13. Цепочка.
14 января 2018 г., 23:57
13.
14 марта.
Цепочка.
За всю ночь Николай не увидел ни одного сна, а очнулся с рассветом. От проведённой ночи в кресле боль затекшего тела послужила отрезвляющую роль: юноша, шикнув, откинул голову на спинку мебели и замер, а остатки дремы развеялись.
Был виден камин. В его лоне с прошлого вечера остались не дотлевшие листы и корочки, а также — горсть пепла. Яким трижды проклянет нерадивого барина, вычищая сор и залу́.
Через некоторое время юный писатель нашел силы поднять с кресла туловище. Застёгивая ворот рубашки, одергивая жилетку и приглаживая волосы, юноша подумал о своем слуге и вынес умозаключение: он сам, Николай, жалкий болван. Что же он наговорил вчера.. Продать татарам и выкупить без языка? о Господи!
«Я — ядовитый человечишка».
Юноша Якима звать не стал — решил минимум неделю всё делать самостоятельно: и воду по утрам греть, и рубашки выглаживать.
В дверь постучали трижды — тяжело и неладно, и тут же открыли.
— Изволили проснуться? — с насмешкой спросил Яким, выглядывающий из-за двери. «Вот, обидел.. даже в комнату не заходит» — тоскливо подумалось юноше. — Коли да, так выходите в столовую.
— Что? Зачем?
— К Вам приехал какой-то Яков Петрович. Говорит, следователь, с Вами имел удачу работать.
Николай тут же вскочил на ноги.
— Он давно ждет?..
— Явился минут десять назад.
Писатель взволнованно потер лицо руками.
— Скажи, что я сейчас приду. Ты хоть угостил его чем?
Лицо слуги вытянулось. Это осталось без внимания барина, расхаживающего по покоям в поиске гребня.
— Ясное дело.. — и поспешил выйти.
В столовую Николай спустился чуть позже ожидаемого — разогревал для умывания воду и переоделся в выглаженную одежду.
— Здравствуйте, Яков Петрович, — юноша сел за стол, против мужчины. Сам же гость пил кофий и ел горячий молочный омлет. Было очевидно, что трапеза только началась.
Яков сделал глоток и улыбнулся писателю.
— Доброго утра, Николай Васильевич. Как себя чувствуете? Обмороков больше не случалось?
— Нет.. Спасибо, вполне хорошо.
Следователь удовлетворённо кивнул, окинув заметно помятого юношу цепким взглядом.
— Вы простите, милейший, что я с утра, вот так вот запросто, — Яков выдержал паузу. — В общем-то, я заехал попрощаться. Уезжаю завтра к вечеру.. и, заодно, решил занести Вам Вашу вещицу.
— Мою вещицу?..
Отложив столовые приборы, Яков вынул из нагрудного кармана жилетки серебряную цепочку и протянул ее юноше. Украшение приятно холодило ладонь Николая. Цепь оказалась тонкой, изящной работы, с мелкими звеньями, переливающимися блеском на свету. Мужчина снова пил кофий, наблюдая за писарем.
— Но.. это не моя цепочка. Точнее, я вовсе не ношу ни часов, ни каких-либо украшений.
— Да? — удивлённо приподнял брови, — Мне подумалось, что Ваша. Нашёл ее на полу цирюльни, когда проводили арест Остапа. Предположил, что это у Вас она от сюртука отцепилась. Правда, часов рядом не нашлось.
Николай нахмурился. Он точно помнил, что Яков Петрович отбыл раньше него, и на аресте остались только он, Глеб Дмитриевич да двое рядовых. Хотя.. теперь писатель ни в чем не был уверен.
Все еще держа цепочку в ладони, юноша посмотрел на Якова с немым вопросом, вызывая усмешку.
— Ну, ладно Вам, Николай Васильевич, оставьте вещицу себе.
Робко улыбнувшись, Николай прибрал цепочку в свой нагрудный карман.
— Благодарю..
Некоторое время они молчали. Яков продолжал трапезу, а Николай наблюдал за пальцами в нескольких перстнях, ловко орудующими столовыми приборами. К слову, трапезничал мужчина занятно — с особым аппетитом, красиво. Николай и сам чуть было не заимел желание к завтраку.
— А.. куда же Вы уезжаете? Простите, если лезу не в свое дело..
— В Полтавскую губернию, по делу. И дело это, чувствую, будет самым интересным за всю мою службу.
Говорил Яков об этом с улыбкой и блеском в темных глазах, а голос приобрёл азартный тон. Николай убедился, что известный следователь взаправду увлечён своей работой, словно личным досугом.
Полтава, совсем рядом — Миргород. И его осенило.
Яков Петрович, по-этикету использовав салфетку и подхватив в руки трость, поднялся. Чуть склонив голову, следователь будто и вовсе не замечал рассеянность в льдистом взгляде писаря.
— Признателен за прием, голубчик, — улыбнулся, надевая перчатки. — Берегите себя, ибо на пол Вы заваливаетесь в обмороках опасно.
— Яков Петрович, подождите!
— Что?
Николай тоже вышел из-за стола. Дышалось тяжело.
— Вам же.. наверняка, понадобится писарь?
Яков с заинтересованным взглядом сложил руки на трость.
— Вы предлагаете свою кандидатуру, так понимаю?
— Я.. хорошо знаю эти места, — юноша нервно улыбнулся, смотря на мужчину с открытой надеждой. — И для меня будет честью помочь Вам.
Следователь коротко кивнул.
— Смотрите сами, Николай Васильевич. Дело сложное, дорога дальняя. К тому же, эти Ваши обмороки..
Николай заметил, что на него смотрели не просто ожидающе — следователь, вопреки извилистому ответу, определённо хотел, чтобы писарь поехал с ним.
— Не стоит волноваться, я справлюсь и.. не причиню Вам неудобств. Обещаю.
Яков невольно улыбнулся уверéниям Николая.
— Что ж, Ваше решение, милейший. Не утруждайте слугу, ибо поедем мы вместе, в моей бричке. Возьмите всё необходимое, — выделил тоном, — и в пять часов вечера будьте готовы.
И, откланявшись, Яков Гуро удалился, постукивая каблуками ботинок и оставляя Николая наедине с трепещущим сердцем и цепочкой без часов.
