S(l)ave

С момента победы над Волдемортом и долгого суда с участием десятков его приспешников прошло уже несколько лет; Гарри успел закончить Хогвартс, академию авроров и успешно потрудиться на ниве очищения Англии от магических преступлений самого разного толка. Слава Мальчика-Который-Выжил померкла и начала забываться, сменяясь славой аврора Поттера, лучшего из защитников магического мира от сил зла, и этот ореол непримиримого борца с магами, ступившими на путь зла, обещал становиться со временем ярче и ярче, тем более, что после развода с Джинни работе можно было отдавать все свободное время за вычетом шести часов сна и быстрых перекусов. Школьные дела стирались из памяти, за бесконечными погонями и расследованиями видеться со старыми друзьями не получалось, да и что интересного в том, чтобы раз за разом вспоминать о страшных детских приключениях и выслушивать сетования на нынешнюю скучную жизнь? Преступники прошлого, Пожиратели Смерти, давно сидели в Азкабане, — кроме тех, кто погиб во время битвы, — и победа над Волдемортом превращалась в старую сказку. Именно поэтому, получив однажды приказ сверху сопроводить учреждённую неуемной Гермионой комиссию по оценке качества содержания осуждённых, содержащихся в Азкабане, Гарри почувствовал себя так, будто призраки прошлого ожили и потянулись к нему, навевая холод и тоску. Унылое хождение по коридорам можно было скрасить общением с Роном, который, судя по списку, входил в состав комиссии, — но тот не явился, видно, не жаждал повторной встречи с дементорами. Прилетев к стенам Азкабана за полчаса до нужного времени, Гарри решил, что Рон струсил совершенно зря: при свете весеннего солнца тот выглядел совершенно не страшным, скорее, древним одиноко стоящим замком, затаившимся среди высоких каменистых скал и густых лесов в горах Шотландии. Дементоры не появлялись, а может, это он смотрел по сторонам невнимательно, — но даже если бы и подлетела к нему черная тень, вызвать патронуса не представлялось большой сложностью. На входе его встретил старый знакомый — бывший школьный завхоз, сквиб Филч, сгорбившийся и поседевший до белизны. — Ничего себе! Добрый день, мистер Филч. Не ожидал вас встретить здесь. Как случилось, что вы не работаете в Хогвартсе? Сами решили сюда перейти? Но тот не ответил ему, разве что поклонился еле заметно в ответ на приветствие и прошамкал что-то неслышно себе под нос. Что ни говори, характер его остался все тот же, если стал не хуже, — но тех, кто тут сидел, жалеть не приходилось, и мрачный привратник наверняка был меньшей из их печалей. Внутри Гарри встретился со службой охраны, тремя пожилыми магами и ещё одним, чуть помоложе: — Как видите, мистер Поттер, служба здесь не сахар: молодежь не очень-то жаждет попасть сюда. Сами понимаете, и при свете дня место непрезентабельное, а уж в ночное дежурство, когда на службу заступают дементоры, и вовсе... — Идёшь на обход — знай отгоняй их патронусом. Это ладно. Но и подопечные один другого краше. Несёшь им, бывало, миски с баландой, сам думаешь: ещё и кормить вас, выродки, по три раза в день. — О, — Гарри не нашёлся, что ответить, но чуть позже пришла дельная мысль: — А какая проблема для вас самая серьезная? Просто лично знаю Гермиону, то есть, миссис Уизли, и могу ей передать на словах, и, может быть, добьюсь большего понимания. — Да? — оживился глава охраны. — Тогда передайте миссис Уизли, что мы понимаем все, но у нас тут тюрьма, понимаете ли, тюрьма, а не лазарет, мать его! Кхм. Простите. — Да ничего, а в чем, собственно, состоит проблема? Сложно перевозить заключённых в св.