Медленно, а потом вдруг сразу

На следующее утро Наруто все-таки кое-как добрался до резиденции, хоть и с опозданием. На его счастье в кабинете не было никого, кроме Какаши-сенсея. Второй день запоя дался трудно, но Узумаки ощутил это лишь утром, когда чуть не сдох от жажды. Горло было настолько сухим, что вполне могло соперничать с пустыней Сахара. Слава богу, в чайнике была вода, и уже через пару секунд, как Наруто взял его, он оказался пуст. — Что с тобой происходит? — вздохнув, Какаши оторвался от бумаг и отложил в сторону перо. — О чем вы говорите, сенсей? — непонимающе посмотрел на него Узумаки. Он вроде причесался, оделся в немятое, неужели его выдали небольшие мешки под глазами? — О чем я говорю? А ты не чувствуешь, да? — усмехнулся учитель, откинувшись на спинку стула. — Что я должен чувствовать? — Свое амбре! От тебя разит перегаром за милю. Наруто, я понимаю, что у тебя что-то случилось, и ты, похоже, не хочешь с этим делиться, — нахмурился хокаге, наблюдая за реакцией ученика. — Я верю, что ты в состоянии и сам разобраться, но я не припомню, чтобы ты когда-то пил. Если все так серьезно, может быть, ты все-таки расскажешь, и я подумаю, чем можно помочь? — Я уже разобрался, — соврал Узумаки. — Как раз вчера. И вам больше не придется за меня волноваться. Обещаю, что такого больше не повторится. Неожиданно дверь в кабинет яростно открылась, из чего следовало ожидать, что вошла или Цунаде, или Сакура. И на благо Наруто, это была все-таки первая из них. — О, ты здесь! Отлично! — злобно гаркнула пятая. — В чем дело? — поинтересовался Какаши. — Наруто, скажи, — проигнорировала вопрос Цунаде, обращаясь к Узумаки, сверля его гневным взглядом, чуть не выпуская пар из ноздрей, — ты, действительно, хочешь стать хокаге? — Да, — на автомате ответил тот. — ОТВЕЧАЙ ЧЕСТНО! — заорала женщина командирским голосом. — Объясните же, что случилось, — вмешался шестой. — Этот болван вчера с друзьями перебил половину людей в стриптиз-клубе! На лице Какаши всегда сохранялось слоновое спокойствие, не выдающие его эмоций, но в этот раз он был настолько удивлен, что его глаза стали по два рубля. Наруто лишь недовольно отвернулся, ожидая, когда эти нравоучения закончатся. Как будто они понимают его! Как будто могут понять… — Г-где? –на всякий случай переспросил Какаши. — Вы не ослышались. Но это ладно. Допустим, ходить по подобным местам — твой выбор, твоя личная жизнь. — Публичный человек вынужден контролировать свою личную жизнь, — прервал женщину шестой. — Потому что иначе будет запятнан его авторитет. Пятая немного покраснела, стараясь это скрыть. Она в свое время не слишком беспокоилась об авторитете, прожигая время в барах. — Но то, что ты выдал, ни в какие рамки не лезет! — добавила Цунаде. — Зачем ты перебил столько людей?! Так, по-твоему, будущий хокаге должен заботиться о своем народе? — Зато теперь у этих уродов не будет желания посещать подобные похабные места,  — выпалил Наруто. — Уродов? — переспросил Какаши. — Похабные места? — удивилась Цунаде. — Если ты считаешь, что это похабное место, то зачем пошел туда? — У меня были личные причины, — буркнул Узумаки, убрав руки по карманам. — Цунаде-сама, могу я узнать, все ли в порядке с пострадавшими? — Все в порядке. Отделались синяками и ссадинами. Хатаке тяжело выдохнул воздух, подперев лоб руками и уткнувшись в столешницу. — Разве человек, желающий стать хокаге, будет себя так вести? Ответь мне, Наруто, — уже более спокойно произнесла женщина, глядя на Узумаки с особым переживанием. — Нет, наверное, — буркнул тот, понимая, что отчитывают его честно. Но черт возьми, легко им говорить, видя только поверхность айсберга, не ныряя во всю эту невыносимо-ледяную воду, где скрывается глубинная истина. — Ладно. У меня не остается выбора, — Какаши посмотрел на ученика, готовясь вынести волевое решение. — Наруто, твоя кандидатура на будущий пост хокаге ставится под сомнение. Узумаки вздрогнул, крепко сжав кулаки. В его глазах застыл ужас. — Прости. На сегодня ты, пожалуй, свободен. Еще немного