Весенние дети

В Винтерфелл вновь приходит зима. Вокруг холодно, снежно и по-своему волшебно, как будто попадаешь в одну из сказок, но не страшную, о Короле Ночи и оживших мертвецах, а напротив — светлую, добрую, как поцелуй матери на ночь. Лиарра выходит во двор замка и закрывает глаза от удовольствия. Дышит свежим прохладным воздухом, ловит тёплыми ладонями снег и задорно улыбается, на миг забывая обо всех своих проблемах, печалях и несчастьях. На её волосах тают серебристые снежинки, но оседают на покрытых тёплым серым плащом плечах и танцуют вокруг свой вальс. Лиарра любит снег. Всегда любила. Сквозь белую пелену девочка видит бледные очертания, и улыбка вмиг сползает с лица, огонь в серо-зелёных глазах меркнет и потухает, как догоревшая свеча. Она не видела их уже давно, и, по правде сказать, специально не искала встречи. Старалась забыть и не вспоминать о том, кого может встретить в пределах каменного чертога Винтерфелла. Но теперь через серебристо-белую завесу снегопада на Лиарру вновь смотрит прекрасная девушка в венке из зимних роз, и девочка понимает: они не забыли о ней, и никогда, наверное, не забудут. Как и она о них. Это вечное колесо, замкнутый призрачный круг, из которого ни выбраться, ни разорвать его, ни разрезать кинжалом из валирийской стали. — Миледи Лианна, — шепчет Лиарра, улыбаясь сквозь слёзы. И девушка как будто бы кивает, протягивает бледную руку и вновь, как прежде, тянет вниз, в крипту. Мы ждём тебя, мы скучаем, как будто говорят её безмолвные уста. Но Лиарра одёргивает руку, будто коснувшись пламени, и разворачивается, убегает домой, лишь бы только не встретиться с ними вновь. Она не боится, нет. Просто хочет забыть.

***

— Через несколько дней к нам приедут лорд и леди Талли из Риверрана, — вдумчиво разглядывая принесённое чернокрылым вороном письмо, произносит отец. Мать кивает, радуясь, вероятно, что в Винтерфелл прибудут гости, а маленький Бенджен и вовсе хлопает в ладоши, подпрыгивая, словно мяч. Лиарра стоит рядом и понимает, что ей совершенно безразличны эти Талли. Она не любит гостей, но постарается вообразить приветливую юную леди, чтобы произвести не самое худшее впечатление на них. Лиарра помнит высокого рыжеволосого Бриндена Талли, с которым разговорилась во время турнира в Штормовом Пределе, и всё-таки улыбается — едва заметно, уголками губ, но достаточно, чтобы хоть немного поднять настроение. Гости прибывают чуть позже положенного срока, недвусмысленно ссылаясь на метель. Лорд Эдмар отчего-то печален и будто бы подавлен тяжестью холодных стен Винтерфелла, но леди Рослин, невысокая и хрупкая женщина, кажется почти уверенной в себе. Или хочет казаться — Лиарре, в общем-то, нет до неё дела. Но девочка замечает, что с ними прибыл только Бринден, второй сын лорда и леди Талли. Она учтиво приветствует его и видит, как в голубых глазах парня мгновенно зажигаются счастливые огоньки. Ему, должно быть, тринадцать или четырнадцать лет. Он не то, чтобы красив и не то, чтобы очень умён, но весел, улыбчив и добр. Когда лорд Эдмар чуть хмурится, а леди Рослин подбирает подол плаща, будто бы решаясь что-то предложить, Лиарра отчего-то сразу понимает, что произойдёт дальше. Мозаика складывается в её голове, и девочка ничуть не удивляется, когда кто-то из четы Талли предлагает заключить союз между Севером и Речными Землями, сделав Лиарру невестой Бриндена. Брандон Старк не спешит давать согласие, только вопросительно и чуть рассеяно, как бывает всегда, смотрит на дочь. — Нам нужно подумать и обсудить этот вопрос, — говорит он негромко, — а пока отдохните, проведите несколько дней здесь, вам ведь некуда торопиться. Отец говорит абсолютно бесстрастно, но нотки волнения всё же угадываются в его голосе, и Лиарра задумывается, что же это может значить. — Думаю, молодым людям стоит пообщаться, — произносит леди Рослин и подталкивает сына в бок, — прогуляться, поговорить… Бринден Талли встаёт, протягивает Лиарре руку, и она с учтивой улыбкой принимает её.

