Снежный орнамент

Ромильда успокоилась, когда мадам Помфри напоила её ещё каким-то зельем. Гермиона больше не предпринимала попыток подняться и поговорить с девушкой на тему её неприятности. Даже когда целительница отлучилась по какому-то срочному делу, Гермиона всё также лежала и предавалась разным думам. И все они по большей части касались Гарри. Только сейчас, когда чувства после поцелуя немного поутихли, ей вдруг с грустью подумалось, что впереди и вправду Рождество. А если она не успеет к этому времени окрепнуть и мадам Помфри заставить её пробыть «под присмотром» и на каникулы? Гарри с Роном, скорее всего, поедут к семейству последнего и прекрасно проведут время. Когда целительница вернулась, она была отчего-то не в духе, что Гермиона не решилась ни о чём её спросить. Так, заметно устав от безделья и разных мыслей, она и задремала. Кто-то коснулся лица, убирая с него непослушную прядку. Гермиона невольно улыбнулась, когда та щекотно задела нос, и открыла глаза. Даже в темноте зала можно было разглядеть знакомые очертания наклонившегося над ней друга. – Гарри? – приподнявшись, прошептала Гермиона и опасливо взглянула в сторону кабинета мадам Помфри: было слишком поздно для посетителей. – Хотел тебя увидеть, – так же тихо ответил Гарри на непроизнесённый вопрос и уселся рядом. Какие-то мгновения они молчали, просто глядя друг на друга и не в силах произнести слов. Затем Гарри протянул руки и снял с её глаз очки, кажется, и сам прекрасно понимая, что в текущее время суток они ей точно не понадобятся. Теперь их глаза оказались настолько близко к друг другу, что Гермиона занервничала. Что Гарри видит сейчас? О чём думает? Не пугают ли его её пострадавшие глаза? Не хочет ли он?.. Она бы ещё много чего себе накрутила, но Гарри просто приложил ладони к её лицу и потянулся к губам. В этот раз уверенно и нежно, что и её губы охотно ответили, а тело затрепетало, как только его руки скользнули по плечам и притянули к себе ближе. Раньше всё происходило под неусыпным контролем её разума, а сейчас она была совершенно бессильна и слаба, что невольная дрожь пробивалась всё сильнее. – Что-то не так? – немного отстранившись, забеспокоился Гарри, похоже, уловив её волнение. Гермиона чувствовала, как её щеки обжигает румянец и никак не могла совладать с голосом – такого она ещё никогда не произносила, но её дико стучащее в груди сердце знало получше разума, что ему нужно. – Нет, ты… Просто подержи меня так, – наконец попросила она едва слышно и приложила голову к его плечу. Гарри не стал докапываться и просто не выпускал её из объятий. В них было как-то непривычно находиться, хотя Гермиона прекрасно помнила, как сама бросалась несколько раз другу на шею. Кажется, то были такие сильные, неловкие, быстрые объятия, что Гарри не успевал в них себя проявлять. Сейчас же одно прикосновение его рук сильно будоражило. – А у нас снова событие, – решил поделиться Гарри. – Представляешь, Малфой с Маклаггеном что-то не поделили, и Драко превратил Кормака в… птицу. Так его потом домовики чуть на ужин не пустили, – с усмешкой прибавил он. – Да ты что? – искренне поразилась Гермиона, подняв на него глаза. – Да… досталось Кормаку. И не только оттого, что мы его сдали МакГонагалл, – прибавил Гарри, не скрывая в голосе ехидства. Гермиона укорила бы его в другой раз, но и сама была ещё немного зла на Маклаггена после всего, что тот наделал. – Значит, так и ему и надо, – помолчав, заключила она, и Гарри коротко поцеловал её снова, отчего щёки заполыхали ещё сильнее. – А ты знаешь Ромильду Вейн? – решила и она поделиться событиями. – Нет, а что? – спросил Гарри. Гермиона рассказала и про, что ей было известно ранее, и про то, что довелось увидеть и услышать этим днём. Гарри конечно же согласился, что этот кто-то – то ли парень, то ли девушка – поступил некрасиво. – Да нет, это, наверное, всё-таки девушка, – решила Гермиона, – парни не такие уж и изощрённые по части расправ. – Э-э… наверное, – согласился Гарри как-то неуверенно, возможно, не желая на эту тему спорить. Девушка собиралась было с силами, чтобы задать вопрос насчёт них, но парень её опередил и коснулся губами шеи, вызывая новую порцию волнующих ощущений и сам собой рвущийся наружу вздох. В конце зала оживилась целительница и вышла из своего кабинета. Гарри быстро исчез, а Гермиона улеглась набок и сделала вид, что спит. Мадам Помфри прошлась между коек, коснулась каждую из девушек слабым светом с палочки и, закончив обход, направилась обратно в кабинет. Гермиона почувствовала движение рядом, открыла глаза и снова увидела лицо Гарри. Он улегся на край её