постояв и посмотрев на учителей, Наруто овладел своим телом, взяв дрожь под контроль и двинувшись к выходу. Стоило ему приблизиться к двери, как в нее ворвалась Сакура. И какого черта они постоянно так по-дебильному сталкивались? Это вопрос не давал блондину покоя. Не глядя на подругу и сделав вид, что вовсе не заметил ее, Наруто резво покинул кабинет. — Что с ним? — все, что он успел услышать — слова Сакуры, обращенные к Какаши-сенсею или Цунаде. Вернувшись домой, Наруто метнул прикроватную тумбочку в стену. Она разлетелась вдребезги, а вместе с ней пострадала фотография команды номер семь. Рамка, стоявшая на несчастной тумбочке, упала и разбилась. Узумаки лбом прислонился к стене, пытаясь успокоиться. Он громко и тяжело глотал воздух, сожмурив веки. Венки на висках вздулись от напряжения, а лицо покраснело. Ненависть, от которой хотелось взреветь, поглощала Наруто, как змея свою добычу. Он не знал, сколько успел так простоять, пока в дверь не постучались. — Входи, — громко сказал Узумаки. Он уже начинал привыкать к тому, что Джун навещает его каждый день. Послышался медленный топот в прихожей, и вскоре перед Наруто предстала гостья. Только не та, которую он ждал. Скорее та, которую он точно не ждал и не хотел видеть. Но именно она-то перед ним и стояла. — Ты… — хриплым голос проговорил блондин. — Я, — строго ответила Сакура. — И я все знаю. Вот же черт. Отлично просто! Пускай вся Коноха узнает, что он напился и побил ублюдков, которые и без того заслуживали, что бы кто-то начистил им рожи! Пускай все знают, что его не хотят рассматривать в должности хокаге! — Какаши решил растрепать это каждому в деревне? — усмехнулся в лицо девушке Наруто. Мгновенно ее ладонь оказалась на щеке Узумаки, издав специфичный шлепок. Зеленые глаза строго и уверенно смотрели в застигнутые врасплох и немного шокированные голубые. Наруто приложил пальцы к горевшей щеке. Даже эта легкая пощечина была очень болезненной для него. Должно быть потому, что это сделала именно она. — Объясни мне, почему ты — человек, который никогда не сдается, который все это время четко двигался к своей цели, сейчас так легко сливается и пускает все на самотек?! Неужели ты не понимаешь, что за твоими поступками сейчас пристально следят! И даже усилий Какаши-сенсея не будет достаточно, если ты не остановишься и не начнешь срочно исправляться! — Стать хокаге — не единственная цель, которую я преследовал, Сакура-чан! — поднял голос Наруто. — Но, как видишь, у меня не всегда все получается! — Поплачем вместе? — холодно отвечала девушка, уткнув руки по бокам. — Что ты хочешь от меня? — сдался Узумаки, вспомнив, что Сакура также, как и он, не смогла добиться первой любви. — Что бы ты поднял свою паршивую задницу и забыл про все эти похабные развлечения! И, наконец, начал делать то, что должен! — Я ничего и никому не должен. — Прекрасно! Тогда, надеюсь, ты не будешь против, если я выставлю на должность седьмого хокаге свою кандидатуру? — Ч-чего?! — Того! Наруто, если ты не сможешь взять тебя в руки, то прошляпишь свою мечту! Мечту, в которую мы все поверили! За которую боролся не только ты! Помни об этом! — Хватит… — Нет! Не хватит! Я только начинаю, следующим этапом будет «зашить» тебя к чертовой бабушке! И, поверь, я могу «зашить» человека так, что даже малейший грамм алкоголя для него будет равносилен смерти. Узумаки промолчал, стыдливо сжав зубы и спрятав взгляд. — Все, давай. Мне пора работать, — с этими словами девушка направилась к выходу, как вдруг что-то остановило ее. Рукой придерживаясь за дверной косяк, она обернулась. — Наруто, а… когда я вошла, ты удивился моему приходу. Кому же ты тогда так легко сказал «входи»? Наруто не смог ответить, отвернувшись в сторону. — Понятно, — фальшиво улыбнулась Сакура, выдавая себя грустными нотами в голосе. — Уже нашел в ком-то утешение? Мне сказали, что с тобой был Сай и какая-то девушка… — А вот здесь ты просто НЕ ИМЕЕШЬ права читать мне нотации! — огрызнулся Узумаки. — Да что ты? — Ты ни разу не дала мне и шанса, променяв