S(l)ave

Но на следующий же день из министерства пришла стандартная вежливая отписка: "В ответ на ваш запрос сообщаем, что мера наказания для заключенного Тома Реддла на домашнее содержание не может быть изменена ввиду состояния здоровья заключенного", — было написано и ещё что-то о невозможности выполнить его просьбу таким же канцелярским языком, только усиливавшее самое дурное впечатление об этой дурацкой отписке. Значит, министр пошел на попятный. Обычная чиновничья трусость, страх, как бы чего не вышло, лживая боязнь сказать ему "Нет!" в лицо. А может, министр просто не сумел договориться с Визенгамотом. Если бы только жив был Альбус Дамблдор! Или нет? В том случае Гарри не миновать было бы долгой душеспасительной лекции на тему того, как глупо пытаться исправить закоренелого негодяя и воплощенное зло. "Что ты хочешь исправить в себе, Гарри? — спросил покровительственным фирменным тоном бывший директор внутри его головы. — Ведь ему ты не поможешь в любом случае". Но Гарри не поверил этим его словам. Может, потому что Дамблдор был давным-давно мертв, может, потому, что ему самому дело шло к тридцати годам, и он давно не строил волшебных иллюзий насчет мира всеобщего благоденствия, — просто делал, что мог, для того, чтобы зла стало меньше. А непрекращающееся страдание — разве не зло? Потом, он помнил о связи с Тёмным Лордом; помнил, как поразило его известие о том, что он сам — крестраж и как он боялся убить себя ради смерти Темного Лорда. Но тогда он, несмотря на частицу его души, остался жив, а Волдеморт, цеплявшийся за неё, — как видно, тоже. Гарри видел его тогда, за чертой жизни и смерти, среди сотен других человеческих судеб, уничтоженного и низведенного до крайних пределов. Вспомнился холод в камере, и по спине прошлась волна холода, напомнившего о нынешней судьбе Волдеморта. Но Гарри покривил бы душой, если бы сказал, что хочет забрать его из Азкабана лишь для его блага. Давно в нем не было желания счастья для всех и каждого, и он не так уж верил, что Волдеморт исправится и начнет вести добропорядочную жизнь. Да и какая могла быть надежда в его состоянии? Но зато именно сейчас, слабый, бессильный, ослепший, он представлял собой идеальную цель для... Для... В этом Гарри боялся себе признаться и даже мысленно не произносил тех слов. Но, в конце концов, кто, как не Волдеморт, знал досконально все темные искусства и мог научить аврора Поттера распознавать признаки этих магических ритуалов в обмен на заботу и уход за собой, например? Пожалуй, так он ему и объявит, если только тот сможет его понять. И если удастся вызволить его из тюрьмы в обход запрета. Хорошо, Министерство Магии дало ему отказ, но разве он сам ничего не может сделать? В одиночку — нет, но к его услугам были теперь очень многие средства, и куда больше власти, чем у рядового мага. Деньги, например. Разрешение использовать "обливиэйт" в служебных целях, знание методов убеждения, ловкость и быстрота. И, наконец, известное гриффиндорское упрямство. Соблазнить охранников суммой, в десять раз превышающей их жалованье за полгода, а потом найти подходящее тело в ужасающем состоянии, подменить его... Задача вроде бы легкая и зависящая лишь от умения договариваться, и все. Помешать мог бы знавший его Филч, но он был сквиб, да и мантия-невидимка на что? План выкрасть Лорда из обители зла вырисовался перед ним до всех деталей, так, что он сам испугался его кристальной чистоты. Стоила ли того цель, вот вопрос, — но у них определенно нашлось бы, о чем поговорить... Если Волдеморт бы, конечно, смог. Так что обитель гоблинов, банк "Гринготтс", стал для Гарри первым пунктом назначения: денег он снял не так чтобы очень много, но прилично, и сразу же попросил разделить всю сумму на четыре небольших кошелька. В следующую очередь Гарри вновь посетил св.