Мунго? — Да это-то полбеды, — тот махнул рукой, — как быть с тем, кого... Его едва видным, но все же замеченным жестом подпихнул под бок второй напарник. — Что случилось? Продолжайте! — Извините. Не стоило говорить. — Говорите уже, гиппогриф вас дери! — Нет, нет. Нельзя. Запрещено. — Я — начальник лондонского подразделения аврората, и не беспокойтесь, знаю, что такое тайна и о чем не следует болтать. Так что докладывайте, черт возьми! Тем более, если у вас с этой неведомой вещью проблемы! — Ну, может, мне и влетит от начальства, но я все же расскажу. Так вот. Что нам делать с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — Что?! Сперва он, естественно, решил, что это шутка. Эвфемизм. Косноязычие охранника, который несет невесть что. — Он же умер! — Ну, формально — да, — замялся охранник, — но вот по факту — нет. Просто директор МакГонагалл запретила напоминать вам об этом... Но она говорила, вы и сами должны были понимать. — Подождите, стоп, стоп, стоп! Так он жив? Как так вышло? — Когда вы уничтожили крестражи, Темный маг Волдеморт погиб, но сущность его осталась. Душа, видно, оказалась неделима. А может, какая-то ее часть оставалась в его теле, — но суть в том, что через несколько дней на месте смерти осталось существо, то есть, сущность, — полумертвая, с трудом способная даже дышать, не то что двигаться, похожая на кошмарного ребёнка. Как? Неужели правда? Гарри вспомнил беседу с Дамблдором и увиденное им за гранью жизни, где то, что осталось от Волдеморта, походило и впрямь на новорожденного демона. Который, как выяснялось сейчас, был зачем-то отправлен обратно сюда, на землю. — Но старая леди МакГонагалл запретила выхаживать или исцелять его и приказала тут же отправить в Азкабан в режиме секретности, — продолжал охранник. — Первое время его, Волдеморта, все-таки держали в специальной палате в Мунго, но потом, как только медики выходили его, обязанность наблюдать за тем, кто был самым страшным преступником в магической Англии, живо перешла к нам. — Просто не верю. Может, это ошибка? Могу я посмотреть? — Ну что ж, сами напросились. — Может, не стоит? — возразил другой. — В конце концов, аврор Поттер имел с ним дело, так что стоит опробовать. Старший достал связку ключей на толстом кольце и направился к выходу из комнаты охраны; следом за ним пошли и остальные. Они долго поднимались на самый верх по истёртым ступеням, шли по бесконечному коридору, наверное, полчаса, открывая шлюз за шлюзом на пути, пока не приблизились к маленькой двери с окошечком величиной дюйма два на два, никак не больше. Что он увидит сейчас за ней? Страшное бледное лицо человека-змея с алым огнём в глазах? Или нет? Проскрежетал ключ, дверца на окошке открылась и Гарри не без замирания сердца взглянул внутрь. Там было светло, но, несмотря на это, Волдеморта он заметил не сразу. Но, присмотревшись получше сквозь очки, он обвел каморку испуганным быстрым взглядом и заметил, что на кушетке и впрямь кто-то лежит: светлое покрывало обрисовывало контуры длинной худой фигуры. Грудь поднималась и медленно опускалась — значит, он дышал. Лица видно не было, — наверное, к счастью. — Так что уже почти семь лет он находится у нас... — И знали бы вы, как нам это надоело! — Я знаком с его магией и могу поставить магические экраны на камеру, если нужно. — Если бы беда была в этом! Но нет. Магии мы не наблюдали — больше того, я думаю, что он теперь — сквиб. А проблемы у нас обычные, бытовые: он не ест сам, не встаёт, к тому же ослеп недавно. Это ад. Ухаживать за ним мы не нанимались. Раздать ужин, обед и завтрак? Да легко! Но ставить инъекции эфедрина? Увольте. Одним словом, большую часть времени он лежит в палате, связанный по рукам и ногам по приказу Министерства, и мы не можем даже вызвать к нему колдомедиков, поскольку приказом запрещено оказывать ему помощь, а по документам он как бы и вовсе мертв. — А что, он очень плох? — Ну, можете посмотреть сами, если