Облепиховое варенье

В доме Владислава было светло, тепло и уютно. Вадим сразу ощутил прилив какого-то странного, похоже на ностальгию, чувства. Большая прихожая со светло-кофейными деревянными панелями, много нежного электрического света, три просторных комнаты с коврами, дубовыми шкафами и креслами с витиеватыми ножками. — У тебя красиво, — коснувшись плотной ткани штор, с чувством произнёс Болотов. — Спасибо. Люблю окружать себя приятными вещами. Может, кофе? — Влад жестом предложил Вадиму присесть на длинный диван. — Давай лучше просто поговорим, — устало улыбнувшись, тот сел и откинулся на спинку. — Как тебе моё семейство? — У тебя хорошая семья. Правда, я так понимаю, есть какой-то конфликт… — хозяин дома опустился в кресло и вытянул ноги. — Да. Была одна история. Хочешь, чтобы я рассказал? — Только если ты сам этого хочешь, — очаровательно улыбнулся Шорх. — В недавнем прошлом Тимофей задумал заложить наш дом. Ну, родительский. Подался в бизнесмены, что называется. Всё бы ничего, если бы он сперва посоветовался, вместо этого привёл людей, которые осмотрели дом и подсунули отцу какие-то бумаги. Если бы он подписал, то они с матерью и дедом остались без жилья, потому что сделка быстро сорвалась, Тимофея кинули партнёры. Он планировал продать дом, купить себе квартиру, а остальное вложить в бизнес. Как-то так. — Как же подло, — цокнув в зуб, покачал головой Владислав. — За что он так не любит родителей? — Чёрт его знает. Он странный человек, мне его не понять. — Вы с детства не находили общего языка? — О, в детстве было проще, — махнув рукой, слабо улыбнулся Болотов. — Это с годами всё приобрело глобальные масштабы. К примеру, Мирон и Тимофей всегда испытывали друг к другу некую антипатию, но в детстве и юности она была меньше выражена. — Годы делают нас черствее и холоднее. Часто, — проведя ладонью по волосам, негромко заметил Шорх. — А что твоя семья? — Мои родители давно скончались, а братьев или сестёр у меня нет. Дверь со скрипом приоткрылась, и в гостиную вошёл толстый серый кот с яркими зелёными глазами. Болотов питал нежность к животным, поэтому невольно улыбнулся. Тем временем питомец Владислава подошёл к нему и, смерив оценивающим взглядом гостя, потёрся мордой о его ногу. — О, ты понравился Чичи! — рассмеялся Влад, смешливо морща нос. — Прекрасный кот, — наклонившись, Болотов погладил животное по пышной шерсти. — Мурчит… Сколько ему? — Два года. Молодой ещё. — Раз я понравился хранителю этого дома, то как-нибудь обязательно вернусь сюда, — мельком глянув на Шорха, заметил Вадим. — Буду только рад, — блеснул глазами тот. Из глубины дома послышался телефонный звонок. Извинившись, Влад вышел из комнаты. Словно воспользовавшись ситуацией, Чичи запрыгнул Болотову на колени и тот, откинувшись на спинку мягкого дивана, принялся поглаживать животное по спине. Он сам не заметил, как провалился в сон. Проснулся Вадим утром, когда рассеянный свет осеннего утра разливался по комнате, а ветер гнал по небу рваные клочки облаков. Болотов невольно улыбнулся, обнаружив себя в горизонтальном положении и бережно укрытым пледом. Встав, Вадим зевнул в кулак и прошёлся по первому этажу. Влада нигде не было и мужчина решил, что тот спит наверху, в своей спальне. Будить его было бы бестактно, поэтому он ушёл домой. Воспользовавшись тем, что достопочтенное семейство ещё не проснулось, Вадим сварил себе кофе и обосновался на кухне. Он уже допивал содержимое чашки, когда на кухне появился мрачный Мирон. — Привет, — вздохнул он, доставая из холодильника персиковый торт, который вчера почти никто не тронул ввиду случившегося скандала. — Где ты ночевал? — Привет. Заснул у Влада. Просто срубило, — делая последний глоток тёплого напитка, отозвался Вадим. — Вчера