Мунго, но в этот раз — его самую мрачную и неприглядную часть, морг, где на него обрушился настоящий ураган в виде нежданной поклонницы. Патологоанатом, миловидная молодая ведьма, взвизгнула от восторга и повисла у него на шее. — Гарри, Гарри Поттер! Не могу поверить! Следила за вами все детство, читала, что пишут в "Пророке", биографию вашу тоже знаю всю наизусть, а теперь вы сами ко мне явились, о Мерлин, — тараторила она без остановки. — У меня явно счастливый день! И я не могу поверить, что это именно вы. Не может быть! Она взяла его ладонь, несмело коснувшись, будто все ещё боялась, что спаситель магического мира — просто иллюзия. Навязчивое обожание всегда раздражало Гарри, но сейчас привязанность могла сыграть на руку; можно заговорить этой девице зубы, намекнуть на более близкое знакомство, и вуаля, — она вся твоя, и готова сотворить ради кумира все, что угодно. Да, играть с чужим сердцем не очень-то красиво, но ради цели можно бы и пойти на сделку с совестью. — Не бойтесь, не исчезну. — Что навело вас на мысль посетить мой анатомический театр, а? — хихикнула она. — Не слишком удачное место для разговора, верно? Можем подняться наверх и зайти в "Старбакс", если вы хотите. Я угощаю, тем более, что у меня к вам будет просьба. — Звучит интригующе. Даже не могу понять, что у бедной девушки есть такого, чего не хватает самому Гарри Поттеру? "Трупа, милая моя. Подходящего свежего трупа", — подумал он. Губы растянулись в невольной усмешке. Ведьмочка приняла ее на свой счёт: — Но я полностью к вашим услугам, да вы и сами это знаете. — Просьба у меня странная, и она напрямую связана с вашими занятиями. — С препарированием мертвых людей? Да уж, вы, Авроры, регулярные поставщики мертвечины на мой стол. — А случается ли так, что... Как вас, кстати, зовут? Элис? Отлично. Так вот, Элис, случается ли так, что трупы попадают к вам без всяческих документов и иных, хм, меток? Неопознанные? — Бывает, а как же. Встречаются постоянно! — И что вы с ними делаете? Храните до момента идентификации? Или как? — Мерлин с вами, храним их от силы месяца два, ну, три, а потом снимаем с них колдографию и хороним по-человечески. Хороним, конечно! А то бы у меня уже все холодильники были бы ими забиты под потолок. — Да? А кто этим занимается у вас? — Я слежу за этим и прошу о захоронении... А хоронит местный сторож, Джо Даммер. Ну, он копает яму, спускает тело, засыпает, ставит табличку без подписи... Вот и все. Правда, за ним надо приглядывать: парень с причудами. А другой тут и работать не стал бы, наверно. — И вы одна заведуете процессом? — Ну, по крайней мере, никто не помогает. Но что мы все обо мне и моей работе! Это скучно. Так что у вас за такое секретное дело, о котором вы никак не хотите сказать? — Мне, Элис, нужен один из таких ваших неопознанных подопечных. — Но зачем? — Чтобы родственники не хватились его и не стали возмущаться. Я, видите ли, планирую упражняться на нем в заклинаниях. — Так что за беда? Приходите ко мне и упражняйтесь, сколько душе угодно! — взглянула она кокетливо. — Было бы славно, но я собираюсь применять новые заклинания и боюсь, что одно из них разнесёт тело на мельчайшие кусочки, и при этом нет никакой гарантии, что не пострадает больше ничего вокруг. — Звучит пугающе. Но, Гарри, знаете что? Пусть мне придётся подделать акт о захоронении, а тело я вам добуду! И она решительно кивнула, а хвостик на затылке качнулся в такт. — Это отлично. Вы мне дадите знать, когда подходящий претендент появится? — Да хоть сейчас! Можем спуститься назад и посмотреть на всех. У меня сейчас их двое таких, неопознанных. Один болтается давно, а второй поступил день назад. Идемте, покажу! Тут Гарри снова повезло: первый был слишком смуглый, зато второй, мужчина лет шестидесяти — с бледной зеленоватой кожей, высокий и худой, — то, что нужно. Медлить было нельзя (а потом, он боялся, что первый запал уйдёт, оставив его с мыслью "К чему это все?"). Следующим этапом был сбор данных обо всех служащих в охране. Их было двенадцать: по четыре на смену, которые чередовались день ото дня, и среди них ему требовалось найти слабое звено. Принципиальные и материально независимые ему не были нужны, и, наведя справки по магической картотеке, он выбрал тот состав, который был