Весенние дети

Королевская Гвардия — древний и почётный орден. Легендарные Белые Плащи, те, что денно и нощно охраняют королевское семейство и те, что обычно являются лучшими бойцами во всём Вестеросе. Эртур помнит их имена наизусть: Меч Зари, сир Эртур Дейн, в честь которого его назвали. Сир Барристан Селми, прозванный Отважным. Герольд Хайтауэр, Ливен Мартелл, Освелл Уэнт, Джон Дарри. И другие прославленные рыцари, что не замарали своих белоснежных плащей. С пяти или шести лет Эртур Ланнистер мечтает стать членом Королевской Гвардии, быть одним из легендарной семёрки короля Эйегона. И только к пятнадцати годам он делает шаг навстречу своему главному желанию. Эртур прощается с матерью, отцом и пишет длинное письмо сестре. Джоанна сейчас в Долине, и ей наверняка непросто живётся среди высоких гор. Чернокрылый ворон несёт счастливые вести в Орлиное Гнездо, а Эртур Ланнистер, юноша пятнадцати лет от роду, отправляется в Красный Замок.

***

В столице тёплая осень, и стены дворца алеют ещё ярче на фоне бледно-серого неба. Эртур побаивается этого места, будто маленький, и благодарит Семерых за дядю Тириона, а по совместительству — десницу короля. Прежде они виделись редко, но сейчас, когда Эртур живёт в столице, проводят вместе довольно много времени. Если он не тренируется с кем-то из гвардейцев, то почти наверняка обсуждает что-то или читает в компании дяди. Эртур не любит книги, он вообще ничего, кроме звона стали о сталь, не любит. Но лорд-десница настойчив, а принцесса Рейла, что обычно составляет им компанию, слишком прекрасна. Её младший брат, принц Эйемон, то и дело просит Эртура научить его сражаться, и тот только улыбается, говоря «обещаю».

***

Эртур старается отразить удар меча, но не успевает сделать этого и падает, больно ударяется рукой о плитку, шепчет ругательства. Гвардеец добродушно смеётся и хлопает парня по плечу. — У тебя почти получилось, малец, — он говорит серьёзно, хотя на губах и играет улыбка, — нам нужен такой, как ты. И уходит. А Эртур остаётся, оглядывается и видит стоящего чуть поодаль дядю. Рядом с десницей — юная принцесса, нежное создание с фиалковыми глазами и серебряными локонами, плавно спадающими на плечи. — Ты неплохо сражаешься, — Тирион ухмыляется и задумчиво глядит на племянника, — но ты уверен, что хочешь стать королевским гвардейцем? Эртур серьёзно кивает, но зачем-то смотрит на принцессу. Всего секунду, не больше, но внутри будто пожар разгорается. Резко отводит взгляд, отворачивается и хочет уйти, убежать подальше отсюда, от глаз дяди или его вечной спутницы. Ноги подкашиваются, а щёки горят, будто отвесили пощёчину. Эртур чувствует себя идиотом, самым последним идиотом во всём Красном Замке. — Мой отец хотел узнать, как вам столица. И приглашает на ужин в Малом Чертоге, — принцесса Рейла делает шаг навстречу и как будто бы тоже волнуется, когда передаёт это простое, совершенно невинное приглашение. — Передайте Его Величеству, что я обязательно приду, — Эртур вежливо кивает, старается не смотреть в лиловые глаза принцессы, а через несколько секунд наконец уходит. Вечер будет испорчен, в отчаянии думает он. Послать бы в пекло этот ужин, но нельзя, запрещено, только дурак откажет в чём-то королю. Дядя сказал Эртуру об этом в первый же день, но теперь даже лорда-десницу, самого умного человека в столице, видеть не хотелось. Королева терпеть меня не может, думает парень, а её любимый сынок — тем более. Принц Рейегар ненавидит Эртура почти открыто с тех самых пор, как он объявился в столице, и это не нуждается в каких-либо доказательствах. Зовёт ланнистерским ублюдком или отродьем Цареубийцы, смотрит свысока, будто бог какой, и при любой возможности говорит, что не нужен ему такой гвардеец. Король и принцесса Рейла относятся к Эртуру хорошо, но в противостоянии два к двум исход неясен. Эртур надевает лучший дублет, ало-золотой, с гербом Ланнистеров. Он ещё не гвардеец, просто мальчишка, но знатный, не какой-то уличный сирота, над которым можно издеваться. Эртур старается выглядеть согласно статусу, чтобы принц Рейегар не позволял себе лишнего. — Можно войти? — он слышит негромкий стук в дверь, открывает и видит молодого мейстера. Мужчина сжимает в полной руке свёрнутый лист пергамента. — Что-то случилось? — Ворон из Бобрового Утёса, — мейстер учтиво кланяется, отдаёт бумагу и бесшумно уходит. Эртур улыбается, когда, устроившись на кровати, разворачивает лист. Пишет отец, и каждое слово отдаётся теплотой в сердце. Он спрашивает сына о том, какова жизнь в столице, интересуется о его успехах в бою и спрашивает, не передумал ли ещё вступать в эту несчастную Гвардию. Вы с дядей сговорились, что ли, думает Эртур, пряча улыбку. Отец пишет и о матери, и о том, что на днях к ним в гости пожаловал сир Бронн Черноводный, после войны с Иными получивший всё-таки земли и небольшой замок где-то в Западных Землях. Эртур помнит Бронна — весёлого простоватого наёмника, что предлагал ему напиться найденным в одной из кухонь Утёса красным дорнийским. Эртуру тогда было лет двенадцать, и всё было гораздо проще, чем сейчас. Он откладывает письмо в сторону, намереваясь вскоре ответить, и идёт к двери. Нельзя опаздывать на ужин, если пригласил сам король.

