Облепиховое варенье

— Так чем ты занимаешься, Коленька? — подперев подбородок кулаком, проворковала Арина. — Начальник отдела на заводе. Ничего особенно интересного, — ответил Анатольев, жуя. — Вкусное мясо, кстати. — Спасибо, — довольно ответил Мирон, обмакивая кусок в кетчупе и забрасывая его в рот. — Мироша чудесный кулинар. Мне кажется, он мог бы стать отличным поваром, — заметила женщина. — Мам, ешь, — чуть смутился тот. Анатольев внимательно посмотрел в серые глаза Болотова. Тот выдавил улыбку и сделал глоток сока. Все эти годы он и думать забыл об их романе, а теперь воспоминания казались лёгкими, воздушными, неспособными причинить дискомфорт. Вадим перевёл взгляд на Шорха и испытал прилив вдохновения. Кажется, это и было его лекарством. По крайней мере, душевная боль уже не терзала, у мужчины появилось ощущение «просветления души». — Развлекаетесь? — раздался резкий голос. Тимофей, взъерошенный и злой, подошёл к столу, за которым расположились Болотовы и Анатольев. Смерив всех тяжёлым взглядом, мужчина провёл ладонью по волосам. — Тимоша, садись, поешь с нами. Ничего не случилось? — миролюбиво произнесла Арина. — Всё в порядке, — пробормотал тот и сел. — Кстати, я ведь так и не показал тебе дом. Может, хочешь его увидеть? — предложил Вадим Владу, чтобы не находиться рядом со взвинченным братом. — Отличная идея. Они встали из-за стола и прошли в дом. Приятная мрачность интерьера очень понравилась Шорху. Мужчины прошлись по первому этажу, останавливаясь возле книг и картин, а потом Вадим привёл гостя в свою комнату. — Я читал эти же романы, — улыбнулся Влад, останавливаясь у шкафа и рассматривая яркие корешки. — А самый любимый? — «Граф Монте-Кристо», пожалуй… Шорх обернулся, подошёл к Болотову и положил ладони на его щёки. Вадим не успел опомниться, как оказался втянутым в сладкий поцелуй. Сперва мужчина сильно напрягся, но потом отдался ощущениям, ответно лаская язык Шорха своим. Они второпях срывали с себя одежду, распалённые внезапно нахлынувшим желанием. Заниматься любовью в своей детской комнате — крышесносно. Болотов задыхался от ощущений, когда Влад вводил в него член, покрывая поцелуями лицо и грудь. Когда плоть оказалась в нём целиком, Болотов протяжно застонал и впился ногтями в плечи Шорха. Тот двигался медленно, с оттягом, большие яички со шлепком ударялись об ягодицы. Лицо Владислава исказила гримаса скорого оргазма. Толчок, ещё один, и сперма брызнула в дырку Болотова. Тот протяжно застонал и стал кончать, крепко сжимая бока мужчины. — В тебе есть что-то осеннее, — прошептал Влад, касаясь губами влажного лба Вадима, к которому липли волосы. — Приму за комплимент, — туманно улыбнулся Болотов, пытаясь прийти в себя после оргазма. — Расскажешь, откуда это? — Шорх взял руку мужчины и коснулся губами забинтованного запястья. — Неудачная любовь. Он ушёл. Всё банально. — Теперь это в прошлом. — В прошлом, — улыбнулся Вадим, не кривя душой. Да, так оно и было. Болотов проснулся от возгласов, доносящихся с улицы. Помотав головой, он вспомнил недавние события. После секса и нежностей Влад отправился домой, ему нужно было уладить дела с водопроводчиком. Болотов, расслабленный и блаженно улыбающийся, погрузился в сон. Теперь за окнами расстилался синий вечер. Вадим подошёл к окну и увидел, как Мирон пытается ударить брата по лицу, но тот вовремя делает шаг в сторону. Разговаривая на повышенных тонах и хватая друг друга, братья пошли в гущу леса. Болотов поспешно натянул одежду и вышел на улицу. Намереваясь найти братьев и уберечь их от кровавого побоища, он пошёл следом за ними, вот только мужчины будто провалились сквозь землю. Густая тишина казалась какой-то нереальной. Вадим прошёл ещё немного, остановился и прислушался. Обводя взглядом лесные деревья, он увидел серый дым, стремительно ползущий в небо. — Что за… — прошептал мужчина, понимая, что дымится что-то со стороны их дома. Когда Вадим выбежал на дорожку, ведущую к нему, здание уже во всю полыхало. Болотов бросился к дому, понимая, что через дверь внутрь не попасть — за ней была пелена огня. «Вернулись ли дед и отец? Где мать?» — пульсировало в мозгу. С трудом передвигая ногами, Вадим бросился к соседскому дому, надеясь, что у них есть телефон. Со стороны леса до него донеслись крики братьев, но он не разобрал ни слова. — Она задохнулась до того, как огонь проник в комнату, — сказал Борис, тупо глядя в одну точку. Они с Вадимом только что вернулись из морга. Мужчина не мог поверить, что матери больше нет. Ещё днём всё было хорошо и ничто не предвещало беды. Закрыв глаза ладонью, Вадим в очередной раз дал волю слезам. Олег с грустью посмотрел на то, что осталось от дома, и покачал головой. Мирон, красный и всклокоченный, растирал слёзы по лицу. Тимофей сидел, не шелохнувшись. Шорх стоял за спиной Вадима и успокаивающе касался его плеч. Уже наступило утро, а семья не знала, что делать дальше, как жить. Соседи то и дело подходили к ним и спрашивали, всё ли в порядке. И всем им Борис отвечал: «Арины больше нет». И вдруг появился Анатольев. — Мои соболезнования, — глухо сказал он. — Я понимаю, что будет расследование и виновного в поджоге найдут, но я видел кое-кого, идущего с канистрой из-под бензина от вашего дома. — И кто это был? — хрипло спросил Мирон. — Таня Княжская. Повисла неприятная тишина. Вадим вспомнил о том, что видел и, убрав руку от лица, жёстко сказал: — Тимофей, я видел вас с ней. Вы ушли в лес. — И чё? — А потом ты вернулся злой, как чёрт. Рассказывай, что между вами произошло! Все уставились на Тиму. Тот сглотнул и опустил взгляд: — Я сказал, что хочу быть с ней. Потом признался, что пошутил. Разошлись. — Тебе мало того, что она пыталась покончить с собой из-за твоего ухода? Зачем лил масло в огонь, мразь?! — заорал Мирон. — Да пошёл ты! — выплюнул Тима. Старший брат вскочил и набросился с кулаками на Тимофея. Он снова и снова наносил удар, превращая того в котлету. Если бы Мирона не оттащили Вадим и Борис, в семье был бы ещё один труп. — Уходи, — сухо произнёс отец. — И больше никогда здесь не появляйся. Вытирая кровь с лица и пошатываясь, Тимофей посмотрел на деда, надеясь на его поддержку, но тот смотрел в сторону, о чём-то глубоко задумавшись. Мужчина сплюнул алую жидкость и поковылял прочь.

