Вверх по лестнице, ведущей вниз

4. 29 сентября. Изящное очарование воплощения Печали.       Вчера, пройдя таможенный контроль, прибыли остальные вещи Николая из дому, коие он решил оставить, не продав перед переездом в Петербург. Прислужные и Анатолий Ильич помогли занести в спальню коробки из тонких деревянных дощечек, сколоченных между собой. В первую очередь юноша воодушевлённо отыскал одну конкретную коробку. С благоговением подняв швейную машинку, Николай, поставив её на постель, осмотрел на целостность мелких и хрупких деталей после длительной перевозки. Всё было цело. Эту машинку, одну из первых самых миниатюрных и новых, подарила ему мать перед отъездом в Москву. Юноша в спешке успел сшить лишь пару шейных платков для неё в благодарность, а после, машинка ждала его полгода. Сейчас она стояла на столе, подготовленная к работе, а новые ткани аккуратными рядами были выложены на постели. Николай любил шить, делать выкройки, вышивать и вязать. В первые годы дамского пристрастия отец подшучивал над сыном, но прекратил, дабы не смущать.       Ткани на постели были самыми разными: хлопок, атлас, бархат — все исключительно высокого качества. Юноша с предвкушением рыскал в массивной резной шкатулке, подбирая наиболее подходящие нити. В планах было сшить изысканный воротник на застёжках позади.       Николай отмерил по заготовке чёрный атлас, отрезал лишнее и разместил ткань на подложке машинки. Он нащупал на полу педаль ступнёй и, крутя колесо, привёл машину в действие. Умелые руки плавно направляли сгиб ткани под шьющую иглу. Николай чувствовал истинное душевное умиротворение — рукотворный труд, требующий внимания, всегда успокаивал впечатлительного юношу. Следя за ходом шва, Николай тихо напевал некую мелодию. Шов подошёл к концу; он остановил колесо, убрал с педали ногу, но… Когда закончилась ткань, машина продолжала шить, путая нити между собой. Почти сразу опомнившись, Николай нагнулся под стол, взяв в руки педаль. «Неужели в неё что-то попало?, — подумал он, осматривая. — Даже если так, без управления она не должна…» Гул работающей машины на столе, над головой юного писателя, резко усилился — работа ускорилась. Чуть не набив шишку, Николай вскочил из-под стола, смотря, как игла яростно путает нити в невообразимый, безобразный ком. — Боже.. — выдохнул Николай, пятясь к стене. Рядом, по левую руку, было большое открытое окно, и Николай, не в силах смотреть на проявление чего-то нечеловечного, зловещего, отвернулся к окну, смотря на сад вблизи усадьбы. Казалось бы, обычный звук работающей машины в данный момент был одним из голосов самого Дьявола. Руки дрожали так, что Николаю осталось лишь обхватить самого себя, прижавшись спиной к стене. Или так было в действительности, или Николая довёл страх, но звук машинки стал невозможно громким. Дрожа и закрыв глаза, юноша опустил голову. «Это жестокий сон? — думал он. — Пусть это будет сном.. я схожу с ума…» — Святой, спаси, умоляю.. — шептал он, еле шевеля губами. — Страшно.. Убереги меня от Дьявола лукавого, от Сатаны безбожьей, молю тебя.. Губ неожиданно замолкает; в комнате тишина, прерываемая только встревоженным дыханием Николая. Открыв глаза, юноша посмотрел на недавно одержимую бесом машину, всё ещё прижимаясь к стене. Швейная аппаратура была безобидна на вид — острая игла замерла в воздухе на полпути, колесо не крутилось. Но что выбивало с толку, это отсутствие смотанных между собой нитей: безобразный клубок пропал, а нити были обрезаны.       Посмотрев на все издалека, юноша вздохнул. Дрожь отпускала тело. И только сейчас, когда слеза с характерным ощущением скатилась по щеке, Николай осознал, что плачет. Неуверенно разжав свою хватку на собственной талии, которую обхватил до боли от страха, он утёр слезы с лица и неловко поправил взъерошенные локоны. Если бы Николай узрел в этот миг себя со стороны, он был бы в изумлении от вида, насколько на самом деле он хрупок и изящен. Прекрасен в своем особенном очаровании…