хотите. — Можно пройти к нему? Отоприте, будьте добры. — Сейчас. Дайте отыскать ключ... В камере омерзительно пахло мочой и прочими выделениями — и вместе с тем было холодно, как снаружи: оставалось гадать, каково тут зимой. Возможно, с потолка свисали сосульки, а стены покрывались изморозью. В такой обстановке и здоровый заболеет за считанные минуты. Гарри поёжился, но ступил на порог и вошёл, держа палочку наизготовку, опасаясь, что враг из последних сил кинется на него, но тот только повернул лицо, бледно-серое, как грязная простыня, и по спине Гарри Поттера вновь пробежала дрожь, но уже не из-за холода. Узкие щели плоского носа потянули воздух, рот приоткрылся, демонстрируя сточенные пеньки зубов, и хотелось закричать от ужаса, как в детстве, поскольку лицо было таким же самым, что и тогда, один в один, будто он и не побеждал его никогда, и все было бессмысленно, потому что Волдеморт остался тем же... Кроме глаз. Глаза были закрыты бельмами, белыми, сплошными, тогда Гарри понял, что он его не видит. Впрочем, встать он бы не смог ни в коем случае: подойдя ближе, он увидел, что тот привязан к своей кушетке и пристегнут наручниками. Запястье, на котором болтался браслет наручников, казалось не толще ветки, а ладонь на контрасте с ним выглядела крупнее, с тонкими пальцами, каждый из которых кончался когтем. Тощий, как живой скелет, Волдеморт хрипел, пытаясь вдохнуть поглубже, будто силился выговорить что-то, но никак не мог, и тут же закашлялся надолго. Облизнулся, сглатывая мокроту, и Гарри увидел кровь. Покрывало все тоже было в засохших бурых потеках крови. Больше он не разглядел ничего: поскорее вышел из камеры, сдерживая тошноту. Вышел по стенке, привалившись к холодным каменным стенам, и попытался отдышаться. Ему казалось, что запах крови с мочой, кажется, въелся намертво и был даже на языке, превратившись в прогорклый привкус, который будет преследовать ещё долго. Начальник охраны поймал его ошалевший взгляд и с виноватой улыбкой пожал плечами: что я, мол, могу сделать, уж так, есть как есть. — Ужасно. Это ужасно. Что у него с глазами? — Ослеп после первой встречи с дементором. Не знаю, как так вышло, знаю только, что тот приблизился к нему, попытался напасть, и мы его, каюсь, не отогнали, — думали, чем дементор сможет поживиться у Тёмного Лорда? Но тот будто бы прошёл сквозь него, а затем ослеп. Такие вот дела, — подытожил старший, — так что помогите нам, если можно. Гарри выдохнул, собираясь с силами после встречи с кошмаром наяву. — Ваша новость меня, если честно, шокировала, но я подумаю и обязательно решу, что делать. — Зря мы, наверное, рассказали вам обо всем, мистер Поттер. Лучше забудьте. Могу представить, как влетит... — Нет! Ни в коем случае. Я должен был знать давно. Мог бы сам догадаться, поскольку видел кое-что там, за чертой... но раз уж вышло так, сам придумаю, что делать. Но вариантов было немного. Перво-наперво он направился к колдомедикам, где седовласый глава экстренной медицинской службы сообщил, что у них и впрямь имеется приказ Министерства Магии о том, преступник Том Реддл, именуемый Волдемортом, признан мертвым, а им самим запрещены любые манипуляции по его лечению или другим любым способам поддержать жизнь. — Не понимаю, почему вас вообще заботит его судьба, мистер Поттер. Уж кто-кто, а вы пострадали от него более других. Быть может, нынешние страдания — его путь к исправлению, как знать? — Да ведь он может умереть! — Не умер же до сих пор, верно? — пожал плечами колдомедик. — Что удивительно, на самом деле! — Больше того, я думаю, умереть он и не может: неспроста высшие силы дали ему воскреснуть вновь. — Но вы же выхаживали его в начале, мне рассказали! — Ровно до тех пор, пока об этом не прослышала мисс МакГонагалл и не подала