на эту ходячую энциклопедию в очках! Рад за тебя, Сакура-чан, быстро нашла себе достойную пассию! Сакура резко повернулась к Наруто, сократив расстояние между ними до каких-то сантиметров, и замахнулась, чтобы одарить парня новой пощечиной, но тот перехватил ее. Узумаки крепко сжал девушку за запястье, не позволяя ее руке приблизиться. Он видел, как на глазах подруги начали наворачиваться слезы, но лицо по-прежнему выражало злость. Вырвавшись, Сакура вновь направилась к выходу, лишь напоследок бросив пару слов. — Кстати, Какаши-сенсей никому и ничего не собирался докладывать. Мне жаль, что для тебя я по значению стала такой, как и любой житель деревни, которому нельзя рассказывать секреты. Разозлившись на себя самого, Наруто вскоре яростно покинул жилище, направившись в сторону госпиталя. Когда он почти приблизился к нему, то заметил, как у входа стоит пара мужчин, докуривая сигареты. Один из них уже зашел в здание, но второй не успел, услышав, как его окликнул чей-то голос. — Стой! — закричал Узумаки, узнав знакомую рожу. — В чем дело? — спокойным тоном поинтересовался парень, притаптывая выкинутую сигарету. — Хочу кое-что узнать, — прошипел Наруто, зрительно уничтожая оппонента. — Запись на прием с понедельника по пятницу с восьми до пяти. — Твою ж… Я не об этом! — рыкнул блондин. — Хочу узнать про девушку. — О, это вам к другому врачу, — усмехнулся тот. — Я, увы, только маммолог. — Кто? — прищурился Наруто. — Маммолог. Специалист по части заболеваний… молочных желез, — врач демонстративно сжал пальцами воздух, будто ощупывает грудь. — На сись… На грудь женскую пялишься?! — Не надо злиться. Знали бы вы, сколько мужчин завидует моей профессии. Наглец хитро улыбался, похоже, не подозревая, что роет себе могилу все глубже и глубже. — Ну ты и урод! Мало того, что морочишь Сакуре-чан голову, так еще и долбанный извращенец! — Кому? — переспросил врач. — Тупая бошка! Ты не можешь запомнить имя своей девушки, или у тебя их много?! — А-а-а, Сакура-сан… — задрав зрачки вверх, дуто вспоминая, он приложил палец ко рту. — А твое какое дело, что там у нас? Рывком Наруто подлетел к нему, выбив из равновесия и сделав так, чтобы врач лежал на дороге под ним. Узумаки замахнулся кулаком. В его глазах бушевала неистовая ярость, они словно налились алой кровью, навсегда потеряв небесно-голубой цвет. — Какого черта ты творишь?! — взревел парень. — Послушай сюда, гребанный айболит! Я выбью из тебя всю дурь вместе с твоими очками! — Хочешь — бей, — грустно улыбнулся в ответ врач, даже не пытаясь вырваться из-под юноши. Может быть, просто зная, что это бесполезно. — Давай же, бей, — доктор подставил щеку. — Но это не изменит того, что она мне нравится. Кипящая злость стала остывать. Рука Наруто ослабла и вскоре опустилась вниз. — Значит ли это, что вы вместе? — с полной безнадегой в голосе промямлил блондин. После нескольких секунд молчания и прямого контакта глаз, врач все же ответил. — Да. Рядом с его головой на песке послышался громкий удар кулака, от чего, казалось, земля вздрогнула. Больше Наруто не допрашивал несчастного Айболита, лишь быстро ушел, чувствуя, как разрывается сердце. Уже в который раз. Сколько же нужно иметь сердец, чтобы пережить всю эту чертовщину в жизни? Шрамы, которые нужно было зашить, словно заново разрывали. Разрывали то, что, в принципе, и зажито не было. Такие свежие, окровавленные царапины. Пройдет время. И рано или поздно, им придется затянуться. У них ведь просто не останется выбора, кроме последнего пути в иной мир. Но след от них останется на всю оставшуюся жизнь, который будет напоминать о себе каждый день. Каждый. Божий. День. Боль от пережитков прошлого так часто преследует нас по пятам, не оставляя шанса забыть о себе. Но только она, а не радость, веселье и счастье, остается рядом, словно составляет компанию в этом терзающем душу одиночестве. Иногда, даже когда рядом сотни хороших людей, недостаточно одного, чтобы быть счастливым. Самого ценного. Самого важного. Который мог бы заменить миллионы других.

