Снежный орнамент

По сравнению с первой ночью после отравления эта оказалась куда спокойнее. Гермиона не просыпалась, мучимая жаждой, не путалась в реальности и даже помнила последний сон. Они снова направлялись в Хогсмид, и в этот раз Гарри держал её за руку, а она прятала робкую улыбку. Белоснежные хлопья всё падали и падали с неба, и в какой-то момент друзья приостановились, чтобы поразиться очарованию преобразившейся местности. Гарри был так близко, что Гермиона не удержалась и первой к нему шагнула. На этом моменте её и ожидало пробуждение. – Не переживай, всё не так плохо, – мягко заверила мадам Помфри. Кажется, ещё вчера она говорила, что не стоило так рисковать и уходить на матч, где куча народу, и кто угодно мог нечаянно ей навредить. Гермиона не помнила её точных слов, в её памяти лишь осталась неумолимая боль, обжигающая глазницы. Кажется, она кричала, а потом просила кого-то помочь. Голос откликнувшегося показался знакомым. Вроде бы это был Невилл. Остального Гермиона не могла припомнить, лишь раздумывала, успела ли она сообщить своему помощнику о подлости Маклаггена или нет. Если успела, то Гарри с Роном уже в курсе всего и что-нибудь предпримут – только бы они не натворили сгоряча глупостей! – если не успела, то друзья обязательно заглянут с вопросами, и она всё расскажет. Уж Гарри-то точно придёт. При мысли о нём она заметно расслабилась и перестала беспокоиться о повязке на глазах. Как же прошлым днём друг хорошо играл… Она невольно улыбнулась, видя только его на метле посреди поля. Гарри такой один, по-настоящему добрый и способный на большее, чем может показаться. Он… – Привет! От его же голоса она вздрогнула и, приподнявшись, покраснела. – Я боялся, что мадам Помфри и сегодня к тебе не пустит, – как ни в чем не бывало сказал парень, присаживаясь рядом на койку. – Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовался он. Гермиона чувствовала себя больше удивленной, чем ослабшей и больной. Гарри сидел совсем близко, и хоть она не видела его лица, ей отчего-то сделалось неловко, словно раньше у неё не было такого права – ощущать на себе его долгий, внимательный взгляд. – Я… я ничего, – робко проговорила она, – а как ты? То есть я хотела сказать… Гарри каким-то безошибочным образом определил её состояние и просто взял её ладошку в свою, так уверенно, будто делал так всегда. – Гермиона, прости меня, пожалуйста, – неожиданно сказал он. – Что?! – Она инстинктивно повернула к нему голову, точно смогла бы увидеть его лицо. – Я не поняла, за что ты?.. Его рука вдруг утянула её ладонь к себе ближе, чтобы приложить к ней вторую и обогреть своим теплом. Такого странного жеста в их дружеском обиходе точно раньше не было, показалось Гермионе, но она не успела над этим поразмыслить. – Я должен был сразу догадаться в чём дело и не дать Кормаку снова тебе навредить, – признал Гарри так серьёзно, что ей невыносимо захотелось его увидеть, чтобы убедиться, что он не сделался старше за прошедший день на несколько лет. – Так ты знаешь про Маклаггена? – только и спросила она. – Знаю, – подтвердил Гарри почему-то совершенно спокойно. – И не только про него. – А про кого?.. Гермиона не успела окончить вопроса и в этот раз. Всё та же смелая рука заправила несколько прядей её волос за ухо и отчего-то задержалась на щеке, к которой тут же прилила горячая кровь. – Было очень больно? – проникновенно спросил Гарри, и не оставалось сомнений, что он не сводит глаз с плотной повязки. – … От такого внимания у Гермионы пересохло в горле, она разомкнула губы и снова сомкнула, облизнула их кончиком языка и, заливаясь краской, с трудом выдавила из себя: – Я… Да не очень. Мадам Помфри говорит, что, возможно, сегодня к вечеру снимет повязку, – сама не понимая зачем, быстро прибавила она, возможно пытаясь этим сгладить неумелую ложь. – Здорово! – искренне порадовался за неё Гарри и наконец убрал свою руку от лица. – Тебе обязательно станет лучше, – прибавил он с невозмутимой уверенностью. – Ты так не сказал, про кого ещё знаешь, – напомнила ему Гермиона. – И что с Маклаггеном? Ты уже?.. – …рассказал обо всём МакГонагалл, – закончил за неё Гарри. Девушка заметно нахмурилась – как-то