Последняя из рода Ля Фей

      В кабинете директора было тихо. Находившиеся в нём волшебники потерянно поглядывали друг на друга. Дамблдор устало облокотившись о спинку своего кресла, задумчиво поглаживал седую бороду. Голубые глаза мрачно блестели в свете факелов. Рядом с ним стоял МакГонагалл. Недовольно поджатые губы говорили о крайней степени недовольства декана Гриффиндора.       Джинни, вцепившись в кружку с успокаивающим зельем, бездумно глядела вперед. После сцены, произошедшей в Большом зале, она не произнесла ни слова. Её била мелкая дрожь, перед глазами то и дело появлялась могила, а в голове раздавался собственный зловещий смех.       Лаванда с беспокойством смотрела на подругу. Её руки лежала на плечах рыжеволосой девушки.       Рон, подперев собой стену в кабинете, недовольно поглядывал то на директора, то на девушек. Он был возмущён до глубины души, что его сестра показала слабость, позволила той выскочки утащить куда-то Поттера. Все может полететь к Мордерду. И всё из-за проявленной слабости.       Внезапно зелёная вспышка в камине отвлекла волшебников от своих мыслей. Молли Уизли подлетела к своей единственной дочери, ухватила её за подбородок, заставила девушку поднять голову.       — Джиневра Молли Уизли, я разочарована, — прошипела женщина, брезгливо оттолкнув дочь.       — Мама… — прошептала девушка.       У нее появились слëзы обиды. Она чуть не умерла… Эта…дрянь чуть не убила ее. Джинни задрожала ещё больше, вспомнив тот ужас, который поглотил её, ту тьму, которая пронзила самое сердце и забирало жизнь. Они не испытывали этого. Но смеют её осуждать. В груди вспыхивает обида вперемешку с яростью.       — Молчи! — тем временем рявкнула Молли. — Ты позволила этой грязнокровки увести Поттера. Я и Альбус говорили тебе, что нельзя подпускать её к нему. А что сделала ты, Джиневра? Позволила забрать его прямо перед твоим носом! Проявила слабость! Из-за тебя могут полететь все планы.       Джинни, сцепила крепко зубы, опустила голову. Горько и обидно. Собственная семья не поддерживала. Она ее попрекала.       — Молли, дорогая, успокойся, — раздался голос Альбуса. — Я думаю, юная Джинни уже всё поняла. Простим ей — частично — допущенную ошибку. Но только раз. Если подобное повторится, то, увы… придется принять радикальные меры.       Девушка судорожно втянула в себя воздух, поднимая взгляд на «светлого» мага. Его глаза мрачно смотрели на её, а на губах играет какая-то зловеще, предвкушающая ухмылка. Джинни поняла: наказания ей не избежать.       — Что ж, — продолжил Дамблдор, — нам надо разработать дальнейший план действий. Проведём собрания Ордена в эти выходные. Соберёмся в Норе. Молли, ты не против?       — Ну чего ты, Альбус? — махнула головой женщина. — Мой дом всегда открыт для Ордена.       — Очень хорошо, — кивнул директор. — До выходных надо узнать больше информации про грязнокровку. Лаванда, твоя задача: пообщаться с представителями других факультетов. Собрать хоть какую-то информацию про неё.       Девушка кивнула, не поднимая взгляда. Она поняла намёк. Ей надо втереться в доверия кому-то из Слизерина.       — Рон, будь как можно чаще с Поттером. Не упускай его из вида. Надо занять его чем-то. Минерва, дорогая, твоя задача: присмотреться к Грейнджер на занятиях и во время перемен. По возможности считать её. А ты, Молли, готовь в срочном порядке своё приворотное зелье. А я попрошу Северуса сварить зелье подчинения.       Маги кивнули. Неделя предстояла сложная. Минерва тяжело вздохнула. Гермиона Грейнджер была её любимой ученицей. Девушка могла добиться много. Но…в какой-то момент свернула не в ту сторону. Тьма завладела ей. МакГонагалл чувствовала тёмную ауру, которая исходила от бывшей подопечной. Минерва не знала, что на самом деле случилось на поле боя. Но после битвы Альбус печально ей поведал, что Гермиона давно сошла со светлой дороге, и это могло вызвать угрозу. Поэтому хорошо, что девушка погибла. Но сейчас она внезапно появилась, и декан Гриффиндора, к сожалению, была согласна со словами директора.       — На этом всё, — проговорила Дамблдор, посмотрев на младшую Уизли. — Джинни, задержись.       Девушка вздрогнула. Нерешительно взглянула на мать. Та недовольно, поджав губы, направилась к камину.       — Рон, милый, не подведи, как она. — Женщина взяла в руку горсть летучего пороха.        Она исчезла в зеленом пламени.       Рон, раздражённо посмотрев на сестру, поспешил уйти из кабинета. Лаванда сжала ладонь подруги в знак поддержки двинулась за ним. МакГонагалл ушел последний.       — Джинни! Джинни, — Альбус поднялся со своего место, — нельзя показывать слабость. Я же учил тебя.       — Простите… — пролепетала девушка, рассматривая кончики пальцев рук.       Дамблдор медленно подошел к гриффиндорке. Он внимательно рассмотрел девушку, которая была перед собой. Она могла бы добиться многого. Если бы только не была такая жадная на деньги, да и поработала бы мозгами. Да ещё вульгарная натура. Альбус хмыкнул. Это ему и на руку. Если бы Джиневра Уизли была бы умнее, то он бы обзавёлся ещё одним врагом. А так имеет послушную игрушку.       Дамблдор положил руку ей на голову, сжав до боли ее волосы.       — Юная Джиневра, на днях ты попала в больничное крыло, — сладко улыбнулся директор. — До этого момента ты была с гриффендорцами, и портреты нашептали мне, чем ты хотела с ними заняться.       Джинни испуганно уставилась на директора, она поняла, к чему он вел. Знала, как её накажут за проявленную слабость.       — Ложись на стол, Джиневра, тебе предстоит тяжелая работа этим вечером, — толкнул её Альбус.       Девушка упала на пол, смахнув слезы. Сил, чтобы подняться, не было. На четвереньках поползла к столу. Она знала: если она не будет там через минуту, ей сделают больно.       Дамблдор хмыкнул. Взмахнув палочкой, он отправил патронус со словами:       «Виктор, друг мой, тебя ждёт развлечение на вечер. Я отдаю тебе обещанное».