койки. Его рука нашла её руку, и их пальцы ненадолго переплелись. Гермионе почему-то захотелось сказать, чтобы он не уходил, так будет спокойнее, но она не смогла издать ни звука, лишь придвинулась ближе и прижалась к его груди, отчего Гарри снова её обнял. – Мне же не нужно спрашивать, будешь ли ты со мной встречаться? – с деланной осторожностью уточнил он. – Ну, ты и дурак, – весело отозвалась Гермиона и закрыла глаза. Засыпать в его объятиях оказалось тоже необычно и вместе с этим приятно. Расслабившись, она не почувствовала, ни как он поднялся, ни как коснулся губами её щеки, ни как осторожно взялся за одеяло, чтобы аккуратно накрыть. Лишь улыбнулась, сама не зная чему, возможно, просто радуясь, что хорошо на душе, и большего не нужно. * * * Жаль, что нельзя было остаться с Гермионой и заснуть рядом. Гарри лежал в своей постели, косо поглядывая на звёзды в ночном небе. Одна из них наверняка зажглась в их честь. Вон та, с краю, что, кажется, ярче других. Она зажглась в тот момент, когда они наконец поняли, что дороги друг другу не просто как друзья. Гарри криво улыбнулся, припоминая, как ещё минуты назад держал девушку в своих объятиях, а она сильно волновалась. А ведь это он обычно робел перед слабым полом и не имел понятия, как правильно себя вести. Оказалось, что и бесстрашная, начитанная Гермиона робела перед ним, совершенно не обладая насчет их взаимоотношений какими-то чёткими правилами или теоремами, почерпанными из книг. У них обоих это впервой, и бояться совершенно нечего. Там, где нет чётких рамок, не может быть и возможности выглядеть нелепо. Гарри слабо кивнул собственным мыслям. После короткого, но такого замечательного, визита к подруге он снова ощущал себя сильным и счастливым как никогда прежде. Как оказалось, не спалось этой ночью не только ему. Рон ворочался в постели с боку на бок, пока вдруг не взглянул ради интереса в сторону и не наткнулся там на обращенный к нему взгляд. – Ты чего? – тихо спросил Гарри. Рон не заставил себя долго ждать и сразу же поделился тревожными мыслями. – А ведь Снейп владеет и легилименцией… – И что? – А вдруг он в голову Маклаггена проникнет и увидит там… ну, ты сам знаешь что? На какие-то мгновения Гарри и сам представил умиротворённую картину. Гостиную Гриффиндора, в которой царит уют, и солнце игриво пытается проникнуть лучами сквозь окно. Серьёзная игра развернулась в шахматы – Дин с Роном, не отводя от доски напряженных взглядов, не могут позволить себе оплошать. На стороне Дина Джинни и Симус, которые поддерживают его добрыми словами и советами. На стороне Рона Лаванда и Парвати, которые только отвлекают неуместными возгласами. Где-то в сторонке сидит Невилл с книжкой по травологии. И только Гарри, подобно воинственной статуе, неподвижно стоит у лестницы, поджидая неприятеля. Как только в проёме появляется Кормак, он сдвигается и перегораживает тому проход. Все остальные ещё продолжают игру, хоть и заметны их подозрительные взгляды. – Что-то не так, Поттер? – высокомерно интересуется Маклагген, явно ощущая удовольствие оттого, что смотрит сверху вниз. – Ты мне скажи. – Не понял. – Я говорил с Ромильдой. Это она передала тебе яд, который приобрела через «знакомых» у Брил. – И что? – Тот самый яд, которым собирались отравить меня, а досталось Гермионе! Оттого, что Гарри грозно повысил голос, от шахмат отвлеклись сразу все. Кормак же несильно изменился в лице, будто разговор шёл о какой-то ерунде. – А то, что она хотела за тобой поухаживать, когда тебе станет худо, Ромильда тебе не говорила? А может, то, что давно хочет подлить тебе приворотного, нет? Поттер, да ты слеп, как... Раньше, чем Гарри успел бы вскипеть, на его защиту бросилась Джинни. – Так ты признаешь, что собирался отравить Гарри?! – воскликнула она с другого конца гостиной. Рон и Дин поднялись на ноги, пораженные не меньше нее. Кажется, только такое внимание наконец пробило в лице Кормака возмутительную уверенность в собственной правоте, и на нём мелькнула тень испуга. – Так это из-за тебя Гермиона наверху мучается? – рассерженно прибавил Рон. Обе девчонки из команды его поддержки тоже насупились. Кормак уставился на Гарри, который, едва сдерживаясь от гнева, дожидался только одного ответа – зачем. – Да не будь твоя девчонка такой дурой, чтобы таскаться за пустоголовой знаменитостью, ничего бы с ней не случилось! Ни в пабе, ни на трибуне. Гарри пропустил мимо ушей неожиданный возглас Невилла: «Так это он её толкнул!» и просто бросился на противника. Хоть тот и был выше его на голову, он успел заехать ему по лицу. Правда, сам же и получил кулаком в ответ и