максимально уязвимым, где сошлись вчетвером любитель ставить на скачки, любитель выпить, отец пятерых детей, которому, как и старшему Уизли, галеоны бы никогда не стали лишними, и четвертый — совсем молодой парень из глубинки, который наверняка мечтал перебраться в Лондон или приобрести новейший "Нимбус 2018". И расчёт оказался верен: ни один из четырёх при личной встрече и беседе не отказался от предложенного кошелька, пообещав взамен закрыть глаза на подмену. Так что ранним весенним утром, когда нужная ему смена заступила на службу, все было готово, а Гарри добрался до Азкабана ещё до рассвета, трансгрессировав под покровом ночи и ожидая в соседней низине вместе со своей ношей, длинным и тяжёлым чёрным свёртком. Пробраться мимо Филча не составило большого труда — он просто накинул на себя мантию-невидимку, уменьшил труп так, чтобы его можно было протащить без особых хлопот, и легко проскользнул мимо пожилого сквиба. Решетку, которой закрывалась лестница, отпер перед ним первый из охранников. Гарри поднялся наверх до самого конца и встал у следующего препятствия в виде запертой двери в коридор: там его проводил другой. Вскоре они подошли к искомой камере. Вот и все. Сейчас дело будет сделано, а он получит, что хотел. Узкая дверца открылась, охранник посторонился, пуская его внутрь, и он снова оказался там, — но даже мантия-невидимка не спасала от прежнего резкого запаха и холода. Он не без прежней дрожи всмотрелся в бледное лицо, и решил для себя, что нынешний Волдеморт походил на мертвеца даже сильнее, чем притащенный им неизвестный старик. Глаза, к счастью, были закрыты, и Темный Лорд, очевидно, спал, хрипло дыша, но стоило охраннику завозиться с ключами, отпирая наручники, и он вздрогнул и проснулся. Веки открылись, он повернул голову к источнику шума в попытке определить, что происходит. Кандалы были сняты, и Гарри увидел, как он недоверчиво пробует поднять руку, но не может — не то от недостатка сил, не то от того, что она затекла или болела. До этого можно было бояться сопротивления, но теперь стало ясно, что Реддл слишком слаб и в силу слепоты вообще не понимает, что с ним делают. Его стащили с постели, пока Гарри устраивал там принесенную с собой подмену и увеличивал труп до нормальных размеров, затем охранник передал ему Волдеморта, и он перехватил его легкое тело. Тот не сопротивлялся, хотя лицо и выдавало некоторую тревогу: но он не видел своего врага, а значит, считал его вторым охранником. — Не представляю, как вы пронесёте его мимо Филча и дементоров. Уменьшить-то его нельзя. — Дементоров я утром не видел. Отвлеку ненадолго, а вы мне в этом поможете. К тому же, помимо мантии существуют чары невидимости. Но их и применять не пришлось — мантия с лёгкостью укрыла двоих. Первое время охранник помогал тащить его ношу, но последний отрезок коридора предстояло преодолеть в одиночку, чтобы Филч ничего не заподозрил. — Идите первым, а я — за вами. Охранник так и сделал, вышел торопливо, посвистывая, разве что у двери чуть подзадержался, якобы не сразу справившись с ключом, — требовалось выпустить Гарри, который прошёл за ним. — Аргус, открой-ка дверь, вылей горшок с парашей. Привратник прошамкал что-то себе под нос, приоткрыл дверь наполовину, собираясь вылить содержимое горшка за порог через эту щель. Нет, так Гарри было не выскользнуть, и стоило Филчу отвернуться, он сотворил заклинание удалённого шума, отвлекающий маневр. — Эй! Там, кажется, что-то шуршит в кустах. Кролик, наверно. Не посмотришь? — Сам смотри, — огрызнулся тот. — Я на службе, кретин. Не могу покидать пределы замка. — А вдруг там не кролик, а что похуже? Я рисковать собой тоже не нанимался. — А, черт с тобой, дай, сам посмотрю, только дверь распахни пошире. Тут уж привратник повиновался и открыл дверь настежь, даже отошел подальше, видно, боясь, что из кустов что-то прыгнет, пока охранник проходил наружу. Быстро вышедший вслед за ним Гарри почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Они с охранником отошли подальше, тихо попрощались, и он