уж слишком правильно, вернее, как самый что ни на есть прилежный ученик её друг себя ведёт, что на него совершенно не похоже. Тут же должен быть какой-то подвох или вроде того. – Ты ведь сейчас меня не обманываешь? – осторожно уточнила она. – Конечно же нет! – тут же ответил Гарри с несвойственным для него оскорблением от подобных вопросов. – Ты же не думала, что я подерусь с этим болваном? – Нет, но ведь он пытался… – …стать капитаном команды вместо меня? И поэтому мне надо было отравить его в отместку? Или наслать проклятие? – Нет, но я просто… Терзаемая множеством мыслей, Гермиона заметно растерялась. Это конечно прекрасно, что Гарри впервые решил положиться на разум, но почему вдруг сейчас и в такой серьёзной ситуации? Он и из-за мелочи вроде колких слов мог вскипеть, а тут… – Совсем забыл. Я же тебе кое-что принёс! – снова нарушая ход её мыслей, сказал друг. – Вот, держи. Это что-то, вложенное в её ладони, оказалось в небольшой коробочке с бантиком. Сбитая с толку Гермиона приподняла крышку и осторожно коснулась пальцем дара внутри. Мягкие, небольшие и приятные на запах. Точно. Конфеты. В тот же момент девушка улыбнулась, тронутая такой заботой до самой глубины души, и поднесла сладость ко рту. – М-м… – Вкусно? – Очень. Спасибо, Гарри, ты… Его палец коснулся уголка её рта, вероятно намереваясь стереть с него тёмный след. Это его простое действие вконец порушило преграды сложившихся между ними взаимоотношений. Гермиона, привыкшая без особого случая не досаждать друзьям объятиями или другими нежными жестами, просто потянулась к парню, желая коснуться его щеки, но, действуя наугад, коснулась его губ. Жутко смутившись, она сама же первой и отстранилась. – Ой, прости, я… Гарри не дал ей договорить. Уверенно обхватил за затылок рукой и притянул к себе. Остаток глупой фразы жадно сорвали его губы вместе со вздохом. Никому уже не интересные конфеты посыпались с колен Гермионы вместе с коробкой. Её руки осторожно легли на грудь Гарри, пока губы неуверенно отвечали. Где-то на задворках её сознания мелькнула мысль, что на вежливый поцелуй Крама это безумие никак не походило. Дико бьющееся сердце в груди подтверждало этот факт. – А теперь… Ох, прошу прощения, что помешала. Их сладостный миг нарушила мадам Помфри, пожелавшая проверить свою подопечную. Гермиона замерла, совершенно красная и растерянная, судя по тому, как быстро поднялся Гарри и принялся неловко подбирать слова (больше похожие на набор неразборчивых звуков), её появления он тоже не ожидал. – В следующий раз обязательно кашляну, прежде чем подойти ближе, – с чересчур большой любезностью сказала целительница, словно находя их безумно забавными. – Да, да, всего доброго. – Я… ещё обязательно загляну, – бросил на прощание Гарри. Не в силах произнести хоть слово, как и разумно мыслить, Гермиона только кивнула. Через мгновение ею занялась мадам Помфри. – А он молодец, да? – заметила она и, кажется, в самом её голосе ощущалось тепло. * * * – Поттер. Леденящим холодом в голосе профессора Снейпа можно было довести кого-нибудь из студентов до нервного срыва. Гарри был вынужден остановиться, точно перед ним вдруг возникла невидимая преграда, и подождать, когда нелюбимый профессор наконец его обойдёт и окажется лицом к лицу. Нет, конечно можно было и повернуться, но Гарри не собирался доставлять противнику удовольствие в виде услужливости, потому и проявил упорство. – Профессор? – спросил он с самым невозмутимым видом. Если бы они не находились в коридоре, на глазах у других учеников, то Гарри бы решил, что Снейп снова пытается проникнуть в его разум, используя при этом только свой противный взгляд. Кажется, в мире маглов это действие именовалось гипнозом. – Вы не собираетесь рассказать про ваши дела с Брил Шелан? – помолчав, наконец спросил профессор. – А кто это? – не изменившись в лице, нагло уточнил Гарри. – Хотите сказать, не вас сегодня видели на совершении сделки со студенткой моего факультета? Назло противнику Гарри немного наморщил лоб, изображая серьёзную работу мысли, и закачал головой. – Нет. Я не имею никаких дел со студентами факультета Слизерин. Может вы что-то путаете, профессор? Рассерженный его поведением, Снейп