Корабль в никуда

Их первая попытка, предпринятая неделю назад, была скомканной, сумбурной и неловкой, как у подростков, застуканных за взрослыми делами. Тор едва успел ощупать Локи, а тот - осмотреть себя в зеркале и убедиться, что выпущенная грозовая сила не причинила непоправимого вреда, как сбежавшаяся в коридор челядь чуть не вынесла дверь. Локи похолодел, узнав голос Беннера, спрашивающего, что случилось. - Семейные дела, - крикнул он гулким басом, подражая Тору. – Учу братца, как нужно вести себя с жителями Девяти миров. - За Сакаар тоже поучи! Пусть почувствует разницу между зрительским ложем и ареной. - Вот и твори добро для народа, - прошипел уязвленный Локи под нос. – Это кто был, Корг или Миек? Никак не могу запомнить. Рот ему запечатала большая теплая ладонь. - Семейные разногласия, ничего особенного. Расходитесь, друзья, мы с братом сами все уладим, - велел асгардский царь обеспокоенным подданным. Когда снаружи наконец-то стихло, Локи обвел взглядом разгром, царящий в каюте, и уставился на поникший член Тора, украшенный белесыми потеками. - Похоже, сила Мьелльнира перетекла туда, - заметил он, намекая на разрушения. На полу таяли градины величиной с воронье яйцо, потолок был словно опален пожаром, постель дымилась после битвы стихий. Хорошо, бутылки не полопались – в изготовлении тары и упаковки сакаарцам равных не было. - Сильно тебя приложило? – виновато спросил бог грома, глядя на отпечатки своих ладоней, выжженные на стройных белых бедрах. Он успел обнять Локи (как и обещал в день Рагнарека), поцеловать и наполовину войти. «Ножны» оказались слишком узкими для этого оружия, лицо младшего брата исказилось от боли, и Тор не сдержал восторга, излился внутрь и испустил разряд. - Могло быть и хуже. До утра заживет, - Локи снова оценивающе посмотрел на опавшую плоть. – Я рад, что молнии ты теперь испускаешь не звездным Мьелльниром и не этим. Не думал, что когда-нибудь стану благодарить сестру. Представив, куда во время неудачного соития попал бы такой грозовой разряд, Тор содрогнулся от нервного смеха и спрятал горящее лицо в руках. - Не думал, что буду благодарить брата за его шуточки. И етунов за их ледяной сейдр. Если бы не твое умение замораживать… Позвать целительниц? – всполошился он, заметив, как прихрамывает поднявшийся с пола Локи. - Может, сразу Беннера пригласим? Один взгляд на травмы, и Халк пробьет в корабле новую дыру. Одно хорошо: я не увижусь с твоими славными смертными друзьями. Старк непременно устроит грандиозную вечеринку: утром свой глаз продерешь, а рядом новая Джейн сопит. Тор следил за тем, как Локи собирает и отряхивает уцелевшую одежду, огорченно цокает языком во время осмотра, затем проводит вдоль тела ладонями и облачается в сакаарский переливчато-синий, безумно тесный костюм. - Учись контролировать силу молний, или будешь царем-аскетом до конца своих дней, - посоветовал брат напоследок и поковылял к двери. Даже в таком состоянии он казался желанным: высокий, статный, с широкими плечами и узкими бедрами, длинноногий и словно перетекающий в пространстве, - знакомые вкрадчивые, плавные, мягкие движения выдавали его с головой в любом обличье. Круглый крепкий зад, обтянутый кожаными штанами, так и просился в руки. Тор сжал кулаки, поймав себя на том, что не может оторвать глаз. Разряд был слабым, оставив поверхностные ожоги. Брат причинял ему куда больше боли, и физической, и моральной, но сейчас Тор сгибался под тяжестью стыда и вины. О чем он думал? Локи доверился ему, а Тор, принимая трон, дал слово защищать его и других асгардцев. Царское слово более ничего не значит? Скрипнув зубами, Тор прикрыл глаза. В чреслах вновь разгорался огонь, утихомирить который под силу лишь одному. Джейн… Джейн оказалась славной, доброй и дальновидной девой. Она шепнула Дарси «по секрету», что асгардские боги могут только раз в неделю, и эта причина расставания Мидгард полностью удовлетворила. - Это безумие, - выдохнул Тор, и Локи обернулся на пороге. – Мы все испортили. Я сожалею и готов заслужить твое прощение, брат. Один твой намек, и мы навсегда забудем этот день, начнем заново, нам ведь не впервой начинать? Будем братьями, стоящими плечом к плечу, соратниками, друзьями, тем, кем пожелаешь. Что скажешь? Сначала Локи нахмурился, затем его брови поползли вверх, а к концу лицо застыло, став хищным, надменным, неприятно чужим. - Хуже всего, что ты искренен, Одинсон, - проговорил он. – Причем всегда. Простить не прощу – не тот случай. Портить в наших отношениях нечего, в их руинах давно вОроны гнезда вьют. Пойми, жизнь не рост и не развитие, а бесконечный круг арены, на которой кипит борьба за место под солнцем. Ты по доброй воле сдаешь игру… не стоит, я могу потерять интерес. Мы с Грандмастером схожи в одном: скуку убиваем изощренно и идем дальше в поисках новых ощущений. До сих пор ты служил мне главным развлечением, и по мере сил я тебя берег. Не разочаровывай меня… брат. Он выскользнул за дверь, словно облачная тень, набежавшая на лицо в солнечный полдень и исчезнувшая бесследно. Хотя следы как раз сохранились. Хаос, разгром, разруха, разочарование – тот набор, который Локи оставлял за собой повсюду. Даже Смерть не смогла тут ничего изменить.