***

Они вновь гуляют и говорят обо всём подряд, не замечая времени. Лиарра улыбается, стряхивая снежинки с рыжих кудрей Бриндена, и думает, что может стать самой обыкновенной леди, если только захочет этого. Может забыть и призраков, и людские пересуды, и холодную крипту, где когда-то было уютнее, чем в собственной спальне. Время тянется быстро-быстро, как будто его ускоряют намеренно, и Лиарра, в очередной раз поднимая голову, видит иссиня-чёрное небо и полную луну. — Звёзды здесь светят ярче, чем в Штормовом Пределе, — замечает Бринден с улыбкой. Лиарра видит его также ясно, как днём. Свет из окон замка попадает во двор, а возле скамейки, на которой они сидят, одиноко, но ярко горит фонарь. — Наверное, так и есть, — задумчиво говорит она, — а… Ты слышал предложение родителей об альянсе? — спрашивает быстро и неожиданно даже для себя, прикрывая алеющие щёки ладонями. Бринден только кивает. — Я был бы счастлив стать мужем такой прекрасной леди, как ты. Лиарра улыбается, но всего на мгновение. Она ведёт плечами и вздрагивает будто от холода или порыва ветра, поворачивает голову чуть влево, дальше от Бриндена, заметив что-то в свете фонаря или снежинках. Рядом с Лиаррой оказывается парнишка, подозрительно напоминающий её без пяти минут наречённого. Он растягивает губы в печальной улыбке, пытается дотронуться до волос Лиарры, но не может, и её вновь, как годы назад, одолевает странное гнетущее чувство. К горлу подступает ком, и говорить становится слишком сложно. — Рикон, — шепчет, еле сдерживая слёзы, — и ты здесь… Они теперь одного возраста, замечает Лиарра. Но он никогда не будет старше, он навсегда останется мальчишкой, призраком Винтерфелла. В то время, как она может стать самой настоящей леди, выйти замуж за лорда, родить детей… — С кем ты разговариваешь? — Бринден осторожно сжимает ладонь Лиарры и с тревогой заглядывает в глаза. — Ни с кем, — отвечает отстранённо и холодно, будто посыпает каждое слово ледяной крошкой. Лиарра отводит взгляд и глядит на небо, потом — на Бриндена и Рикона. Они на удивление похожи — те же осеннего цвета кудри, те же приятные черты лица, живые голубые глаза… Это не смешно, думает она, кутаясь в плащ. Это совсем, совсем не смешно. Они с Бринденом сидят на скамейке ещё около получаса, изредка переговариваясь о чём-то. Но Лиарра вновь закрывается, прячется в свой внутренний мир, как моллюск в раковину. Снова возвращается к тому, с чего начала — к маленькой девочке, которая видела привидений. Она понимает, что весь путь, проделанный ею, чтобы избавиться от этого, бесполезен, и на щеках стынут солёные слёзы. Бринден уходит тихо, почти бесшумно, оставив Лиарре лишь непонятную горечь и недосказанность. Она вновь видит Рикона, а потом — и Робба, и леди Лианну, и дедушку с бабушкой тоже. Они стоят возле заснеженной скамейки, окружив Лиарру кольцом, и словно стараются сказать, донести что-то важное. Воздух вокруг замерзает и неуловимо горчит, а Лиарра, вдыхая его и оглядываясь по сторонам, пытается сдержать подступающий плач. Она не может отделаться от призраков, от своей сущности, от важной части самой себя. Но жить с ними спокойно не может тоже, сразу же становясь странной и отчасти сумасшедшей. Даже в несчастном и ни в чём не повинном Бриндене Талли она видит Рикона, и от этого сердце болит только сильнее. Лиарра смотрит то на призраков, то на звёздное небо, сияющее тысячами горящих точек. Стирает слёзы тыльной стороной озябшей ладони и шепчет, глядя в никуда: — Когда звёзды заплачут, а солнце покроется льдом, когда зима поменяется местами с летом, когда время прекратит свой бег, а жизнь остановится, чтобы начаться снова… Тогда это прекратится, и я перестану видеть вас, — она смотрит на призраков долгим невидящим взглядом, — или, — улыбается сквозь слёзы, — или вы вновь станете людьми из плоти и крови, и мы будем вместе.