наконец остался наедине с Волдемортом. Впрочем, скидывать мантию и расслабляться было рано, надо было вернуться на место для трансгрессии и не выдать себя ничем. Он украдкой посмотрел на лицо, но тот, кто был некогда самым страшным из темных магов, был, видимо, без сознания, и дышал хрипло и прерывисто. Оставалось радоваться тому, что путь недолог, а весит тот не более ста фунтов. Отлично. Через несколько минут они уже стояли в прихожей лондонского жилища Гарри, особняка на площади Гриммо. Сперва ему показалось опасным притаскивать его туда, где проходили тренировки Ордена Феникса, но потом он решил, что бояться нечего: дальше первого этажа соваться никто не решался, а комнату, где он планировал устроить его, в любом случае следовало запирать и накладывать силенцио. Это была удаленная комнатка без окон, скорее, большой чулан, — но слепому ведь все равно, верно? Гарри уложил его на постель. В изголовье болтались наручники, но он пока что надеялся, что удастся обойтись без них: Волдеморт всё равно не смог бы сам даже встать, не говоря о том, чтобы попытаться сбежать. А пока что здоровье его требовало большего беспокойства, чем безопасность. Дышал он даже ещё хуже, чем в тюрьме, пытался вдохнуть поглубже, но спазмы мешали, и он тянул руки к горлу, расцарапывая его. — Ого. Кажется, дела у вас действительно неважно. Потерпи ещё минуту, сейчас я отыщу кое-что... Но Волдеморт не слышал его. Гарри хотелось ударить себя по лбу за непредусмотрительность: как он вообще не догадался купить всё заранее? Может, потому, что и не надеялся в итоге на успех? Он начал ожесточенно копаться в карманах штанов и мантии, разыскивая листок, где записывал советы охранника: там было название лекарств, необходимых Тому, с облегчением отыскал бумажку и выбежал из особняка наружу, в аптеку. Искомое лекарство представляло собой обычный аэрозоль в баллончике. Гарри смутно помнил, как пользоваться им, однако до последнего сомневался, что эта штука может хоть чем-то помочь задыхающемуся врагу и прекратит спазмы, но несколько нажатий сотворили чудо, сравнимое с возрождением Фоукса: приступ прошел, дыхание стало ровным в считанные секунды. Страшные белые глаза закрылись. Через полминуты Волдеморт спал. Гарри вышел, не забыв в этот раз запереть дверь, наложить заклятие на замок и повесить чары. Следующие часов шесть Волдеморт спал, очнулся только под вечер и испуганно повернул голову, услышав совсем рядом чужое дыхание. Руки ощупали постель — и та вовсе не походила на жесткий тюремный топчан. Он хотел сказать что-то, но вырвался только тихий стон. Гарри осторожно дотронулся до руки, аккуратно кладя её рядом с собой. Пальцы были холодными, тонкими, как паучьи лапы. Загнувшиеся ногти цеплялись за ткань. — Это я, Гарри, — сказал он, стараясь казаться добрым. — Я забрал вас к себе из Азкабана. И свой голос впервые ему показался страшным. Волдеморт не ответил: может, не было сил. Но прикрыл веки в знак того, что слышит. И глубоко вдохнул: виден стал его неприкрытый страх. Сердце забилось так, что можно было увидеть. Значит, теперь он его боялся? Его мести? Что он запрет его у себя и станет измываться, мстить за смерть близких? — Я знаю, чего ты боишься, Том. Не надо бояться. Этого ничего не будет, если ты станешь делать всё, о чем я прошу. Ничего особенного, — лежать, поправляться. Рассказывать мне иногда детали своего бурного прошлого. А главное — даже не пытаться сбежать. Понимаешь? Для всех остальных ты мертв, и даже Министерство ссылается на факт твоей смерти. Твои слуги или не живы, или в тюрьме, и все они на допросах отреклись от тебя многократно. Магия твоя, похоже, пропала. Ситуация не из тех, когда можно выбирать. Понятно я говорю? Что скажешь? Но тот снова промолчал, только кончики пальцев дрожали, но и их он усмирил, вцепившись в простыню. — Кивни или закрой веки, если понимаешь, не заставляй применять легилеменцию, хорошо? Волдеморт повел глазами. Первый испуг прошел, и на гладком лице отражалось ничего, кроме усталости. — Ну, вот и славно. Поняли друг друга.