Вверх по лестнице, ведущей вниз

5. 31 сентября. Спасительное письмо.       Многие любили говорить: «Новый месяц — новая жизнь». Хотелось бы в это верить, но Николай не мог. В первые числа каждого месяца, преимущественно у девушек, вошло в моду надеяться на более лучшую и интересную, новую жизнь. Господа этим не грешили, однако, и среди них были исключения — молодые юноши, чуть за семнадцать, но не старше двадцати пяти лет. В свои восемнадцать писатель думал, что с каждым месяцем жить становилось всё противнее.       Выполнив свою службу в Департаменте Юстиции, Николай Гоголь сидел вторничным вечером в саду близ усадьбы Куплиновых. Начинало смеркаться, а стопка листов лежала рядом, справа от обладателя, придавленная чернильницей из гладкого черного мрамора. Чернильница была небольшая и вмещала в себя мало, но отчего-то нравилась молодому писателю. К тому же, сегодня он написал мало — практически ничего — и чернила остались даже достатком. Николай с некими грустью и разочарованностью смотрел на темнеющую кромку лесов чуть поодаль. То, что происходит с ним — будь то, что угодно — оно пугает своею дьявольщиною, будто крадя силы и вдохновение юноши. — Николай Васильевич, Вам спасительное письмо, — проговорили довольным голосом. Это произошло так неожиданно, что юноша вздрогнул, немного приподнимаясь со скамьи и оглядываясь в полумраке. Анатолий Ильич сожалеюще улыбнулся. В руках он держал раскрытый конверт, лист бумаги из этого конверта и горящую свечу. Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, Николай опустился на скамью, садясь ровно. — Вы меня ужасно напугали.. — Искренне прошу прощения, друг мой. Подходя к Вам, я думал, что буду замечен, — увидев справа от юноши листы и чернильницу, Анатолий Ильич занял место слева, немного развернувшись к тому. — Задумались? Открыв глаза, писатель, встретившись с барином взглядом, растерянно разомкнул губы. — Да, — опустив взгляд, Николай посмотрел на вскрытое письмо. Если бы оно предназначалось лично ему, Анатолий Ильич и не посмел бы его вскрыть — мужчина имел отличное воспитание. Но если письмо не Николаю, отчего же оно является для него спасительным? И спасительным от чего конкретно? — Это письмо… — робко произнёс он. — Ах, да! — вспомнил Анатолий Ильич. — Подержите, — и, передав свечу юноше, развернул со странной, как казалось писателю, улыбкой, единожды сложенный листок. — Один мой хороший знакомый, Иван Игоревич Вересаев, пригласил меня на свой приём завтра. Не слышали о таком? — Николай в ответ в отрицании покачал головой с долей стыда, а мужчина продолжил, передав ему на ознакомление письмо. — Это ничего, он небезызвестный у нас, в Петербурге, как благочинный чиновник и кандидат наук. Я познакомился с ним в 1823 году, в Большой Ялте, когда был в командировке, как и Иван Игоревич. Столкнулись мы в одной пивнушке; да, тогда я еще наведывался в подобные заведения, — посмеялся барин. — Оба мы под вечер были хмельны на рассудок, и по-началу знакомство предвещало конфликт по какой-то глупости — по такой глупости, коею я даже позабыл. Все это я веду к тому, Николай Васильевич, что Иван Игоревич человек в душе простой, не смотря на статусы, хотя и старается казаться человеком сложным. Николай, уже прочитав письмо и приглашение, задумчиво, едва заметно нахмурился. Бесспорно, ему всегда было в радость узнавать товарища больше, слушая истории из его жизни, но сейчас все звучало странно. Не беспочвенно будто. — Вы сказали, что это письмо — спасительное для меня. — Именно, — улыбнулся Анатолий Ильич, выпрямив спину. — Друг мой, я вижу, что происходит с Вами. Вас что-то душит изнутри, и Вы этого боитесь. Но я настаиваю, чтобы Вы посетили этот приём со мной. — Что Вы? нет.. Простите, ради Бога, но я не могу сейчас выходить в свет, — Николай был обескуражен, смущен и взволнован, отчего поправлял свои локоны без надобности, теряясь в словах. Отказывать такому другу, единственному другу, было очень скверно. — Кто я, и кто те люди, что придут туда? К тому же, приглашали Вас, а я… — Ну хватит, Николай Васильевич, правда! Возьмите себя в руки. Ну же? Посмотрите на себя, — Анатолий Ильич глянул на него в упор, в ясные, светлые глаза. — Вы воспитаны, симпатичны, талантливы. Лишнего не говорите и тяготеете страстью к искусствам. Подобный приём — самое место для юных современников, стремившихся к самопросвещению. Не упускайте шанс познакомиться с нужными людьми. К тому же, Вам необходимо отвлечься от того, что Вас душит и как писателя, и как молодого человека. Нервно прикусив губу, Николай снова смотрел на уже черную кромку леса. Невольно возникала мысль: чего ему ожидать сегодняшней ночью? — Мне и правда нужно отвлечься.. — недолгое молчание. — Но что я могу рассказать о себе людям, если придётся случай? — Всё, что знаете о себе и что посчитаете нужным, чтобы знали другие.