warm of your cold hands

      Оставив мысли о той далекой и страшной аварии, Чонгук плавно переводит взгляд с окна на стену, со стены на стул, стол, часы.. 12.26.ХХ.       Уже 26 декабря, Рождество осталось позади. Этот факт наводит Чонгука на мысли о том, как и при каких обстоятельствах он снова за такое долгое время оказался в плену больницы.       Он помнит улицу, помнит снежинки, плавно падающие на землю, помнит колющий мороз... Мороз, а дальше что? Сознание будто заволокла пелена, будто бы этот фрагмент был удален из памяти Чонгука. Но вспоминать больше и не пришлось, в этот момент в палату зашел врач с молодой медсестрой, которая сразу же принялась убирать пациенту капельницу, препарат в которой, как он успел заметить, уже кончился.       Врач улыбнулся, взглянув в немного прикрытые глаза Чонгука, в которых ютились одновременно и безразличие, и озадаченность. Видя этот взгляд, врач поспешил тут же начать диалог. – Добрый день, Чон Чонгук, как твоё самочувствие? – присаживаясь на стул, интересуется мужчина.       Чонгук хочет ответить, что с ним уже всё в какой-то мере отлично, хотя мысли его немного в беспорядке, но врач не дает сказать ему ни слова, продолжая свой уже монолог: – Думаю сейчас у тебя в голове много мыслей, которые ты никак не можешь разложить по полочкам, – будто читая мысли Чона, говорит мужчина, – не знаю, помнишь ли ты, что произошло с тобой пару дней назад, но скажу одно: тебе повезло, что случайным прохожим оказался такой добрый и отзывчивый молодой человек. Если бы не звонок того темноволосого парня, ты бы возможно уже... Уже был в стране забвения, скажу так, – увиливая от правды, поправил врач. Хотя это было ни к чему, Чонгук довольно хорошо и отчетливо представляет себе, что значит смерть. – Ты ведь уже догадываешься, из-за чего здесь оказался? – но, увидев в глазах Чона смятение, врач поспешил объяснить. – Получив сильное переохлаждение, ты пролежал без сознания не малым двое суток. Сейчас, как я полагаю, с тобой всё в порядке, но это не отменяет того, что ты должен пройти курс лечения, в качестве своеобразной формальности. В связи с этим ты останешься в больнице еще на некоторое время. Насчет этого можешь не беспокоиться, твоим родителям мы сообщим об... – Нет, прошу, не надо сообщать моим родителям, - не успев договорить, мужчина получает мгновенный ответ,- я желаю пойти домой и лично сообщить им о своем лечении, если это возможно. – А, да, в этом, конечно, нет необходимости, но если ты так хочешь, то можешь уже сегодня днем забрать выписку и пойти домой, но не забудь, что завтра ты обязан вернуться и начать лечение.       На этом врач решил закончить свою речь и, вставая с насиженного места, вместе с медсестрой выходит из палаты. Вернувшись через пару минут, врач, стоя у выхода из палаты, машет рукой, призывая молодого парня встать и подойти к нему.       Чонгук сначала поднимается на локтях, а потом садится на кровати, подняв на врача своё безэмоциональное лицо. Врача будто осенило, и он, стукнув себя по лбу, выходит за порог, и возвращается уже с костылями в руках. – Прости, запамятовал. Мне тут уборщица нашептала, что у тебя проблемы с ногами, а она у нас та еще сплетница, не думал я относиться к ее словам серьезно, но видимо придется. - Пройдя к кровати больного, он отдает ему костыли.       Парень устало кивает врачу в знак благодарности, и мужчина помогает ему. Одевшись, Чон берет под плечи костыли и спешит за врачом, дабы наконец-то покинуть эту клетку. – Подожди здесь, – врач оставляет Чонгука у регистратуры и в очередной раз куда-то уходит. По возвращении он сообщает: – Чон Чонгук, планы немного изменились, – не отрывая глаз от бумаги, начинает мужчина. – Если ты желаешь уже поскорее вернуться домой, мы можем упустить курс лечения, но ты не подумай, что мы жертвуем твоим здоровьем. - Немного оправдываясь, объясняет врач. - Результаты твоих анализов показали, что ты вполне здоров, хоть и перенёс тяжелейшее переохлаждение. Ты, оказывается, очень крепкий парень, несмотря на внешний вид. - С этими словами врач проводил Чонгука за порог больницы, оставив его наедине со своими мыслями.       Слышится мерное постукивание костылей по едва занесенной снегом земле. С каждой секундой темп его замедляется, будто он не может вернуться домой, будто для этого нужно время. Будто нужно было привести себя в порядок, или мысли свои для начала. Он останавливается напротив злосчастного подъезда своего дома и, не желая набирать номер квартиры, от которой только и веет, что холодом, достает из широкого кармана ключи.       