Проклятие на воде

Михаил какое-то время испуганно смотрел на Талькова, затем обмяк, опуская плечи. «Он согласился помочь. Он согласился…» — пульсировало в мозгу. Игорь, немного придя в себя, поднялся на ноги и собрал всё, что осталось от ритуала. Небрежно бросил на стол и прошёл на кухню. Остановившись возле плиты, замер и странно ухмыльнулся, а после потёр ладони, словно разогревая. Только после этого поставил чайник. Фассбендер тенью вырос возле двери. От него веяло смертью. Он уже был в могиле одной ногой. И от этого запаха свежей земли у Талькова слегка кружилась голова. — Что со мной происходит? — тихо спросил Михаил, красными глазами наблюдая за колдуном. — Это какое-то древнее, сильное проклятие. Впервые сталкиваюсь с таким, — пробормотал Тальков, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, — садись за стол. Но не успел Фассбендер и шелохнуться, как в дверь громко постучали. В этом стуке отчётливо слышалась требовательность, возможно, даже агрессивность. — За тобой пришли, — вдруг произнёс Игорь, медленно ставя чашки на стол, — те, кому ты денег должен. Иди, поговори. Михаил судорожно выдохнул. Сердце словно замкнуло в груди. Еле передвигаясь, он почти вслепую прошёл к входной двери и щёлкнул замком. В подъезде стояли Завьялов и Аросян. — Миша, Миша, — прищурившись, недобро произнёс первый, — нам за тобой по всему городу мотаться? Когда бабки вернёшь? — Я… У меня пока нет денег, я же сказал Витальке, — сдавленно отозвался Фассбендер, потирая шалящее сердце. — А нас это ебёт? — жуя жвачку, крикнул Аросян, — ты хоть понимаешь, в каком ты дерьме? Это мы ещё с тобой по-хорошему говорим. А Ларионов привяжет тебя к тачке голого и прокатит по шоссе. Укради, убей. Да похер, что ты сделаешь! Но отдай нам чёртовы деньги! — У меня нет ничего, кроме квартиры, — еле шевеля посиневшими глазами, ответил Миша. — А это наши, блять, проблемы? — толкнув Фассбендера в грудь, шикнул Завьялов, — завтра к ночи не привезёшь бабки — мы сдаём тебя Ларионову со всеми потрохами. Развернувшись, русоволосый и брюнет поспешили прочь из подъезда. Фассбендер провёл дрожащими ладонями по лицу, а после медленно опустился на корточки. «Может, покончить с собой? Чем не выход? Ясно же, что денег я не найду. Они правы — Ларионов не пустит мне пулю в лоб, он будет мучить, пока не отдерёт от меня кожу…» — на душе стало скорбно и одновременно просто. Вот ведь выход… Он есть… Просто. Убить. Себя. — Это тебе демон шепчет, — раздавшийся за спиной голос заставил Мишу резко развернуться и неловко встать на ноги. Колдун вышел из квартиры. На нём была чуть потёртая чёрная косуха. Заперев дверь на ключ, двинулся на улицу, как бы между прочим продолжая: — Убьёшь себя — окажешься в ещё большем дерьме. Не советую. Михаилу стало стыдно, что этот человек узнал его мысли. Скептицизм постепенно таял. В душе шелохнулась надежда. Блекло и еле заметно, но шелохнулась. — Где ты бабки брать собираешься? — спросил Тальков, останавливаясь у автомобиля Фассбендера, пряча руки в карманы. — Не знаю, — потерев уставшие глаза, тихо ответил Миша, — кроме продажи квартиры ничего на ум не приходит. Но и этого не хватит. Я же всё раздал. Технику, мебель, драгоценности. Осталась пустая квартира и эта вот тачка… — Есть у меня одно предложение. Но это не подарок. Попотеть придётся, — отчеканил Тальков, глядя в сторону, на игривость листвы, — заработаешь много. Очень. — Что надо делать? Вооружённый грабёж и разбой? — вымученно улыбнулся Михаил. — Нет. Тут неподалёку одна дамочка