american dream

Я никогда не слыл дружелюбным человеком. Скорее, даже напротив — среди знакомых я всегда являлся довольно-таки неприятным типом, эдаким маргиналом. Всю свою жизнь я старался работать над своим имиджем, пытаясь казаться лучшей личностью, чем я есть, но все мои усилия оказывались напрасными, когда в какой-то момент необдуманно брошенное мной слово настраивало людей против меня. «Хам», «грубиян», «придурок», «мудак» - вот немногое из целой плеяды титулов, которыми обычно награждают меня мои обиженные приятели. Усугубляло положение то, что изо дня в день мне приходилось тесно работать с людьми, пожалуй, теснее, чем я бы предпочёл. В самом деле, работа кондуктора в Кисловодских электричках требует титанической выдержки, коей я, к моему величайшему сожалению, никогда не мог похвастаться. Не скажу, что в настоящий момент ситуация с моей терпимостью к людям значительно улучшилась, но кое-какие подвижки уже совершены. Чего не скажешь о временах, о которых я и собираюсь повести свою речь. Будучи свежим выпускником института международных отношений, я, естественно, пригодился в миру далеко не сразу. Да и «далеко не сразу» – очень растяжимое временное понятие. Первое время я отчаянно пытался найти работу под стать словам, значащимся в моей новёхонькой ВУЗовской корочке, но поняв, что сразу устроиться работать тем, на кого отучился — явление редкое, оставил попытки и принялся искать работу более приземлённую. Спустя не один десяток проскролленых вакансий в интернете мой выбор пал на одну, озаглавленную как «Кондуктор электрички». По соотношению «з/п-усилия» эта работа казалась мне наиболее выгодным вариантом. Оглядываясь назад с высоты своего опыта, я понимаю, что самым подходящим названием для этой вакансии было бы «Седьмой круг Ада», но у меня не было никого, кто мог бы рассказать мне об этом тогда. Так, пребывая в неведении о предстоящих мучениях, я послал своё пока ещё до смешного короткое резюме и принялся ждать. Ответ пришёл быстро, что порядком меня удивило. Думаю, у них была острая нехватка кадров, а вот ажиотаж невысок, так что они вряд ли рассматривали мою кандидатуру с каким-то пристрастием. Выискался дурак, так и хорошо. В общем, спустя смешной промежуток времени я мог со всей гордостью заявить, что работаю не абы кем, а кондуктором в электричке! О решении своём я пожалел очень и очень скоро. Не сказать, что работа эта трудная физически, но вот в плане психическом — ещё какая трудная. Столько неадекватных личностей вы не повстречаете больше нигде, кроме, разве что, дурки. Нескончаемые потоки бабулек, по классике, с многотонным багажом, состоящим из садового инвентаря и прочего скарба, который ни один разумный человек не стал бы возить с собой с места на место. Помимо бабулек бывают ещё чопорные женщины, излишне важные для тех, кто ездит на электричках. В самом деле, кого они собирались впечатлить своими дорогущими импортными клатчами и аксессуарами в Кисловодске? Разве что таких же, как они сами. С молодыми людьми дела обстояли лучше, пускай они и не были частыми пассажирами. Но даже одной встречи с себе подобным в неделю мне с лихвой хватало, чтобы не впасть в безумие от постоянного пребывания в мире морщин и старушечьего запаха по пятнадцать часов. В такой поре я проработал, может, месяца два или три, и не сказать, что за этот промежуток времени я многого достиг или поднялся по карьерной лестнице. Мой изначальный запал энтузиазма иссяк на удивление скоро, и спустя уже две недели катаний на электричке я понял, как же сильно ненавижу весь род людской, с его понтами, заносчивостью, наглостью, и прочим, и прочим. Постепенно обрастая снаружи скорлупой, а изнутри полнясь желчью и ядом, я начал один за одним терять своих и без того немногочисленных знакомых и приятелей (о друзьях я и не помышлял). Я ни за что не стремился их обидеть или задеть, но почему-то всякий раз, когда они заговаривали со мной и пытались выяснить, как у меня дела, я срывался и начинал в сердцах объяснять, почему ни я, ни тем более они не достойны даже носить звание человека. Так, спустя всего четверть года, я остался один (о родителях я речи не веду, ведь я гордый и самодостаточный молодой человек с высшим юридическим), с бесперспективным образованием и, по факту, без гроша за душой, ведь почти все мои заработанные деньги уходили на арендную плату и на еду. С такой жизнью в пору бы и помереть от тоски, но один-единственный диалог, состоящий по большей части из ругательств, в корне изменил мою жизнь и сделал меня тем, кем я являюсь сейчас.