обошлось без кровавых побоищ? — Слышал, что ночью отец и Тимофей орали на улице. Этот ублюдок принёс раздор в нашу семью, — тяжело сев на стул напротив брата, Мирон взял чайную ложку и стал есть торт. — Обо мне говоришь, любезный? — рассмеялся вошедший Тима. Зевнув, он почесал живот и заглянул в холодильник. — Других ублюдков не знаю. — В зеркало редко смотришь, значит… — Закрой пасть… Снова раздались шаги и в кухню вошёл Олег, деловито поправляя рукава своего серого пиджака. Он был одет как настоящий франт: идеально отглаженный костюм, синяя бархатная рубашка, тёмно-зелёный платок на шее. — Доброе утро, малышня! — крякнул он, подходя к столу и усаживаясь во главе. — Привет, дед, — достав из холодильника сыр и колбасу, Тимофей начал делать бутерброды. — Что будешь есть? — Ничего. Я еду в Москву на авторский вечер. Выпил стакан воды и хватит, — поправив перстень на морщинистом пальце, ответил тот. — Мальчишки, пока ваши родители не слышат и не могут закатить мне сцену, я хочу узнать, как вы смотрите на моё решение разделить квартиру на три части и поделить их между вами. — Отрицательно, — перестав жевать, напряжённо ответил Мирон, поднимая на Олега тяжёлый взгляд. — Почему, позволь узнать? — тоном терпеливого учителя спросил дед. — Этот уб… Тимофей — изгнанник. Не стоит поощрять его такими дорогими подарками. — Да, но вы все мои внуки и одинаково важны мне. — Тимоша хочет, чтобы ты разделил хату между ним и Вадимом, — усмехнулся Тимофей, усаживаясь за стол с чашкой чая и тарелкой, в которой лежали бутерброды. — Разве? — изогнул бровь Олег. — Хм… Послушай, Мироша, я неизвестно, когда помру. А вы можете улучшить своё материальное положение прямо сейчас. — Да не надо мне ничего… — пробормотал Мирон, утыкаясь в тарелку. — Тебе не надо — Римме пригодится. О ней ты подумал? — Римма… — глухо повторил мужчина и болезненно улыбнулся: — Ты же не в курсе… Алла призналась, что она мне не родная. На какое-то мгновение на кухне повисла тишина, даже Тимофей перестал жевать. Первым из оцепенения вышел Олег: — Ч-что? Хм. Может, она нарочно так сказала? — Нет, это доказанный факт. Так что нет у тебя родных правнуков. Рад, да, сволочь? — на последних словах Мирон с ненавистью посмотрел на Тиму. Тот поднял ладони, изображая что-то вроде испуга. Получилось очень фальшиво. Мирон посмотрел в тарелку. Казалось, он готов разрыдаться. Вадим сжал его плечо. — На самом деле, дед, я думаю, тебе не стоит делить эту квартиру, — негромко заметил Тимофей, покручивая в руке бутерброд с сыром и изучая его. Мирон вскинул на брата удивлённый взгляд. — Мне будет слишком жирно, я ведь и впрямь изгнанный из рая, — пояснил тот, ухмыльнувшись и откусывая от бутерброда. — Глупцы, отказываться от такого подарка… На кухне появился Борис. Застёгивая пиджак, он кивнул Мирону и Вадиму, а после посмотрел на Олега: — Отец, идём. Пора выезжать. — Пока, малышня, — взмахнув рукой, дед встал и направился на выход. Двигался он медленно, но для своих лет сохранился просто прекрасно, о чём снова подумал Вадим. — Удачно съездить! — нараспев произнёс Тимофей и, смерив братьев насмешливым взглядом, отпил немного чая. Вадим потёр переносицу, встал, сполоснул чашку и ушёл к себе. Встав под тёплые струи душа, он позволил своему телу расслабиться и смыть с себя остатки сна. По идее, теперь, после юбилея Олега, он мог вернуться домой, как это и было запланировано, но за последние сутки что-то изменилось. Быть может, причиной нежелания срываться стало знакомство с Шорхом? Вадим не знал ответ на этот вопрос и ему совершенно не хотелось это анализировать. Также вернуться в свою квартиру означало бы снова погрузиться в липкие воспоминания о Сергее. Подумав об этом человеке, Болотов сильно зажмурился, ощущая