решила свести счёты с жизнью. Уговоришь её остаться в мире живых — получишь свои деньги, — Игорь взялся за ручку дверцы, — едем? Сморгнув, Фассбендер поспешно кивнул и снял авто с сигнализации. Ехали они около двадцати минут. За всё время пути колдун сказал только одну фразу: — Если думаешь, что это так просто — ошибаешься. У неё тяжелейшая депрессия. Даже не знаю, что ты сможешь сделать, чтобы переубедить её. Михаил и сам не знал. А Тальков открыл окно, ибо уже задыхался от свежего запаха смерти, что исходил от Фассбендера. Машина остановилась во дворе одного нового спального района. Тальков вылез из салона и хлопнул дверцей: — Она в 120 квартире. 12 этаж. Этот подъезд. Давай, дуй. А то увидим её труп на асфальте. Михаил хотел было что-то сказать, но вместо этого, пошатываясь, двинулся в сторону подъездной двери, по пути убирая ключи от машины в карман. Дверь в 120 квартиру была незаперта. Осторожно войдя в прекрасно отремонтированное, красивое жилище, Михаил тихо прикрыл за собой дверь. Не разуваясь, прошёл по паркету и остановился посередине большого коридора. Дверь на кухню была распахнута. И Фассбендер прошёл в её сторону. На подоконнике открытого окна сидела женщина средних лет с чёрными волосами до плеч. На ней был атласный красный халат и белые лосины. Нервно куря, она хлебала водку прямо из бутылки. Заметив вошедшего, округлила чернильные крупные глаза: — Ты кто? — Я… Ты собралась покончить с собой? — спросил Фассбендер и тут же понял, как это глупо звучит. — Тебе какое дело? — рявкнула брюнетка, поджимая тонкие губы. — Я сам на грани… И не уверен, что жизнь стоит того, чтобы жить, — тихо произнёс Фассбендер, сжимая руки в кулаки и вдруг понял, что его «прорывает», — я имел всё: любовь, работу, баснословные бабки. Пока все жрали кильку в томатном соусе, я ел ягнёнка в римском. Пока все толкались в очередях, я отдыхал в Европе. Я был на вершине. И в одно мгновение потерял всё: деньги, власть, друзей. Все мои родственники умерли один за другим при странных обстоятельствах… В чёрных глазах женщины мелькнуло сочувствие. Она медленно потушила сигарету в пепельнице и махом ладони стёрла капли со щеки: — Удивлена, что ты всё это выдержал и не пустил себе пулю в лоб. Я бы не смогла. — Я не уверен, что стоит жить дальше… Тебе и мне. Ты ведь хотела выброситься? Давай вместе, — первый шаг мужчины был осторожным, второй резким. Он сжал плечи женщины и рассмотрел её заострённое лицо. — Муж ушёл к моей лучшей подруге. Банальная история. Всё возвращается. Однажды я увела его из семьи. Люда была моей подругой… Я предала её. Мы оба предали. А теперь этот бумеранг врезался мне в горло, — по щекам женщины текли слёзы. — Ты потеряла много, — кивнув, Михаил блеснул глазами и крепко обнял её за плечи, резко опрокидывая головой вниз от открытого окна, — ты готова упасть? — Я… Не… Нет, — прошептала она и вдруг начала вырываться, моментально трезвея, — нет, отпусти! Я не хочу! Отпусти, блин! Фассбендер нервно рассмеялся и дёрнул женщину на себя, усаживая обратно на подоконник. И попятился спиной назад. Задыхаясь от шока, хозяйка квартиры соскочила с подоконника и плотнее закуталась в халат. Её трясло. Убрав волосы за уши, она вдруг ударила себя по щеке: — Нет, я не хочу прыгать… Не хочу… Я хочу жить… Если уж ты смог… Михаил криво улыбнулся и, облизав пересохшие губы, развернулся, уходя. Уже в дверях квартиры женщина схватила его за плечо и развернула к себе. Без всяких слов вложила в его ладонь переливающийся бриллиант на золотой цепочке.