согнулся пополам. В тот же момент к ним подоспел Рон, и в гостиной возник кавардак. Кажется, Лаванда вскрикнула, но её удержала Парвати. Джинни попыталась напустить на Кормака сглаз, но что-то пошло не так. Когда тот кинул заклинание в ответ, на защиту девушки бросились Симус и Дин. Один выставил щит, другой, не забывая уроки в ОД, обезоружил противника. Рон ещё махал кулаками, когда Гарри с пола подхватил палочку. Кто первым пнул пернатое создание, уже сложно было вспомнить, но оно, выпучив глаза, кудахтало и носилось по гостиной как реактивный двигатель. До тех пор, пока кто-то не произнёс пароль, и портрет Полной Дамы не отъехал в сторону. – Надеюсь, его там задушит Миссис Норрис, – злобно бросила Джинни в ответ на испуганный взгляд брата. Как только все увидели немного озадаченных первокурсников, мимо которых и «проскочил» облезлый петух, Лаванда с Парвати первыми захихикали и взмахнули палочками, шутливо обвиняя мальчишек в ребячестве. Бардака, как и разбросанных рыжих перьев, в гостиной как не бывало. – А? Что думаешь? – вернул к реальности Гарри Рон. Гарри злорадно думал, что обидчику так и надо, но вслух выразил только сомнения. – А ты уверен, что в башке Маклаггена можно так просто развернуться и отыскать нужное? Там и в детстве, держу пари, что-то приключилось, раз он такой болван стал… Снейп не осёл ещё и в это болото без указаний лезть. А МакГонагалл ему такого точно не позволит, – уверенно прибавил он, сам поразившись тому, на какие размышления способен. – Ну да, – помолчав, согласился Рон, шумно вздохнул и наконец развалился на спине. – Но я бы всё равно был с ним поосторожнее, – прибавил он перед самым сном. Гарри хотел было ответить, что это Кормаку теперь стоило бы быть поосторожнее и чаще оглядываться по сторонам, но смолчал. Его глаза тоже слипались, и он погрузился в сон. * * * Поутру Гермиона ещё долго нежилась под одеялом, поглядывая на мир сквозь тёмные очки. За окном светило солнце, и ей было жалко, что нельзя снова выйти и погулять. Недостаток свежего воздуха отзывался грустью. – Что такое? – поинтересовалась мадам Помфри, ставя на тумбочку тарелку с бутербродами. Гермиона не выдержала и задала волнующий её вопрос – насколько с глазами всё плохо. – С чего ты решила, что плохо? – добродушно откликнулась целительница. – Но ведь я… кажется, снова повредила их, когда ушла на матч, – хмуро заметила девушка, потупившись. Она услышала, как рядом задернулась занавеска, и подняла голову. Мадам Помфри чему-то улыбнулась и села рядом. Затем осторожно сняла очки с подопечной и какие-то мгновения молчала, глядя прямо в глаза, отчего сердце Гермионы сжималось всё сильнее. Неужели ей и вправду надолго придётся пробыть в больничном крыле? – Всё очень даже хорошо, – подбодрила мадам Помфри. – Думаю, ещё день-два, и можешь вернуться к друзьям. – Но ведь я… – …поспешила с нагрузкой, верно. Но это ничего. Я тоже в качестве предосторожности вернулась к прежним мерам. День-два, – серьёзно повторила она, снова надела очки и впустила в зал солнечный свет. Гермиона просияла. А она-то думала!.. С аппетитом поедая бутерброды, ей вдруг пришло в голову, как было бы здорово увидеть Гарри. Совсем осмелев, она поднялась с койки и направилась к целительнице, которая сейчас находилась за ширмой с Ромильдой. – Мы просто поцеловались, а он… – проговорила девушка и заплакала. Мадам Помфри заботливо погладила её по плечу и протянула зеркальце, уверяя, что теперь всё в порядке. Гермиона разомкнула было губы, намереваясь извиниться за вторжение и заодно спросить, можно ли ей будет ненадолго отлучиться – в этот раз она будет очень и очень осторожна! – но Ромильда всхлипнула и бросила в глаза женщине: – Ненавижу его! И его умную подружку! И их туповатого рыжего друга! Зачем я только согласилась помочь их разбить?! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Гермиона отшатнулась, как будто её снова толкнули. Сердце её так сильно забилось, что стук отдавался даже в висках. А ведь Ромильде нравились только известные чем-то личности… А Гарри вчера так заметно растерялся, когда Гермиона предположила, что Вейн мог навредить кто-то из девчонок… А ещё сказал, что не знает её… А девушка тут говорит, что успела с парнем даже поцеловаться прежде чем… случилась неприятность. Это же, получается… События вдруг обрели в голове Гермионы какой-то свой порядок. Поддаваясь ещё одному, такому жгучему, точно разбежавшееся по всему дому пламя, чувству, она вся задрожала и сжала руки в кулаки. Больше не нуждаясь ни в чьём разрешении, точно фурия, девушка вылетела из больничного крыла и отправилась на поиски друга.