Маска

Майки Черт, как же все бесит! Ну не чувствую я боли, разве это плохо? Наоборот хорошо. Донни из этого делает большую проблему, хоть я и понимаю, почему он так волнуется, но он перегибает палку. Из-за пары пятен крови и вывиха руки он провёл полный осмотр на повреждения. Черт, это заняло целый час, а мне ещё идти к сенсею. Как же я устал! — Донни ты закончил? — Почти… — Ну зачем нужен был этот осмотр?! — Майки, если ты не чувствуешь боли, это не значит, что ты не получаешь повреждения. Ты можешь повредить органы или кости, и не знать об этом, или даже… — Даже что? —… умереть. —… — Майки, ты не понимаешь. Вчера ты повредил руки, сегодня вывих, а завтра что? Сломанные кости или того хуже. Я хочу, чтобы ты каждый день приходил ко мне, чтобы я осматривал тебя на повреждения, и это не обсуждается. — Хорошо. — Вот и славненько, а сейчас тебе нужно к сенсею. Ты и так у меня задержался. Но не забудь приходить ко мне, даже если ты просто порезался или ушибся. Майки, ты всё понял? — Понял, понял. Майки уже подходил к двери, как вдруг услышал какой-то шум. Как только Майки открыл дверь, он осмотрелся; в комнате никого не было, но на полу была небольшая вмятина. Майки — Здесь кто-то был и явно слышал наш с Дони разговор. Это точно не сенсей — он бы не убежал. Лео или Раф? Интересно, кто из них? Когда Майки проходил мимо кухни, он увидел Лео, сидящего и пьющего чай, и Рафа, смотрящего телевизор в гостиной. Майки Явно кто-то из братьев узнал о моей проблеме. Интересно, как бы они это восприняли? Лео, возможно, винил себя, хотя он ни в чём не виноват. А Раф разозлится и тоже, возможно, будет винить себя. Мда, весело… Ладно, мне ещё к сенсею нужно пойти. Интересно, о чём он хочет со мной поговорить? Может, о руке или о том, что я не остановил бой. Майки постучал в дверь. — Сенсей, можно войти? — Заходи, Микеланджело. Майки зашёл в комнату и увидел сенсея, стоящего около тумбочки и держащего в руке фотографию. На ней был изображён сенсей и его любимая, и маленькая дочь. Майки В нашей семье только я знаю, как много значит эта фотография для отца.* Как только я зашёл, отец положил рамку с фотографией на место. После этого он пошёл в середину комнаты и сел в позу лотоса. В его глазах можно было увидеть боль. — Микиланджело, садись. Я бы хотел с тобой поговорить о том, что произошло во время сегодняшней тренировки. — Хорошо. — Ты знаешь, почему был остановлен бой? — Эмм… ну… потому, что я поранил руку?! — Нет, Микеланджело. Бой был остановлен потому, что, если бы я его не остановил, то ты не только с одной раненой рукой вышел бы из боя. Это моя вина в том, что ты был ранен. Я не заметил, что ты, сын мой, получил рану и дерёшься против брата с такими повреждениями. — Отец, вы ни в чём не виноваты. Это только моя вина, ничья больше. Отец, вы же не знали, из-за чего я не остановил бой. — Сын мой, и из-за чего же ты не остановил бой с такими повреждениями? — Отец, об этом я узнал вчера. Я не чувствую боли. Вчера я поранил руку и узнал об этом, только когда увидел кровь. Касаемо сегодняшнего боя, я не почувствовал, что у меня вывих руки, и из-за этого не остановил бой. — И давно это у тебя, Микеланджело? — Не знаю, когда это началось. Но Дони волнуется по поводу этого. Говорит, что, если я получу серьёзные повреждения и не замечу, то могу… могу умереть. —…я бы хотел узнать, из твоих братьев об этом знает только Донателло? — Да, отец, из семьи знаете только вы и Дони. — Микеланджело, ты не хотел бы сказать своим братьям об этом? — Я ещё не думал над этим. — Я бы хотел, чтобы сегодня вы вместе с Донателло рассказали братьям об этом во время вечерней тренировки. — Хорошо, отец. — Микеланджело, я вижу, что тебя что-то гложет. Я заметил, что последнее время ты изменился; во время тренировок ты не улыбаешься и не веселишься, на тебя это не похоже. —…нет, отец, меня ничего не тревожит, со мной всё хорошо. — Запомни, ты всегда можешь прийти и поговорить со мной. — Да, отец, я это учту. — Я так же хотел бы, что бы ты берёг себя, сын. Я не хочу потерять тебя и твоих братьев. — Хорошо, отец, я буду беречь себя. Обещаю.