Теперь уже стоя на лестничном пролете за дверью квартиры, он начинает сожалеть, что все-таки сразу не согласился остаться в больнице, возможно в этом случае пришлось бы повременить с возвращением домой. Сделав один поворот ключами в замочной скважине, он услышал быстрые шаги, направляющиеся к двери. Второй поворот дался куда тяжелее. Он не мог нормально думать, когда по ту сторону двери слышалось мерное дыхание его отца.       Дверь отворилась. Парень поднял взгляд. Какого было удивление мужчины, когда за порогом квартиры он увидел своего сына. С лица отца в одну секунду сползла такая пьяная и добродушная улыбка, вместо нее появилась озлобленная ухмылка с каплей отвращения. – О, а вот и мой, – мужчина сделал шаг к парню и вцепился пальцами ему в плечо, – любимый сын пришёл домой. Никак, уродец, почуял своё место?! – в таком же наглом и отвратительном тоне продолжает мужчина, которого уже трудно представить отцом.       Второй рукой мужчина хватает юношу за шиворот куртки, что у второго из-под плеч выпадают костыли. Лицо парня не передает ни положительных, ни отрицательных эмоций. Все дальнейшие слова своего отца он пропускает мимо ушей, погрузившись в лишь одному ему ведомый мир. Он знал, что домой не вернуться. Знал, что это бесполезно. Но…       Ноющая боль в ноге от удара о пол лестничной клетки приводит его в чувство. Лёжа на холодном кафеле, с таким же холодом в глазах, Чон в последний раз обращает взгляд на своего отца и слышит лишь конец его огромного монолога: – И так у нас было проблем с тобой дохрена, так ты еще их мне добавляешь! У тебя нет права что-то говорить, просто проваливай! Уходи так же, как ушла она, можешь не возвращаться, о тебе никто жалеть не будет, как жалели о ней!       Дверь родной квартиры захлопывается перед Чоном. Только что услышанное им все еще не выходит из головы, как заевшая пластика. Он не сразу догадывается подняться с пола, продолжая со стеклянными глазами прокручивать в голове строчки: "Уходи так же, как ушла она…"       Чон прекрасно понимает, кого и что имеет в виду отец. Мужчина не намекал, а открытым текстом говорил: "Умри."       И парень давно бы умер, если бы не страх. Страх, что он может встретить её там, когда уйдет. Он не представлял жизни без неё, как и не может представить сейчас встречу с ней. Всей силы воли и мужества в нем не хватит, чтобы взглянуть ей в глаза с чистой совестью, ведь он продолжал жить без нее, хоть и обещал всегда быть рядом.       И все же, Чон понимал, что надо продолжать жить, поэтому он и по сей день здесь. Жив. Как раз о том, что он жив, начинают напоминать холод, исходящий от пола, и ужасающая боль в правом колене. Чону едва удается встать, чему долго препятствовали нерабочая левая нога и немного покалеченная падением правая. Доковыляв до спасительной двери, парень буквально вываливается наружу. Снова этот холод. Снова колющий мороз.       Всё тело ноет, и сейчас хочется лишь упасть и предоставить себя судьбе в распоряжение. И так бы он и поступил, если бы не маячащий в глубине сознания здравый смысл, подсказывающий, что это не выход.       А выход Чонгук видел лишь один — учеба. Да, ведь именно она позволяет ему отвлечься от всей этой суеты жизни и погрузится в мир науки, как бы странно это ни звучало. Чонгук учился в три раза усерднее любого среднестатистического корейского школьника, изучал в три раза больше материала, чем кто-либо. Но все же, это не слепое желание всё познать и быть умнее всех. Нет.       Будучи учеником старшей школы на втором году обучения, он должен будет отучиться еще и третий, а это значит еще один невыносимый год его проживания с "семьей", чего ему уже по горло хватило за последние 10 лет. Чонгук усердно старается и изучает материал на пару лет вперед, ради прохождения сжатого курса. И если к концу учебного года ему удастся освоить материал за два года, то он по договоренности будет допущен к написанию итоговых экзаменов, которые обычно сдают после трех лет обучения. Как и все выпускники, он сможет попрощаться со школой и поступить в подходящий ему университет, а тогда и съехать от своих родителей.       Но не стоит забегать вперед, для начала нужно дожить до этих самых экзаменов и пережить их, что на данный момент больше всего должно беспокоить Чона, больше, чем его семья.