острый укол в районе сердца. Приняв душ, он снял бинты и задумчиво рассмотрел полосы от лезвия. Удивительная штука жизнь. Если бы не случай в лице Мирона, сейчас Вадим лежал бы в могиле, став очередным лакомством для падали. Болотов прошёл в комнату, достал из сумки серые джинсы и бело-синий свитер с оленями. Одевшись, он подошёл к книжному шкафу и невольно улыбнулся, замечая книги, которые в детстве зачитывал до дыр: «Дети капитана Гранта», «Маленький оборвыш», «Два капитана», «Искатели приключений», «Граф Монте-Кристо» и так далее. Казалось, это было так давно… Но родители трепетно сберегли его комнату, не тронув здесь ничего. Мужчина подошёл к окну и приоткрыл его, пропуская в спальню прохладный воздух. Неподалёку от дома стояли Тимофей и какая-то женщина в синем плаще. Присмотревшись, Вадим узнал в ней Татьяну Княжскую, старую любовь Тимы. Когда тот ушёл от неё, она решила свести счёты с жизнью, вскрыв вены. Её, как и Болотова, спас случай — мать вернулась из гостей пораньше. Было заметно, что Тимофей хорохорится, а Таня с ухмылкой смотрит на него, спрятав руки в карманы. Вадим помнил, что Княжская жила здесь постоянно, стало быть, их встреча не так уж и удивительна. Мужчина положил руку на плечи Тани, небрежно обняв её, и парочка зашагала в сторону леса. Вадим поёжился от прохлады, настырно забирающейся под свитер, и закрыл окно. Выйдя из комнаты, он дошёл до конца коридора и постучал в дверь. — Да-да? — раздался приглушённый голос Арины. Вадим заглянул в спальню родителей: — Мам, ты как? — А, Вадик… Проходи, — рассеянно улыбнулась Арина. Стоя возле высокого орехового комода со вздутыми боками, она перебирала большое количество фотографий, наваленных на него. Болотов прошёл и прикрыл за собой дверь. Спальня родителей почти не изменилась: старинная ореховая мебель стояла на своих местах, кровать была застелена тёмно-синей накидкой, возле кресла стоял столик с патефоном, болотного цвета обои красиво сочетались с тёмными предметами интерьера, разве что шторы были новыми. Будучи архитектором, Вадим не мог не восхищаться этим домом. Визуально он был просто безупречен, в его старинности была его безусловная фишка. — Что ты делаешь? — поинтересовался мужчина, подходя к Арине. — Ищу фотографию маленького Тимофея… — Зачем? — Мне кажется, я начала забывать, каким он был… Вадим поправил бархатный платок на её плечах. — Вадичек, скажи, а это правда, что Римма — не дочь Мирона? — голос женщины подрагивал, как и пальцы, когда она перекладывала карточки. — Правда… Откуда ты знаешь? — Мне Тимоша сказал. «Вот же сукин сын», — с уколом злости подумал Вадим. — Но как же так? Она обманула моего мальчика… Она дважды предала его… — почти с отчаянием произнесла Арина, рассеянно рассматривая фото, где они с Борисом и маленьким Тимофеем были сфотографированы на пляже в Анапе. — Они сами разберутся, мам. Мирон справится. Между ними и Риммой ничего не изменилось — это главное. — Да уж не знаю, как разберутся… Я считала Аллу достойной женщиной, но, выходит, ошиблась… — казалось, она вот-вот заплачет. — Ты не эту фотографию ищешь? — взяв одну из карточек, спросил Вадим. На ней пятилетний Тимофей озорно улыбался, стоя между двух берёз. На нём была матроска, синие штанишки, в правой руке он сжимал большое яблоко. — Её, спасибо, — зачарованно посмотрев на снимок, она покачала головой. — Как летит время… В дверь громко постучали и через миг в комнату заглянул Мирон. Увидев Вадима, он, казалось, немного удивился. — Я там мясо принёс, буду делать шашлык. Идёмте, поедим! — Мы идём, — кивнул Болотов и отложил фото на комод. Шашлык обычно готовили на заднем дворе. Там находился мангал и просторная беседка со столом и скамейками. Мирон отлично жарил мясо, и Вадим иногда