***

В один из моих безрадостных вечеров, когда я возвращался домой с на редкость спокойной смены, в кармане моей куртки задребезжал телефон. Сказать, что я удивился этому факту — ничего не сказать, ведь, как я уже упоминал, к тому моменту у меня не осталось ни одного знакомого, который бы добровольно согласился говорить со мной. Нетерпеливо выхватив из кармана мобильник, я бегло глянул на экран, и опешил. Там значился номер с кодом страны, который я не знал. Единственное, что я мог сказать в отношении этого номера наверняка — он не был российским. После того, как сделал этот вывод, я, на мгновение замешкавшись, сбросил вызов. Ещё чего, Бог знает, на какие деньги я влечу, если приму? Я бы с лёгкостью забыл этот эпизод, если бы спустя всего пару минут звонок не возобновился. Я напрягся. С какой бы стати мне стали звонить из другой страны? Списав всё на то, что человек просто-напросто ошибся номером, я снова сбросил вызов. Уже придя домой, раздевшись и приняв вечерний душ, я сидел на полу возле кровати, запрокинув голову назад и уложив её на матрац, глядя в иссиня-серый потолок. В моей голове роились мысли разной степени невесёлости, от которых мне не было спасения. Силой характера я никогда не славился, предпочитая больше следовать за течением и принимать всё, что выпадет на мою долю. Я уже собирался было начать жалеть себя, как делал обычно после работы, но от предпосылок к самобичеванию меня отвлёк очередной звонок, вызывая в глубине души некоторое раздражение. Номер был всё тот же. Считать это ошибкой набора я больше не мог, поскольку не может человек через разные промежутки времени долбить один и тот же номер. Даже круглый идиот рано или поздно бы понял, что ответа не последует. Искушение ответить и как следует пройтись по звонившему не самыми ласковыми словами смешивалось с нежеланием рисковать и лишаться последних денег на счету. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, я прервал трель входящего звонка одним нажатием на красную трубку. Нет, сколь бы жаден я не был до живого человеческого общения, пускай даже одностороннего и составленного из матов, влетать на бабки мне не горело. После консультации с Интернетом я выяснил, что код страны, присутствующий в номере, названивающем мне, принадлежал Америке. С открытием для себя этого факта я вдвойне начал переживать за сохранность своего капитала. Я пытался заняться чем-то созидательным, читать труды по социологии или просто художественную литературу, я пробовал изложить свои мысли на бумаге в виде дневника, но всякий раз, когда, казалось, я ухватывался за вдохновение, меня прерывал блядский рингтон, начинавший пиликать, умолкая на какие-то пятнадцать минут, видимо, для того, чтобы дать мне передохнуть, и снова и снова проигрывающий один и тот же набор звуков. Когда время приблизилось к часу ночи, а телефон всё трезвонил и трезвонил, видимо, не собираясь умолкать, я в отчаянии взвыл и, грубым движением схватив телефон со стола, агрессивно ткнул в иконку «Принять», поднёс динамик ко рту и проорал: - Да что же вам, блядь, от меня нужно?! Нашли себе развлечение по душе? Так доебитесь до кого-нибудь другого! Однажды начав кричать, мне уже трудно было остановить словесный поток, да и накопившаяся злоба изливалась вместе с тем, как я говорил: - Отсосите сами себе, недоноски! Нихуя святого для вас нет, только и можете, что паразитировать на обществе и ебать мозг рабочим людям! Меня от таких, как вы, просто тошнит! Я бы предпочёл, чтобы мне отхватили к ебеням конечность, чем жить с осознанием, что мне приходится делить планету с вам подобными! — не переставая