Стокгольмский синдром

– Заходи, – Риту грубо подтолкнули в спину прикладом. Молодой офицер оторвался от разложенных на столе бумаг, устало и раздражённо спросил у рядового: – Кто это? Я просил два часа меня не беспокоить. – Таищ лейтенант, шпионку поймали! – выпалил рядовой. Лейтенант сразу стал очень серьёзным. – Чью? – Не могу знать! Но борзая пипец, на местную не похожа. Фотик давай сюда! Она отдала «зеркалку», и офицер, нахмурившись, просмотрел несколько кадров. – Что это? – тихо спросил он у Риты. – Я журналистка, – быстро ответила она, – здесь просто фотографии для материала. Офицер приподнял брови – видно было, что он не поверил ни единому слову, хотя Ивлева говорила правду. – Журналистка, значит, ну-ну, – он окинул девушку взглядом, в котором без труда читалась спокойная и весёлая злость пополам с мужским интересом. Помертвев, Рита попыталась натянуть на колени короткое платье. – Садись, журналистка. Да садись-садись, не стесняйся – разговор будет долгий. Заебешься стоять. «Довыпендривалась, дура? Нет бы взять фотки на сайте, материальчик дистанционно состряпать и согласовать по телефону, как умные люди делают… А теперь что? Убьют и здесь же прикопают, не отходя от кассы. Вон там, в песочке, подальше, за заборчиком. И, что полный аллес, свои убьют». Стоять было тяжело и тошно – и девушка опустилась на стул, который перед ней поставил веснушчатый солдат. Лейтенант кивнул ему: – Свободен. Когда дверь за солдатом закрылась, он демонстративно достал пистолет, снял с предохранителя и положил на стол. – Слушаю. В уверенном скупом жесте была спокойная готовность стрелять. – Я журналистка, – повторила Рита. Горло перехватил спазм, но девушка продолжала, стараясь говорить хладнокровно и убедительно: – Журналистка, Маргарита Ивлева. Газета «Новости», знаете, да? Вас должны были предупредить, что я приеду. Удостоверение у меня в сумке. Можно достать? – Не надо, – лейтенант покачал головой. – Удостоверение бабушке покажешь, если доживешь до встречи. Рассказывай, как оно было на самом деле: откуда приехала, кто прислал, зачем? Где остальные члены ДРГ? – Я говорю правду, – Рита упрямо сжала губы. – Ясно, – в голосе офицера звякнул металл, – по-хорошему ты не хочешь. Он медленно встал из-за стола, подошёл к двери и запер на ключ. Когда лейтенант повернулся к Рите, его лицо, искажённое гримасой, уже было не узнать. Девушка съежилась на стуле – в раскалённый безумный полдень её била дрожь. Лейтенант всё понял и зло усмехнулся: – Не боись, мордочка будет целая. С бабами у меня другие методы работы. Ивлева, охнув, бросилась к двери, но лейтенант в один прыжок настиг её, сбил с ног и навалился сверху. Падая, девушка ударилась затылком о бетонный пол, но, превозмогая слепящую боль, продолжала отчаянно барахтаться. Впрочем, уже через мгновение она, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от боли и страха, была полностью обездвижена. Во рту стоял противный металлический привкус крови – при ударе об пол Рита прокусила язык. – Помогите! – полузадушено пискнула Рита. – Ори громче, – издевательски посоветовал лейтенант. – На улице двадцать голодных молодых мужиков. Что они сделают, если услышат: «Помогите, насилуют»? Правильно. Помогут.