***

      — Она чуть не прикончила мелкую Уизли, — произнесла Дафна, глядя на пламя в камине, который стоял в гостиной Слизерина.       — Её тьма устрашающая, — поморщился от боли в висках Блейз.       После того, что произошло в Большом зале, голова у него болела постоянно. чувства людей давали на мулата. Но больше всего его окунула во тьму магия Ля Фей. Она поглощала эмпата, она не позволяла ему взять под контроль свои эмоции.       — Вы заметили, что её смог остановить только Снегг? — задумчиво спросил Нотт.       — Да, — кивнула Дафна, тоже обратившая внимание на этот факт. — Я видела, Дамблдор пытался подойти к ним, но его как будто толкали, а когда он взял свою палочку, то она вообще вылетела у него из рук.       — К Гермионе никто не мог подойти. А Снегг смог, так ещё и утихомирил его.       — И это странно, — сделав глоток виски, подал голос Драко.       От всего, что происходило в последнее время, ему было не по себе. Он-то думал, что после смерти Волан-де-Морта зажил бы спокойно. Но не получилось: жизнь весёлая, однако, штука, которая вовлекла его в полное безумие. И если сравнивать это с безносым психом, то последний кажется просто цветочком.       — Ставлю двадцать галеонов, Нотт, что к ней бы подошёл еще и ты, — добавил Малфой, хмуро посмотрев на друга.       — Почему?       В горле у слизиринца резко пересохло. Он уже знал ответ, он знал, что Малфой прав. Нотт чувствовал связь между ним и Ля Фей. И то, что это связь стала сильнее. Какая-то сила толкнула его к ней. И он понял, что эта сила защитила его от тьмы ведьмы.       — Вы связаны, — подтвердил мысли Теодора Драко. — Я сегодня смог увидеть нить между вашими аурами. Нить красного цвета.