1993

2028.

      Маленькая ладошка протеза механически устремилась к кнопке на диктофоне. Незнакомка вздохнула со злостью; неприятный голос не без доли волнения разрезал тишину привычным слуху «раз-раз, проверка!» Запись пошла.       — Самое… самое трудное — начать?       На улице послышались выстрелы. Собираясь с мыслями, девушка некоторое время помолчала. Сквозь потолок с осыпавшейся штукатуркой на неё глядел голый бетон с кучей трещин, из которых тянулась к лунному свету выгоревшая трава.       «Моё имя — Геше Павлик. Возраст — двадцать семь лет. Я являюсь формальным лидером группировки „Лок-на-Гар“¹, объявленной правительственными организациями экстремистской. Руковожу спецподразделением „Элегия“². Стратегическая задача — тотальное уничтожение команды „Монетчики“³.       В начале прошлого года я покинула тюрьму Северной Каролины, не отсидев и половины назначенного срока из-за начавшихся в Штатах беспорядков. Причиной заключения являлось массовое убийство. Из-за… трудностей я была вынуждена скрыться на окраине Мальборка, что, впрочем, не помешало мне вновь ступить на „родную“ землю спустя некоторое время. Сейчас „Лок-на-Гар“ рассредоточена, моё же местоположение официально зафиксировано в Центральной Европе.       Трудно поверить, что наш мир не дожил до тепловой смерти Вселенной. Люди имеют охуительное свойство поганить план Божий⁴ раньше срока.       Всё началось пятнадцать лет назад, когда в дневном стационаре местного жёлтого дома мою палату навестила некая Полетт Трюдо. Она была в курсе деятельности ИИТМ, в дальнейшем неоднократно докладывая об этих сволочах. Тогда эта информация казалась долбанной чепухой, но реальная угроза ликвидации дала просраться. В списках (помимо меня) числились ещё две с лишним тысячи человек. Нескольких я знала лично.       Они уже мертвы».

***

1993. ИИТМ (Институт Исследований Тёмной Материи) запускает проект под названием «Fortunato»⁵, суть которого заключается в устранении последствий связи человеческой цивилизации с магической энергией, оставшейся после масштабного выброса из-за вспышек на Солнце годом ранее. Командой исследователей создаётся отряд из четырнадцати роботов специальной модели «РОУЗ» — Разумный Опционально-настраиваемый Управляемый интеллект группы Зачистки, получивший облик среднестатистических земных цисгендерных девочек-подростков⁶, опознаваемых по специальным чипам под лопаткой, за ухом, на шее и пятке. Каждый из них [чипов] содержит все сведения, записанные ИИ об объектах уничтожения, а также записи с камер наблюдения, встроенных в глаза. Помимо прочего, у андроидов есть доступ к любым интернет-ресурсам, существующим в пределах Всемирной паутины, и базам данных ИИТМ. Каждый РОУЗ был внедрён в социальную среду для работы под прикрытием и сбора информации для команды «Монетчики» из отдела по национальной безопасности. Руководитель проекта: Саманта Дерош. Ответственный за разработку: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] Спонсоры: Лавретта Хоси, Клермон Дерош. 2013. Робот модели «Дерош-16»⁷ одновременно с Геше Павлик поступает в лингвистическую школу Северной Каролины, США.

***

Май. 2016.

      Солнце озолотило прилегающую к дому пристройку, отчего её окна загорелись радужным сиянием. Приоткрытая форточка впустила в столовую сквозняк — в комнату пробралась едва слышимая сладость медуницы; лёгкая занавесь в пол у стеклянной двери зазвенела шёлком. Треск скутера почтальона нисколько не потревожил сонную Флоренцию. Играть контрастами сегодня не получается: идиллической картинке, будто сошедшей с иллюстраций к эклоге, ничего не мешало. Прозрачное небо закуталось в утренний туман, подбирая под себя облачка.       — Она уже проснулась? — проворчал стоящий у плиты мужчина, доставая подсолнечное масло. — Пропустила работу в прошлый вторник, ты слышал?       Это был старый друг отца семейства Коломбо, добродушный человек сорока лет с анорексией, носящий рубашки цветов итальянского флага с подтяжками в фиолетовый горошек — Деметрио Сарти. Такие люди (словно по особому замыслу) рождаются только для того, чтобы огонь, воду и медные трубы пройти, а затем резко зачахнуть, начав одеваться в отделе для списанных со счетов неудачников, больных необычайной тягой к неприлично яркой безвкусице. Впрочем, подобное стечение обстоятельств несильно ему мешало. Это сделало мужчину больше похожим на офисного раба, навечно застрявшего в цикле «работа-дом-приступы лудомании-гольф по телевизору-работа-дом-работа-дом-работа», нежели на владельца сети цветочных магазинов.       Он пристроил Микелу к себе по просьбе её дорогого родителя, но та бессовестно прогуливала смены. В крайнем случае — нетерпеливо ждала окончания тяжкого трудового дня. С такой умильной улыбкой Коломбо раньше покидала «Донну Розу»⁸ в обеденный перерыв, а затем исчезала на целую неделю! Однако теперь даже с кровати вставала с трудом, глубоко вздыхая и мучительно процеживая сквозь зубы имя начальника. Пришлось вернуться из немецкого филиала обратно на родину.       — Ну что ты заладил, в самом деле! — на вздохе произнёс Абеле, не переставая шелестеть газетой. — Послушай лучше, что пишут в La Stampa⁹.       — И что пишут?       — В северном регионе обнаружена говорящая корова, — Сарти ухмыльнулся, в то время как Коломбо продолжал читать медленно и с расстановкой: — учёные пока не торопятся связывать аномалию с той, что была зафиксирована в Южной Калифорнии вчерашним днём, однако не исключают феномен радиоактивного воздействия на животное. На странице два размещены комментарии владельца животного о данной ситуации.       Оба приятеля с полминуты помолчали. Абеле изумлённо вчитывался в уже изученный заголовок, после чего добавил:       — Бывает же такое, а.       — «Стампе», видимо, элементарно не хватает сюжетов. Скоро будем довольствоваться статьями о небе, ставшем на два полутона голубее, — Деметрио аккуратно почесал нос испачканным маслом пальцем, разбил о край сковородки два яйца и бросил скорлупу в мусорный бак. Послышалось шипение. — Ерунда какая-то. Мне Павла показывала ту, предыдущую бурёнку. По ней и не скажешь. Заговор коммунистов¹⁰, верно.       — Коммунистов?! — рассмеялся собеседник. — Это в тебе циммерманская порода играет? Да ты ведь и близко не родственник ему.       — Я Г-гётца… Ц-циммырмана ненавижу всеми фибрами за преступление против человечества. Нацизм! — он всплеснул руками, из-за чего едва не обронил кулинарную лопатку. — Н-не трать слова. Помню, как плохо стало твоему отцу, когда ты однажды за ужином упомянул эту погань.

