправились в море. День был солнечный, вода немного холодила кожу, но всё равно было приятно. Поход на пляж не обошёлся и без мороженого с арбузом, который оказался слишком мал для восьми человек. Позже по дороге домой Чондэ чувствовал себя хорошо отдохнувшим, он всё ещё ощущал солнечные лучи на своей коже, а тепло от ладони Минсока, лежащая в его ладони усиливало чувство счастья и спокойствия. — Завтра вылет, так что всем хорошей ночки! — добродушно кричит Бэкхён и закрывает дверь своего номера. — Только время обеда! — сообщает Тэён, закатывая глаза, и они со Стефани спускаются в ресторан отеля. Минсок и Чондэ идут вместе с ними, перед этим переодевшись. Еда в Новой Зеландии, конечно, отличается от корейской кухни, но она всё так же приятна на вкус. Фаршированного ростбифа и устриц в кляре Чондэ пробует, наверно, в первый и последний раз, но оно того стоило: мясо так и таяло во рту. Красное вино особенно дополняло блюда. — За нас? — Минсок поднимает свой бокал. — За нас, — кивает Чондэ и улыбается, когда их бокалы легонько стукаются друг с другом. После обеда Минсок и Чондэ собрались в город, чтобы купить каких-нибудь сувениров на память. Не считая сотен сделанных фотографий во время празднования свадьбы, привезти с собой им было нечего. Они прошлись по центру, заглядывали в разнообразные магазины и сувенирные лавки, и в итоге купили пару магнитиков для себя и родителей. Походы по магазинам немного их утомили, поэтому отыскав в гугле ближайший парк, они отправились туда. Погода в Новой Зеландии кардинально отличалась от той, что была в Корее, хотя бы тем, что сейчас здесь весна, а там осень. Тут тёплый ветерок, который ерошил волосы, а там ветер, который пробирал до костей, даже если на тебе самое тёплое пальто. Сидя на скамейке, взгляд Чондэ упал на татуировку чисел и он сразу улыбнулся. — Девятое сентября, — говорит Минсок с улыбкой в голосе. Чондэ поворачивается к нему. — Ты помнишь, какой неловкой была наша первая встреча? — спрашивает Чондэ, пытаясь сдержать смех. — Конечно, помню, — отвечает Минсок и зажмуривается. — Мне бы забыть, как нелепо я тогда выглядел. — Да ладно тебе, твои зелёные волосы были прекрасны, а те штаны с кольцами? О, вот это была мода, — Чондэ хохочет, вспоминая, как Бэкхён привёл Минсока на вечеринку одного из их однокурсников. — Пожалуйста, не напоминай, — умоляет Минсок, закрывая лицо руками. — Я выглядел так ужасно и считал это крутым. — Ты выглядел мило, — успокаивает его Чондэ, но смех сдержать у него не получается, за что Минсок щипает его за бока. Они ещё некоторое время сидят в парке, вспоминая последние шесть лет и то, как всё изменилось с тех пор. — Знаешь, какой у меня был самый лучший подарок на день рождения? — спрашивает Чондэ, когда они уже идут обратно в отель. На улице стемнело, всюду зажглись фонари. — Какой же? — Когда ты предложил мне встречаться, — усмехается Чондэ и Минсок улыбается ему в ответ. Чондэ, развалившись на кровати, наблюдал за Минсоком, который раскладывал вещи по чемоданам. — Минсок, — зовёт Чондэ, подползая к краю кровати. Минсок поднял голову и Чондэ чмокнул его в губы. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже, — Минсок широко улыбается, показывая дёсны, и снова возвращается к упаковке чемоданов. Чондэ хмыкает. — Тогда поцелуй меня, — говорит он. Минсок отрывается от дела и легонько чмокает Чондэ в губы, но когда он собирался отстраниться, Чондэ схватил его за плечи, не отпуская. Он углубил поцелуй, обвивая руки вокруг шеи Минсока и приподнимаясь. Минсок положил свои ладони ему на талию и отстранился. — Нужно собрать чемоданы, — запыхавшись, говорит он. — Ты успеешь сделать это завтра, — Чондэ ухмыляется и снимает с себя футболку, бросая её на пол. Он ложится обратно на постель, чуть приподнявшись, подпирает голову рукой. — Разве ты не хочешь облизать все мои татуировки? — спрашивает он, вопросительно глядя на Минсока. — Ты же знаешь, что хочу. — Тогда сделай это. Через пару секунд Минсок нависает над Чондэ, сразу впиваясь в его губы поцелуем. Чондэ залазит ладонями под его футболку, оглаживает твёрдый живот, после хватается за край материала и тянет наверх. Минсок остаётся без футболки, в следующее мгновение Чондэ без шорт и нижнего белья, а горячий язык Минсока обводит татуировку созвездия девы у Чондэ на груди. Вцепившись пальцами в волосы Минсока, Чондэ тяжело дышит и чувствует, как жар приливает к его телу. Он опускает глаза, следя за тем, как Минсок облизывает каждую татуировку: от маленького сердечка под рёбрами до кошки на тазобедренной косточке. Стоит Минсоку только отстраниться, как Чондэ меняет их местами, теперь оказываясь сверху. Он снимает с Минсока шорты и нижнее бельё, кидая всё куда-то на пол. Легко целует его в уголок губ и спускается ниже, оставляя мокрую дорожку