***

— Так как ты находишь столицу, Красный Замок? — спрашивает Эйгон, когда Эртур с опаской усаживается за стол. По правую руку от короля — его царственно-надменная супруга, а рядом с ней — принц Рейегар. Маленький Эйемон, едва достигший семилетия, устроился между старшими братом и сестрой. Принцесса сидит недалеко от Эртура, и эта мысль хотя бы немного поднимает настроение. — Всё хорошо, Ваше Величество, — произносит он ровным тоном, жалея, что рядом нет дяди. Он бы точно знал, что стоит говорить королю. Эйгон кивает, и Эртур тянется к блюду с ужином — запечённой с чем-то рыбе. — Вам помочь? — и только принцесса замечает, что злосчастное блюдо стоит слишком далеко от будущего гвардейца. — Да, если можно, — Эртур тепло улыбается и глядит на Рейлу с благодарностью, — спасибо теб… Вам. Принц Рейегар на другом конце стола удивлённо приподнимает бровь. — Ты уверен, что хочешь стать королевским гвардейцем? Им, знаешь ли, немного запрещено вступать в… Отношения. Тем более с особами королевских кровей. Эртур чувствует, что едва не давится рыбой. Да что он о себе возомнил?! — Вы последний человек, с которым бы я стал советоваться по этому вопросу, — сжимает руки в кулаки и уже через мгновение чувствует на себе ненавидящий взгляд принца. — Я не потерплю такого отношения! — Рейегар встаёт из-за стола, намеревается уйти, но мать кладёт руку ему на плечо и почти насильно усаживает обратно. Королева Дейенерис кажется на удивление спокойной. — О каких отношениях может идти речь, если ты, — она серьёзно глядит на старшего сына, — скоро заключишь помолвку с Рейлой? Эртур замечает, что король отчего-то нервный, будто задумал что. — Помолвку?! — принцесса широко раскрывает глаза, мотает головой и едва не плачет. Рейегар тоже не кажется довольным, но с противной усмешкой глядит на Эртура. Сверху вниз, как это бывает обычно. Эртур будто бы не обращает внимания, но где-то глубоко в душе мечтает проткнуть Рейегара Таргариена мечом, чтобы посмотреть, из чего на самом деле состоит его чёрная, прогнившая насквозь душа. — Мне нужно уйти, — произносит тихо, чтобы не заметили, как душит ярость. И удаляется, проклиная Красный Замок вместе со всеми его жителями.

***

Проходит день или два, но Эртур не может забыть тот ужин. Не понимает, не принимает того, что принцесса Рейла и принц Рейегар помолвлены, что станут мужем и женой, будут делить ложе, растить детей… Принцесса, его серебряная принцесса — теперь чужая невеста, обречённая на жизнь с этим полубезумным принцем. От одной мысли хочется сломать всё, сжечь, убить, уничтожить и исчезнуть, очутиться где-нибудь на севере, на краю разрушенной Стены. Эртур идёт вдоль двора Красного Замка, не зная даже, куда и зачем. Не видит ни смысла, ни цели, вообще ничего и никого не видит. Смотрит куда-то под ноги и поднимает глаза только тогда, когда с кем-то сталкивается. Винит себя, ругается тихо-тихо и, подняв голову, видит растерянную принцессу. — Извините, — говорит негромко, — сейчас помогу. Она, вероятно, несла его дяде книги. Четыре увесистых тома о жизни каких-то королей, её предков. Тяжёлые книги выпали из тонких слабых рук принцессы, а она даже среагировать не успела. — Нет, не надо, — отвечает тихо и отчего-то отводит глаза, — я… Я сама. А ведь с того дня они даже не разговаривали. Эртур не слушает, помогает поднять книги и говорит, что сам отдаст их дяде. Принцесса только кивает, но, когда он собирается уйти, резко хватает за руку. — Знаешь, — говорит сбивчиво, — белый тебе не к лицу. Совсем. И убегает куда-то вдаль, не сказав больше ни слова. Эртур на секунду останавливается, всё ещё ощущая мимолётное прикосновение её нежной руки. Быть может, он и правда поторопился с решением?