жалобу. В любом случае, место его, как убийцы и истязателя, — в Азкабане. Разве вы не согласны? Ну, даже если и нет, у нас есть приказ — и нарушать его, поймите сами, не с руки... Дальнейшая беседа не имела смысла, и Гарри ушёл оттуда прямиком в Министерство. Новый Министр Магии принял его быстрее, чем обычных просителей, но и он сперва ответил решительнейшим отказом. — Как? Лечить проклятого всеми преступника, помогать ему? Зачем? — Но вы же не препятствуете в этом остальным бывшим участникам его дел! — Они действовали под его руководством, некоторые — под Империо... — Например, Малфой? Тьфу! Даже не напоминайте, неприятно слышать. — Тем не менее, его роль вторична, главным был именно Волдеморт, и он подлежит наибольшему наказанию. — Как вообще вышло, что я ничего не знаю о том, что он выжил, ответьте? — Ну, в силу того, что вы были несовершеннолетним, нами и директором вашей школы решено было сохранить новость в тайне, чтобы вы не беспокоились, так сказать, смогли закончить школу без стресса и волнений, а потом все подзабылось. — Но зачем, он же бессилен что-либо сделать, и условия, адские условия, я был там: он лежал передо мной в конвульсиях, прикованный к кровати, в луже, я извиняюсь... — Довольно, мистер Поттер, — оборвал его министр, — глава экстренной медицинской службы сказал вам, что если они не оказывают ему помощь, то так тому и быть, это — тюрьма, не курортный пансионат. — С учётом того, что он не может умереть, как я понял, наказание становится бесконечным. Какой смысл в бесконечной боли, скажите мне, господин министр? — Ну... — Я всегда считал, что смысл заключения — в том, чтобы преступник осознал ужас содеянного и раскаялся, а затем вступил на путь исправления, разве нет? — С учётом того, что многие осуждены, как и он, пожизненно, смысла в ваших словах немного. — Но они хотя бы не страдают так, как он! — Многие уже умерли. Лестрейндж, например. — Видите? Они хотя бы могут прекратить эту боль. Но для него умирание бесконечно на протяжении семи с лишним лет. Это ад на земле, как он есть. Так вот, не слишком ли много вы на себя берете, если решаете за господа бога, кто достоин ада, а кто — нет? — Вы передергиваете. Это приговор, вынесенный судом. Предлагаете не судить никого? Странно слышать это от аврора. Какой тогда смысл в том, чтобы заниматься вашей работой? И что вы мне предлагаете? — Предлагаю положить конец бесконечной боли. — Да? И как же? — Да как угодно! Хоть сам заберу его из тюрьмы — ему там не место. — Преступника? Просто так, к себе? Немыслимо! — Вы, мне кажется, говорили, что во всех официальных документах Лорд Волдеморт мертв, так вот, я, может быть, хочу забрать тело себе? — Но в действительности-то он жив. Хоть и невменяем. — Он, во-первых, мой дальний родственник по отцу. Во-вторых, во мне была частица его души, мы имели тесную связь, может, он и жив лишь потому, что остался жив я? Он зависит от меня. — И не побоитесь? — Вы сами знаете, что я аврор, и защиту от тёмных сил изучил как никто другой. — Хорошо, предположим, так. Вы понимаете, что если он сбежит или сотворит нечто страшное вновь, отвечать за его действия станете вы одни, мистер Поттер? — Без сомнения, господин министр. Мне уже не семнадцать лет, и я вполне готов брать на себя ответственность. — Что ж... Не скрою, Азкабан давно шлёт жалобы — с ним никто не хочет возиться. Люди слишком предубеждены, ненавидят его. Не знаю, как вы справитесь. В голову министра магии закралась было мысль о том, что Поттер, может, и спасти-то его хочет только лишь для того, чтобы расквитаться как следует с убийцей своих родителей, с тем, кто желал убить его самого все детство, — но тут же ее сменила другая, прошептавшая, что тогда они разом избавятся от очередной мороки. И он согласился.