языком. Чондэ специально нажимает на левый сосок своим пирсингом, из-за чего Минсок тихо стонет. Немного поигравшись с сосками, Чондэ спускается ниже. Он аккуратно берёт член Минсока в свою ладонь, начиная медленно надрачивать. Минсок тихо стонет, закрыв глаза. Чондэ оставляет засос у него на шее, продолжая надрачивать, пока член не затвердел в его ладони, тогда он отпускает его, и Минсок так и застывает с открытым ртом. Чондэ опускается так, чтобы член был на уровне его лица и плотно обхватывает его губами. Он обводит головку языком, задевая её и металлическим шариком. Минсок хватает его за волосы, оттягивает их, заставляя подняться. — Я так быстро кончу, — говорит он, прерывисто дыша, и садится на кровати. Чондэ обвивает его плечи руками и наклоняет голову так, что их губы соприкасаются. Они целуются медленно и развязно, соприкасаясь телами. Ладони Минсока скользят по спине Чондэ и крепко обхватывают его ягодицы, раздвигая их в стороны. Минсок разрывает поцелуй, отстраняясь. — Мне нужна смазка. — Под подушкой, — отвечает Чондэ ему в губы и сам достаёт тюбик и открывает его, после отдавая Минсоку. Минсок выдавливает смазку себе на пальцы и снова целует Чондэ. Он одной рукой отодвигает левую ягодицу в сторону, второй приставляет два пальца к входу. Чондэ прикусывает нижнюю губу Минсока, когда первый палец оказывается в нём, и крепче сжимает чужие плечи. Минсок растягивает его недолго, затем отрывается от его губ и надевает презерватив на собственный член и смазывает его. Чондэ снова тянется за поцелуем, когда Минсок сильнее обхватывает его за бёдра, начиная насаживать на свой член. Чондэ откидывает голову назад, когда член оказывается полностью в нём, и сдавленно стонет, после чего снова возвращается к губам Минсока, глубоко целуя его. Достаточно привыкнув к ощущениям заполненности, Чондэ отстраняется от Минсока и медленно поднимает бёдра, затем так же медленно их опускает. Минсок придерживает его, и Чондэ собственной грудью чувствует, как тяжело дышит Минсок, как быстро вздымается его грудь, как напряжены его мышцы. Чондэ снова поднимает бёдра, как Минсок внезапно переворачивает его, так что он оказывается лежащим на спине, и резко входит до упора, вырывая из Чондэ громкий стон. Минсок продолжает вбиваться резко и быстро, заставляя Чондэ стонать громче и чаще, а когда он задевает простату, то вообще выгибаться дугой до хруста позвоночника. Чондэ хватается за простыни, когда Минсок обхватывает его член ладонью и начинает так же быстро и резко, как и его толчки, надрачивать. Чондэ слышит, как его сердце бьётся у него в ушах и как Минсок стонет над ним, а перед глазами появляется пелена и он чувствует, что сейчас кончит. Он даже не успевает предупредить Минсока, только сильнее выгибается и сжимает простыни в ладони до побеления костяшек и изливается в руку Минсока. Чондэ немного потрясывает от нахлынувшего оргазма и он пару секунд вообще ничего не слышит, только чувствует медленные толчки Минсока. Чондэ скулит, ощущая, как тело дрожит от сверхстимуляции. Минсок закидывает его ноги себе на плечи и продолжает трахать, постепенно ускоряясь. Чондэ издаёт тихие стоны, снова возбуждаясь, пока Минсок вбивается в него глубже и резче. И Чондэ чувствует, как у него собираются слёзы в уголках глаз от таких сильных толчков. Его колени дрожат, и он вцепляется в простыни сильнее, пока ногти не впиваются ему в ладонь сквозь ткань. Минсок останавливается и выходит, чтобы только снова резко войти, выбивая из Чондэ громкий вскрик. Слёзы брызнули из глаз, стоило Чондэ зажмуриться. Он почти задыхался, чувствуя, что скоро кончит во второй раз. Минсок толкнулся ещё несколько раз, а после сжал его бёдра, входя до упора, и Чондэ кончил, громко выкрикнув «Минсок!». Некоторое время Чондэ не мог вспомнить, где находится, пока не почувствовал лёгкие прикосновения к своим щекам. Он открыл глаза, видя над собой лицо Минсока. — Боже, как ты догадался, что я хотел именно этого? — хрипло спросил Чондэ. Минсок улыбнулся, смахивая слёзы с его глаз. — Я же люблю тебя. — Да, я совсем забыл об этом, — усмехается Чондэ, но тут же заходится в кашле. — Кажется, голос сорвал. — Мне понравилось, как громко ты выкрикнул моё имя, — Минсок ухмыляется, чмокая Чондэ в щёку. — Надеюсь, Бэкхён это услышал. Чондэ только довольно хмыкает. — Конечно, он услышит. Теперь я очень сильно хочу спать. — сказав это, Чондэ завернулся в одеяло и похлопал по месту рядом с собой. — Мне нужно собрать чемоданы, — отнекивается Минсок, качая головой. Чондэ цокает на его упрямство и, схватив за локоть, силой тянет на постель. — Ты сделаешь это завтра, а сейчас сон, — строго говорит Чондэ, пригрозив пальцем. Минсок тихо смеётся, но всё же укладывается рядом, положив голову на грудь Чондэ. Они оба быстро засыпают, укутанные в одеяло.