***

Бориса и Олега приютил Мирон, Вадима — Шорх. Однажды ветреным утром Болотов пришёл к дому и, осматривая сожжённые стены, увидел коробку. Она была завалена чёрными досками. Мужчина сел на корточки и убрал их, чтобы заглянуть внутрь. Там лежали стеклянные баночки с янтарным облепиховым вареньем. Грустно улыбнувшись, Вадим взял коробку и пошёл к Мирону. Тот жарил оладьи. Борис и Олег сидели за столом, хмуро потягивая кофе. Вадим поставил коробку на столешницу и тоже сел. Взяв ложку, он снял крышку с одной из банок и, подчерпнув немного варенья, отправил его в рот. Вкус августа, кусочки ускользающего лета… — Ты когда уезжаешь в Ленинград? — тоскливо спросил отец. — Не знаю, — набирая вторую ложку варенья, ответил тот. Ему хотелось быть рядом с Шорхом, а сейчас и его семья нуждалась в поддержке. — Знаете, о чём я подумал? — О чём? — спросил Мирон, выключая конфорку. — На месте старого дома нужно построить новый, — твёрдо сказал Вадим. — Самим? — уточнил брат, ставя на стол тарелку с оладьями. — Да. Именно своими руками. — По-моему, это замечательная идея, — заметил дедушка. Вадим посмотрел на баночки с вареньем и подумал, что оно и есть доказательство того, что за зимой всегда следует лето. Просто нужно его дождаться.