шагнул ближе. – Поттер, не морочьте мне голову! Вас видело как минимум четверо человек! И если вы ещё раз заявите, что!.. – И все эти люди наверняка ваш любимый Малфой и его приятели! – перебил Гарри, что оказалось для профессора настоящим хамством. Раньше чем властная рука Снейпа успела его схватить за плечо и потащить за собой, рядом с ними возникла профессор МакГонагалл, успевшая уловить по количеству любопытствующих, что поблизости происходит что-то неладное. – Северус! – поразилась она. – В чём дело? Что вам понадобилось от Поттера? В её присутствии Снейпу пришлось поубавить пыл и «любезно» напомнить о своей способной студентке, которая превосходно готовила множество зелий и, встречаясь с другими учениками в укромных уголках, сбывала их за деньги. Сегодня её серьёзно нагрели и лишили заработка за полгода. Да и мало того, среди учеников с большой скоростью распространился неприятный слух, что девушка могла изготавливать и яды. – И вы считаете, что мистер Поттер мог быть способен на такую подлость? – уточнила МакГонагалл, переводя на своего ученика взгляд. Гарри тут же закачал головой. – Возмутительно! – не дав вставить Снейпу и слова, заявила профессор. – На вашем месте, Северус, я бы лучше занялась мисс Шелан вместо того, чтобы обвинять Поттера в непонятно чём! С трудом выдавив из себя, что этим он итак уже занялся и девчонка ещё получит соответствующее её деяниям наказание, Снейп их оставил, наградив Гарри ненавистным взглядом напоследок. МакГонагалл покачала головой, больше пораженная тем, что могло твориться на факультете Слизерина. Уж у неё-то не бывало такого беспредела. Разве что близнецы Уизли ещё не так давно досаждали своими проделками, но и то она не приравнивала их дела к возмутительному цинизму и жестокости. – Поттер, раз уж вы здесь, не подскажете, чем так занят мистер Маклагген? Весь день не могу его найти. Гарри молча пожал плечами. – Тогда передайте ему, если увидите, что я его искала. – Непременно, профессор. Распрощавшись с ней, он снова направился к башне, совершенно окрыленный мыслями о Гермионе, чем тревогой от всяких слухов и обвинений. Подруга ему ответила! Не оттолкнула, не влепила пощёчину, не принялась обвинять или доказывать совершенную им глупость. Испугалась только, но румянец делал её такой забавной и милой… Её мягкие губы, сохранившие сладкий вкус конфет, податливо раскрылись навстречу, и поцелуй вышел куда лучше, чем с Чжоу. Куда приятнее, что согревал душу. В таком приподнятом настроении Гарри и встретил Рона в гостиной. Судя по тому, как друг ходил туда-сюда и не приближался к своей девушке, что-то его серьёзно беспокоило. Гарри, не имея желания выслушивать очередные нудные опасения, просто развалился на диване. Однако Рон подошёл к нему сам и уселся рядом. – Слушай, а может ну его, а? Ну, то есть Кормак, конечно, гад и всё такое… Но, может, не стоило с ним так жестоко? – Жестоко? – переспросил Гарри, ощущая, как радость сменяет обжигающая злость. – А то, что он с Гермионой сделал – это не жестоко? – Жестоко, но… – из-за гневного взгляда, обращенного к нему, Рон снова стал путаться. – А если тебя… А если нас за такое вообще исключат из школы? Мама же меня убьёт, если узнает! Гарри сверкнул на него глазами и поднялся на ноги. Он не был способен, как, например, Гермиона, задавать язвительные вопросы и тем пристыдить собеседника, но поскольку Рон приходился ему другом, то и не поднял на него руки. – Ну и оставайся тогда в сторонке, если тебя только это заботит! – яростно бросил он и отправился к спальне: хотелось просто полежать и как-то осмыслить всё, что случилось. Другие сокурсники лишь молчаливо поглядывали в его сторону. – Я ничего не скажу, – твёрдо заявил Невилл, – даже если меня будут пытать. Гарри благодарно кивнул и опустился на кровать. Его мысли снова вернулись к Гермионе. И почему он раньше не замечал, какая она чудесная и всё время воспринимал её действия, слова и поступки как должное? Вот болван! Он же всегда был ей небезразличен. Гарри покачал головой, поражаясь самому себе. Он перебирал в памяти все моменты, связанные с ней: и волнительные, и тяжёлые, и весёлые, и грустные – и глупо улыбался долгое время.