Корабль в никуда

- Останься, - кинул Тор, не глядя на брата. Советники тут же разбежались кто куда, как крысы при виде мусорщиков на Сакааре. Совещание затянулось, все хотели есть и спать. Спать пока сильнее, так что ночью кинжалы можно оставить в потайных ножнах, а не держать под подушкой. Много споров, обсуждений и мнений, мало места, теплых одеял, воды и еды. Если ремонт корабля затянется, не начнет ли революция скалить зубы на своих отцов? - Как прикажет повелитель, - поклонился Локи, разведя руки в стороны. В каюту, которую приходилось делить с Хеймдаллем, его не тянуло. Угрюмый страж сидел там, как ястреб Ведрфёльнир на вершине Иггдрасиля, и смотрел в корень… На дракона Нидхёгга, подземных змей, подгрызающих Древо, ну и за Локи приглядывал заодно. Недоверие не столько обижало, сколько утомляло: ветеран асгардского трудового фронта не спускал с опасного соседа глаз. Тор сразу перешел к делу, наполнив стаканы дешевым разноцветным пойлом, настоянным на грибах. Вот у Грандмастера на прогулочной яхте был бочонок с Медом Квасира – как-то во время оргии Локи удалось незаметно отпить глоточек. Горько-сладкое, освежающее и согревающее, питье навевало радужные грезы. Вечер тогда удался на славу, и голова наутро была легкой, звонкой, пустой. - Мы лишились родины, отца, матери, впереди неизвестность и страх, нет ни прибежища, ни старых друзей, способных понять и поддержать… Тебе жалко Фандралла, Огуна и Вольштагга? Нет, лучше помолчи! Тор выпил и снова потянулся за бутылкой. - Они воины, - отдышавшись и вытерев невольные слезы, Локи жестом отказался от добавки. – Это их судьба, они выполнили долг. - А мы? Выполнили свой? - Неужто за ночь у тебя вырос второй глаз? – Локи поддался вперед, пристально изучая лицо брата. – Сними повязку, я посмотрю. Тор насупился, зрячее око озарилось мертвенным сполохом. Он уже швырял в брата стаканом за шутку про «Девять миров, а нянька без глаза», так что лучше бы поскорей свернуть задушевный разговор, пока он не перешел в душевные посиделки. Вот, опять схватился за бутылку, собираясь утопить горе в ней. - Все знают, что ты печалишься только о себе. Говорят, змеи льют яд вместо слез, - о, поэтические обороты пошли! Никак от Мстителей нахватался, глубоко в душе они все трепетные, мятущиеся и сложные, как Браги до первой чарки. – Ты мог бы разделить со мной скорбь. - И будет у нас тогда печальный принц в придачу к скорбному главой царю. Очнись, Тор! Не время кручиниться, дел невпроворот. Ты всегда был бойцом, даже Смерть не смогла тебя остановить, - Локи поднялся, обошел стол и медленно провел ладонью по стриженому затылку и мощной шее. Слегка сжал плечо, отметив, как светлые волоски встали дыбом от прикосновений. - Милый брат, я охотно разделю с тобой последний сухарь и глоток воды, если мы проболтаемся в этой ржавой посудине еще неделю, но беседы – не наш конек. Давай разделим кое-что другое? Кожа Тора покрылась мурашками. Руки чесались взъерошить ежик волос, проверить – они действительно потрескивают от напряжения, или Локи кажется. Тор повернулся к брату, поднял на него горящий взгляд. Яркий свет ослеплял, завораживал, как оленя, попавшего в перекрестье лучей охотничьих лодок. - Ты не отступишь? – хрипло спросил Тор, давая последний шанс уйти. – Решай сейчас, потому что больше я не остановлюсь. - Я решил давно, - фыркнул Локи и погладил Тора по щетинистой щеке. – Мы с тобой не братья, и никогда ими не были. Понимаешь, о чем я? Тшшш, умерь пыл! Я готов разделить с тобой ложе, а не шаткий стул.