задумывался, что тому стоило стать поваром. Он принёс из дома необходимую посуду, хлеб и свежие овощи. Мирон снял крышку со стеклянного блюда и начал нанизывать крупные куски свинины, щедро смазанные маринадом, на шампуры. С соседнего участка, скрытого за густыми деревьями, доносилась музыка популярной нынче группы «Мираж». Арина нарезала огурцы и помидоры, расспрашивая Вадима о его жизни в Ленинграде, когда к беседке приблизился худощавый мужчина с удлинёнными чёрными волосами, такой же бородой и яркими синими глазами. На нём была красная рубашка с белыми пуговицами, кожанка и чёрные джинсы. — Вадим, Арина Владимировна, здравствуйте, — произнёс он. Вадим поднял взгляд и ощутил прилив странных чувств. Это был Николай Анатольев, его первая любовь. Сколько же прошло лет! — П-привет, — несколько растерянно произнёс он. — Ой, здравствуй, дорогой! — счастливо улыбнулась Арина. — Приехал навестить сестру? — Да, — улыбнулся в ответ Анатольев. — Вижу, и у вас гости. — У деда был вчера юбилей, — кивнул Болотов. — Он дома? Хотел бы поздравить его лично. — Нет, в Москве, на творческом вечере. Николай посмотрел на Мирона и поднял руку в знак приветствия. Тот ответил взаимностью, открыто улыбнувшись. Анатольева в их семье любили, он казался надёжным, доброжелательным и ответственным человеком. В принципе, он таким и был. — Шашлык делаю. Присоединяйся к нам! — весело крикнул Мирон. — Если это удобно… — Николай вопросительно взглянул на Вадима. — Удобно, конечно! Давай, мой руки и к нам! — почти возмутилась Арина. — Сперва дойду до машины, возьму вино. Хорошее, сербское. — Ждём тебя, Коленька, — ласково улыбнулась женщина. Вадим бросил в рот дольку помидора, чувствуя очередной приступ ностальгии. Им было по шестнадцать, они были беспечны и, как им казалось, безмерно влюблены. Но потом произошла крупная ссора и они перестали даже здороваться. Так продолжалось до момента, пока Вадиму не пришлось поступать в институт. Тогда он уехал в Москву, где жил у тётки. Примерно в это же время Анатольев покинул родительский дом и улетел, как говорила Арина Владимировна, в Латвийскую ССР. Спустя несколько лет к нему отправились и родители, а сестра осталась жить в дачном посёлке. Последний раз Болотов видел Колю, когда им было по семнадцать лет. И встретиться с ним снова было очень необычно, словно он смотрел странный сон, и никак не мог проснуться. Вадим сказал, что принесёт из дома ещё приборы. Уже подходя к крыльцу, он заметил Шорха. Тот шёл к нему с другой стороны дома. Улыбался и казался очень довольным. Чёрный свитер красиво облегал его атлетический торс и контрастировал с белой кожей лица. — Привет. Прости, что молча ушёл, но было так тихо, я решил, что ты спишь, — чуть извиняющимся голосом произнёс Вадим. Они остановились друг напротив друга. — Привет. Я так и понял. Не страшно. Чем занимаешься? — Мирон затеял делать шашлык. Присоединяйся. — Хорошо. — Пойдём, помоешь руки, а я возьму приборы. У нас там ещё один гость. Они прошли в дом и направились на кухню. Владислав закатал рукава свитера и, взяв из мыльницы кусочек бирюзового мыла, включил воду. — Да? Хороший хоть? — озорно спросил он. — Ну так. Моя первая любовь. Не видел его с семнадцати лет, — доставая из выдвижного ящика вилки и ножи, ответил Болотов. — Оу… И как, вспыхнули былые чувства? Вадим ощутил, что Влад пытается придать голосу деланную весёлость, хотя на самом деле напрягся. И ему стало дико приятно от этого ощущения. — Да нет, что ты. Просто ностальгия, и не более, — честно ответил Болотов и подошёл к раковине. Их плечи соприкоснулись. Вадим мог чувствовать аромат его терпкого одеколона. Ополаскивая приборы, он посмотрел в лучистые глаза Шорха и в очередной раз подумал, что тот непростительно красив.