***

Не успел Наруто вернуться домой, как в дверь снова постучались. Твою мать, и почему его жилище стало таким магнитом для посторонних?! Когда его маленькая квартирка успела стать такой популярной?! Почему все не могут просто пойти по своим делам, к черту, да куда угодно, только бы оставить его в покое, дать пару дней, за которые он пришел бы в себя?! — Ну кто там еще?! — Я не вовремя? — в прихожей появилась Джун. Наруто искренне не понимал, что ей движет. Даже те, кому он мог когда-то быть симпатичен, никогда не навязывали свое общество. Он не мог понять, что чувствует: радость или злость от ее прихода. Скорее, безразличие. И это даже как-то пугало. Узумаки очень хотел почувствовать что-то. Использовать этот «шанс забыть Сакуру». — Если честно, то нет. Я не в настроении. — Как и обычно, — пожала плечами девушка, присев на кровать рядом с блондином. Узумаки сжал кулаки, ощущая, как напряженно подрагивает все его тело. Подумать только — какой-то очкастый маммолог лучше, чем он! Любитель пялиться на сиськи — это что, как-то заводило Сакуру?! — Я ухожу из деревни. — Что?! — удивленно воскликнула Джун. — Я принял решение. — И когда ты успел?! — Только что. Извини, мне нужно еще вещи собрать. — Я никуда не уйду, пока мы не поговорим! — искренне испугалась девушка, едва не впадая в истерику. — Не о чем! — вспылил Наруто. — Ты что, ничего не понимаешь? Не видишь, что со мной происходит? — Вижу! Поэтому и пытаюсь помочь! — заплакала та. — Я не могу больше здесь находится! — Но почему?! Не выдержав больше, Узумаки взорвался. — Почему?! Почему?! Да потому что каждую гребанную ночь с того дня мне снятся одни и те же сны, от которых мне плохо! И не снятся они только тогда, когда я пьян! О, да, кстати, мою кандидатуру на пост хокаге отвергли, и все потому, что я вел неправильный образ жизни! Вместе с тобой, кстати! Девушка, которую я любил столько, сколько себя помню, нашла себе какого-то урода! Я просрал две главные мечты своей жизни. Ну как? Я ничего не забыл?! — Тебя отвергли от поста будущего хокаге? — Еще нет, но почти. Я не хочу ждать, когда это случится окончательно. — А как на счет меня?! По щекам Джун катились слезы, а на лице застыла обида. — У тебя ведь есть я! А это… Это уже кое-что! Разве не так? Зная, как больно получить отказ, ты сам не хочешь дать мне и шанса! — Я ничего, абсолютно ничего не могу тебе обещать, разве я не говорил этого? — Да знаю я! — взревела Джун. — Знаю и согласна! Что тебе еще нужно? Официальная подпись на документе?! — Уходи, пожалуйста, — тихо проговорил Узумаки. — Я устал. Он присел на край кровати, пальцами зарывшись в волосы и наклонив голову. — Как я устал… — вновь повторил он, словно разговаривая с самим собой. Кажется, Джун заметила, как на ткани штанов, натянутой на коленях, появились два мокрых следа от пары слезинок. — Наруто… — тихо, почти шепотом. — Если бы ты знала… Девушка нервно сглотнула. — Если бы ты знала, как я ненавижу свой потолок. — Потолок? — Каждый раз. Утром, вечером, днем. Каждый раз я вижу ее лицо на белом фоне. Оно улыбается мне, будто приветствует. Той невинной, веселой улыбкой, которую я так всегда любил. Которую я так ревновал, если она доставалась другому, потому что хотел, чтобы каждая была только моей. — Наруто, ты имеешь право стать счастливым, как и она, — Джун напористо придвинулась к Наруто, многообещающе приобняв его. — Перспективы стать счастливым разрушились в тот момент, когда… Договорить девушка не дала, повернув лицо юноши за подбородок к себе и впившись в его губы. Наруто, будучи шокированным, вцепился