Не рушьте моё счастье.

Дни здесь тянулись долго и уныло: без яркого солнца, без травы, что щекочет босые ноги, без разных цветов всех оттенков, что растут на полях. Хотя откуда ей об этом знать? Алиса никогда не видела ни живой травы, ни море, ни цветов. Только картинки в книгах и рассказы отца соединяли её с тем внешним и недосягаемым миром. Рука сама собой поднимается к небу. Кажется, что вот-вот и пальцами можно будет коснуться пушистых и таких невесомых облаков. Все до боли предсказуемо, фиолетовое поле, окружающее башню, не даёт ей выбраться. День ото дня она отмеряет шагами комнату, измеренную уже бесчисленное количество раз. Семнадцать шагов от левой стены до правой, двадцать пять шагов от окна до другого окна – Алиса выучила эту схему наизусть. В такие минуты кажется, что время идёт где угодно, но только не здесь. -Ну, где же папа, - бормотала девушка, комкая в руках клочок бумаги. Оставаться для неё одной с каждым разом всё труднее и труднее. В детстве можно было ещё как-то жить. Алиса понимала, что отец всегда вернётся и принесёт с собой что-то из «внешнего мира», но с годами девушка начала опасаться. Ведь там могло случиться всё, что угодно: отец мог уйти, исчезнуть из её жизни, а Алиса так и останется навеки вечные заперта в башне. Она боялась этого больше всего на свете. -Алиса! Радостный голос отца заставил Алису очнуться от так быстро овладевших её плохих мыслей. Она радостно, как ребёнок, подбежала к окну, сразу же попадая в крепкие объятья отца. -Почему так долго? – нетерпеливо спросила девушка, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Я ждала целую вечность! -Милая, ты не знаешь, что такое вечность, - улыбнулся Киллиан. Ему казалось, что эти минуты никогда не уйдут из его сердца. Счастливая дочь – вот что важно для бывшего пирата и не важно, взаперти ли она или нет. Он поклялся никогда её не бросать. И не бросит. -Как там город? – полюбопытствовала Алиса, заложив руки за спину и качаясь из стороны в сторону. Глаза её светились яркими огоньками. Ей очень хотелось увидеть город и его жителей вблизи. Пройтись по улицам, съесть пирожное, которое пекут уличные пекари, пойти на пристань и ощутить морской бриз. -В общем-то, всё как всегда, - Киллиан попытался улыбнуться. Он знал, как дочь хочет увидеть этот сказочный «внешний мир», но она не может выбраться из башни. Никому не под силу разрушить это колдовство. Сколько бы Киллиан ни пытался, он так и не смог добиться результатов за все эти долгие семнадцать лет. -Я кое-что тебе принёс, - с таинственно улыбкой пират, развязывает свой походной мешок нарочно медленно, чтобы у Алиса было время подумать, что же это такое может быть. -Новый сорт чая? Или нет, лучше воображаемого чая и быть ничего не может! Тогда пушистый белый кролик. Как тот, который был в книге. Ой, я так хочу увидеть белого кролика! -Терпение, Алиса, - с загадочной улыбкой Киллиан достаёт из мешка несколько обёрнутых бумагой предметов и в следующую секунду одинокую башню посреди леса пронзает радостный крик. В следующую секунду девушка в синем платье уже кружилась по комнате, прижимая в груди целую стопку разнообразных книг. -Папа, это замечательно! -Конечно, милая… Киллиан смотрел на Алису и сердце его сжималось. Она знает, что она никогда не сможет отсюда выйти. Знает, но это не мешает ей радоваться таким мелочам, как новые книги, чаепитие в компании плюшевых игрушечных зверей и созерцание закатов. Она такая светлая и чистая, что просто не подходит для «внешнего мира». Мира, которого её мать её лишила. -Я должен буду вскоре уйти, - неожиданно говорит пират, прерывая короткую радость. И вот уже не слышен смех и улыбка на красивом лице Алисы погасла. Она растерянно прижимает книги к груди, отгородившись ими, будто щитом. Для неё расставание с отцом, пусть и ненадолго, всегда сложно. Он - единственный человек, которого она видела за всю свою короткую жизнь. Без отца жизнь Алисе кажется окрашенной в тёмно-серые тона. -Далеко и надолго? – дрожащим голосом спрашивает девушка. -Да, далеко и надолго, - соглашается Киллиан, но тут же добавляет. – Я вернусь, когда не знаю, но я обещаю вернуться и на этот раз я обещаю вернуться с тем, что поможет нам навсегда избавиться от этой чёртовой башни. Глаза Алисы потускнели. Она знала о том, как оказалась здесь, знала так же, что её собственная мать, если ведьму, создавшую ребёнка для собственной свободы, можно назвать матерью, обрекла её на вечные страдания в этой башне. Алиса хотела большего, чем выученные с детства стены и одинаковый пейзаж за окном. -А если не получится? – спросила Алиса, губы её дрожали, а глаза всё больше и больше поглощала печаль. Киллиан не мог смотреть в эти глаза, как и не мог позволить самому себе сдаться на пути к счастью дочери. Любому другому человеку он бы точно сказал, что из заколдованной башни выхода нет, но только не ей. -Получится, - твёрдо сказал пират тоном, который не терпит возражений. – И ты будешь свободна. -Самое честное пречестное слово? – наивно и по-детски спросила его дочь. Киллиан улыбнулся. Он сам научил её этому «самому честному пречестному слову». Она была воплощением всего, что раньше ему казалось недосягаемым в людях. Алиса подарила ему столько счастья и незабываемых минут в жизни, которую она наполнила смыслом, что теперь пират обязан даровать ей свободу. Даже если на это уйдёт много-много времени и сил. -Самое честное слово, Алиса. Киллиан обнимает Алису, которая кажется ему невероятно беззащитной и хрупкой и ему не хочется никуда уходить, но нужно. Нужно для их общего блага. Только с помощью магии можно одолеть столько могущественное колдовство, как магия Готель. Киллиан целует дочь в лоб и мысленно повторяет себе своё же обещание. «Моя мать оставалась со мной так долго, как могла. Я клянусь сделать то же самое, Алиса».