***

Стройный военный в парадной форме марширует под биение тысячи барабанов. Его зовут Гётц, Гётц Крамер Циммерман. Выглядит парнишка на все тридцать с хвостиком, но ему едва ли исполнился сегодня двадцать один год. Стресс сказывается, однако юноша горд за свою страну, за Фюрера, за успешный аншлюс. Ать-два, ать-два. Искренне восхищающийся Идеей, которую несут в массы, он гибнет на поле боя, до самого конца сжимая в руках винтовку. Петлицы алеют от крови. Светловолосый роттенфюрер пал, не оставив после себя н и ч е г о, за исключением, может быть, слёз, застывших на щеках у сестры.

***

Когда первый танк пересёк границу, а солдат вермахта уверенно ступил на площадь, все знали точно — Франция сдана окончательно и бесповоротно. Весёлые «завоеватели» спешили сфотографироваться, держа на ладошке Эйфелеву башню, пели песни, на всех улицах уже по тысяче раз отгремели марши. И всё равно нашёлся тот, кто в траурном настроении надел чёрное. У окна, открывающего пейзажи изумрудных лугов, сидит девушка. Она расчёсывает волосы деревянным гребешком, изредка поглядывая на горящую в камине бумажку. Похоронка. Биргит сначала решила, что это шутка, очередной розыгрыш Гётца, который так любил издеваться над сестрой, но… шутки кончились — в ветеринарной службе у каждого забот хватает по самое никуда. Изнывающая от победного пьянства Нижняя Каринтия сама себе не поможет. Медсестра поправляет манжеты и семенит в сторону кабинета главврача. Циммерманы всегда были сильными. Всегда.

***

      — У Таддео доброе сердце. Не затем он женился на австрийке, чтобы всю оставшуюся жизнь ненавидеть её брата. До сих пор железный крест где-то держит ведь.       — Зачем ему эта побрякушка?       — Не знаю. Но мне сразу стало ясно — его забота о мёртвых раньше или позже поставит под угрозу живых.       Друг не стал ему ничего отвечать.       Уютные маленькие дискуссии всегда походили на композицию какой-нибудь бытовой картины со стены заядлого коллекционера, ничего не смыслящего в искусстве. Даже небольшой хаос в комнате не портил летучей подвижности выходного дня: со стула небрежно свисала растянутая домашняя футболка, слегка касаясь ковра, стыдливо прикрывавшего пыльный паркет; на столе разбросаны салфетки; приборы лежали странно.       Внезапно раздался хриплый певучий голос; в столовую влетела девушка среднего роста со светло-каштановыми волосами длиною по плечи. Немного опухшее лицо с острым подбородком иногда мешало людям точно сказать, является ли она на самом деле представительницей южного региона страны. Зелёные глаза, белок которых чаще всего был раздражён и покрыт лопнувшими капиллярами, не отражали ни толики глубокомыслия.       — Papà, papà!¹¹ — Микела пробежала мимо Абеле, сидящего за столом и поцеловала его в лоб. Появление дочери стряхнуло с итальянца остатки сонной неги; он улыбнулся. Лицо повесы по-прежнему сохранило блёклый румянец, а губы искрились помадой оттенка «киноварь»; в своей обыденности она была похожа на античную статую, держащую в руках телефон. — Буду поздно!       — К Павле, капитанша Мике? — спросил мужчина, между делом откладывая газету.       Однако зелёная шапка исчезла из поля зрения. Уходя, Коломбо показала Сарти язык; спешное «s컹² послышалось уже где-то за дверью.       — Как дети быстро растут…