в запястья подруги и кое-как отвел ее от себя, разорвав недопоцелуй. — Прекрати. Глухо прошептал почти ей в губы, так близко, что Джун могла с легкостью почувствовать прикосновение теплого дыхания. — Нет же! — громко ответила та. — Нет! Иначе я так и буду думать, что не использовала все методы, чтобы помочь тебе! — Для чего-чего методы? — Для того, чтобы избавить тебя от воспоминаний о ней! Что бы потолок не казался тебе таким ненавистным, что бы во снах тебе могла являться разве что я… — Да отстаньте вы уже все со своими советами! — вскрикнул юноша, резко поднявшись с кровати. Он не понимал, какого хера все считают, что понимают больше, чем он. Лезут в его жизнь! То советуя, как признаваться в любви, то как эту любовь забыть! Выдрали его изувеченный мозг во все щели за каких-то несколько дней. — Может быть, я просто не хочу ее забывать? — взмолился Узумаки. — Может, я просто обречен вечно страдать от любви к ней, пока не умру? — Прекрати говорить такое! — Ты не понимаешь… — Конечно, куда мне! Думаешь, у меня не было неудачных отношений? Думаешь, ты один такой особенный, кто страдает от неразделенных чувств в этом мире?! Возьми себя в руки и будь мужчиной! — Джун кричала так громко, что Наруто забеспокоился, не слышат ли ее на улице. Огоньки злости блистали в глазах шатенки, пока она тяжело вдыхала воздух в легкие, которые так сдавливало внутри. Всем органам становилось тесно от чувства ненависти. На себя. На него. На НЕЕ! Ту самую, которая получила от Наруто столько внимания, хотя, как казалось Джун, совсем не заслужила этого. — Хорошо! — наконец, выпалила она. — Хорошо, Узумаки Наруто! Я уйду. Но сначала скажи, хочешь ли ты этого? Хочешь остаться один в своей тоскливой квартире, лежать на кровати, смотреть в гребанный потолок и сходить с ума? А знаешь, чем это все кончится? Ты окажешься в психушке. Блондин скривился. Такие перспективы его, конечно, совсем не устраивали, но они были так реальны в эту минуту. — Да-да. Окажешься. Потому что один ты из этого болота не выберешься никогда, это я тебе точно говорю. Из любой депрессии надо выходить вовремя. Джун подошла совсем близко, почти вплотную к Наруто. — А теперь скажи, ты хочешь, чтобы я ушла? Он промолчал, отведя взгляд, едва не вжимаясь в стенку от такого неистового напора. — Хочешь?! — громче спросила она, пытаясь уловить взгляд Узумаки. — Нет, — тихо, буквально сквозь зубы. — ГРОМЧЕ! — Нет! — крикнул тот. — Еще громче, Наруто! — НЕ ХОЧУ! — взревел он, наращивая адреналин в крови. Сердце билось так часто. А их губы казались все ближе. Будто этот крик как-то сблизил их тела, которые обменялись гормонами. Которым так нужна была какая-то встряска. Джун поцеловала его снова, нежнее, но, как и прежде, настойчиво. Она поглаживала заднюю сторону шеи парня, спускаясь от затылка к лопаткам. Наруто только начал отвечать на поцелуй, как девушка прервала его. Ее мягкие, влажные губы переместились на его подбородок, шею, желая спуститься ниже, только вот футболка мешала. Шатенка подобралась к мочке ухе, то целуя, то подсасывая ее. Наруто прерывисто выдохнул, почувствовав, как же ему, оказывается, этого хочется. Как хочется овладеть женским телом, как хочется отодрать эту чертовку во все щели, чтобы она знала свое место. Знала, как нужно разговаривать с мужчиной. В голове стоял непонятный шум, мысли смешались и потерялись, а на их место пришло лишь только желание. Безумное. Страстное. Влекущее. Понимание того, что тебя больше ничего не волнует в эту самую секунду, когда женское бедро так ласково прижималось к его напряженному