голосил я, размахивая руками и изрыгая всё новые потоки ругательств. На том конце провода было слышно какое-то шебуршание и попытки прервать мою тираду, но не тут-то было! Раз уж они сношали мой мозг не один час, настал мой черёд сношать их, и при этом грубо и громко. Не могу сказать, сколько времени прошло, прежде чем я иссяк и гнев мой начал утихать. Горло нещадно саднило, я тяжело дышал, но на душе чувствовал самую потрясающую лёгкость, которой не испытывал уже продолжительное время. Я чувствовал себя каким-то посвежевшим, переродившимся, что ли. И только я собирался сбросить вызов с чувством выполненного долга, как меня остановил полный волнения выкрик в трубку. - Постой! Умоляю, послушай, — учитывая, что номер был американским, услышать в ответ русскую речь для меня было очень неожиданно. От удивления я даже замер, тем самым давая человеку на том конце провода возможность говорить. — Я знаю, это может прозвучать странно и подозрительно, но выслушай. Я хочу встретиться с тобой, желательно завтра или даже сегодня… - Ты, уёбок, кем бы ты, блядь, себя там не возомнил, в самом деле думаешь, что имеешь право приставать к незнакомому человеку с предложением встретиться? В половину второго ночи? — огрызнулся я, тем не менее удивляясь всё больше и больше. Сдаётся мне, и огрызнулся-то я скорее для проформы, потому что нехватка общения с людьми сильно сказывается на моём психическом состоянии, и я был бы не прочь поговорить хоть с кем-нибудь. Пусть даже с до задницы странным сталкером с американским номером. - Пожалуйста, не ругайся так. Пойми, для меня очень важно встреться с тобой! Давай завтра встретимся где-нибудь на нейтральной территории, и дай мне возможность объясниться! Я тво- - Знаешь, мне вообще-то глубоко наплевать, что ты за хер такой и чего от меня хочешь, — оборвал я его на полуслове. Возражение моё прозвучало довольно вяло, но я должен был сохранять лицо. — Будь так добр, отъебись, в противном случае я натравлю на тебя ментов. С этими словами я сбросил вызов, после чего застыл с телефоном в руке, осмысливая только что произошедшее. Голос был мужским, резюмировал я, судя по тону, принадлежал человеку примерно моего возраста, может, чуть старше или младше, но вряд ли намного. Говорил этот чудила с лёгким английским акцентом, проявляя его, пожалуй, только на звуках «р» и «г», но тем не менее довольно бегло, словно русская речь не являлась для него чем-то особенным, и этот факт удивлял меня больше других. Когда я наконец отмер и смог двигаться, я первым делом проверил телефонный журнал, удостоверяясь тем самым, что звонок был настоящим. Потом я проверил баланс своего мобильника — тот уменьшился, но несущественно. Это стало вторым фактом, поразившим меня. Хотя вскоре я нашёл тому логичное объяснение: если уж этот парень предлагал мне встретиться уже сегодня, звонил он, находясь в непосредственной близости к моему местоположению. Может, он в соседнем городе или даже в Кисловодске. Выводов я делать не мог по причине нехватки фактов. Внезапный спазм головной боли прервал череду моих рассуждений. От всего выпавшего на мою долю за столь краткий промежуток времени было немудрено схлопотать мигрень. Я швырнул телефон куда-то на кровать, растёр виски и пошёл на кухню, чтобы закинуться снотворным. С головной болью я бы всё равно уснуть самостоятельно не смог, а так хочешь, не хочешь, а свалишься, как убитый. Закинув в рот пару таблеток и запивая их проточной водой прямо из-под крана, я ушёл в зал, подальше от злополучного телефона, и улёгся на диване. Изучая неровные мазки извести на потолке, я сам не заметил, как уснул.