паху. Зрачки увеличились, как у кота, увидевшего добычу. Наверное, она тоже была его личной, персональной добычей, которую он так хотел распробовать прямо сейчас. Забыв обо всем, что так волновало его сердце. Компенсировать эту грусть приливом немыслимого наслаждения, которого он еще никогда не испытывал, но чувствовал, что оно случится. Уже происходит прямо сейчас, когда Джун трется о его возбужденную плоть, забирается под майку и поглаживает низ живота. Ниже ей мешал спуститься лишь ремень, крепко затянутый на поясе. Рыкнув от прилива наслаждения, Наруто рывком ухватил девушку за бедра и, преодолев короткое расстояние, грубо бросил ее на кровать. Ей нравилось. Нравилось, что он так возбужден. Что сегодня и сейчас он принадлежит только ей. Ее глаза умоляли о его плоти внутри себя, и, черт возьми, он это так четко видел. Узумаки нарочито медленно снял футболку через голову, упиваясь реакцией девушки, наслаждаясь ее нетерпением. Тем, как она смотрела на него. Как пожирала взглядом, как восхищалась его стройным, подкаченным телом. Наруто, нависнув над Джун, начал грубо покрывать ее кожу засосами, торопясь освободить подругу от одежды и приступить к главному. Звон ремня, который она так долго не могла расстегнуть, почему-то возбуждал его. А может, дело было в «случайных» прикосновениях женских пальцев к его паху через ткань. Наруто было все равно, что будет дальше. Словно потеряв себя, он утонул в ней, как тонут в океане корабли, столкнувшись об айсберг. Он был не против утонуть, ведь только это позволяло забыться. Не видеть небеса, которые были всегда рядом. Наруто взял ее, как лев одну из своих львиц. Так грубо, так требовательно, так яростно и немного эгоистично. Узумаки крепко сжимал грудь девушки, никак не напиваясь сладострастным соком, льющимся из молодого, женского тела. Им обоим нравилась эта безумная страсть, проскользнувшая между ними, которая заставляла кровать скрипеть и умолять о пощаде. Она почти сломалась. Вовремя закончили. Наруто никогда не ощущал ничего подобного. Он никогда не пробовал наркотики, но посчитал, что это приятное чувство, заставившее его содрогнуться в удовольствиях, очень похоже на них. И тогда не было ничего удивительного, что люди на это подсаживались. Ему было необъяснимо легче. Будто болезнь рукой сняли. Невыносимо тяжелую болезнь с названием «Любовь». Быть может, это только пыль в глаза, но Наруто был рад и этому. Словно камень, привязанный к нему, стал легче. Эту ночь ему не снились кошмары.

***

— Уже сбегаешь? Наруто проснулся на боку, кое-как разлепив веки и заметив, что Джун уже почти оделась. — Извини, — засмеялась девушка. — Мне надо спешить на работу. Завтрак я приготовить не успела, но готова компенсировать это бесплатным обедом в нашем ресторанчике. Приходи. — Естественно, приду. Халява же, — усмехнулся Наруто. — Ну, пока! — смущенно улыбнувшись, словно стесняясь смотреть на Узумаки, Джун помахала на прощание и ускользнула из дома. Ну да, еще бы не стесняться. Блондин только заметил, что часть его тела не была прикрыта одеялом. Прикольное зрелище с утра. На весь день хватит. Вздохнув и улыбнувшись, он повернулся на спину. — Ч-что… Наруто протер глаза. Нет, не причудилось. Не было больше белого потолка. На нем, прямо над кроватью, висел плакат. Узумаки искренне рассмеялся. На плакате была изображена фотография с того самого злополучного бара. Он, Джун и Сай. Пьяненькие и такие веселые. Н-да, веселый был день. С плохими последствиями, но веселый. Похоже, белый потолок, а вместе с ним ее лицо, больше не побеспокоят его.