american dream

Если бы меня когда-нибудь спросили: «Как по-твоему, какой самый неприятный способ пробуждения?», то я бы, без сомнения, ответил, что нет ничего хуже, чем проснуться из-за гудящего где-то в глубине квартиры телефона. Мне даже трудно сказать, что в данной ситуации раздражало бы сильнее — сам факт пробуждения или то, что телефон может находиться в любой точке пространства. В то утро оба этих факта наложились друг на друга, цепкими лапами вырывая меня из объятий сна и вгоняя в глубочайшее негодование. Я уже знал, что на планете Земля был только один человек, который мог бы столь настойчиво терроризировать мой несчастный сотовый и по совместительству меня. Я сел на диване, запуская обе ладони в волосы и что есть силы шебурша ими. Негодование никуда не делось, но распаляться и устраивать сцену не было никакого желания. Я скосил глаза на тумбочку около дивана, выискивая часы, и, поймав циферблат в поле зрения, ужаснулся. Часовая и минутная стрелки выстроились в форме идеальной галочки, показывая, что шёл уже одиннадцатый час. Это означало лишь одно — я безнадёжно опоздал на работу, и смысла заявляться туда уже не было ровным счётом никакого. Я согнулся, уперев локти в колени, и закрыл лицо ладонями. Только этого мне и не хватало для полного счастья. Я мог лишь лелеять надежду, что один-единственный прогул никоим образом не скажется на моей «карьере». Моя электричка катается аккурат с семи утра, так что, стало быть, в мою смену экстренно был вызван кто-то другой. Я схватился пальцами за переносицу, яростно её потирая: меньше всего я хотел нажить себе неприятелей на работе. Мне стоило определённых усилий подняться с дивана, потому как ощущение бессмысленности сегодняшнего дня заполонило меня целиком. Я встал на ноги, озадаченно почёсывая затылок, и думал, что мне теперь делать. Обычно я никогда не встречался с проблемой излишнего свободного времени, потому как пять дней в неделю я работал с восьми до одиннадцати, и времени на себя любимого оставалось ровно столько, чтобы успеть помыться, перекусить и завалиться спать, а в остальные два дня я отсыпался, только к вечеру воскресенья воскресая (каламбур?) и выбираясь на улицу подышать свободой. Ответ, чем заняться, подыскался довольно быстро: телефон-то трезвонил неумолчно. И это мне всегда казалось, что я упрямый; в тот момент я понял, как легко рушатся твои представления о самом себе. Я, перебарывая вдруг возникшее отвращение к собственной персоне, нырнул в недра квартиры, заходя в спальню и затихая, чтобы позволить звуку вести меня. Спустя полторы минуты поисков телефон обнаружил себя, забившись между стеной и матрацем — вынужден отдать должное, если бы не настойчивый звонивший, то мобильник я мог бы потерять до следующего месяца. Я, понимая, от кого поступает звонок, всё-таки бросил взгляд на номер, чтобы лишний раз убедиться в истинности своих выводов. Интуиция меня не подвела, и это действительно оказался вчерашний номер. Закрывая глаза и глубоко вдыхая, я медленно выдохнул и принял вызов. - Итак? — начал я сразу с наступления, едва начался отсчёт длительности сеанса связи. Я старался придать своему голосу максимально строгую интонацию, намереваясь подавить сопротивление собеседника в зародыше. - Я… Ты… — парень, очевидно, замялся, не ожидавший столь быстрой реплики от меня. Ха! Один — ноль в мою пользу. - У тебя ничтожно мало времени, чтобы переубедить меня бросить трубку сию же секунду. В трубке послышался тяжёлый вздох. Не был ли я слишком резок? Впрочем, он заслужил, учитывая, какой пытке подверг меня. - Слушай… Мне будет очень тяжело объяснить всё по телефону… - Не увиливай от ответа, — оборвал его я, призывая к краткости. - Ну… Хорошо. Слушай, слушай, — было слышно, как мой собеседник вертится на месте, пытаясь заключить свои мысли в наиболее лаконичные фразы. — Твоя мать никогда не рассказывала тебе о своей сестре, которая в восемьдесят пятом перебралась из России за границу? Я помедлил с ответом, задумавшись. Честно признаться, я не мог вспомнить ничего из маминых рассказов, что было бы хоть каким-то образом связано с её родственниками в принципе, не говоря уже о родственниках-эмигрантах. Мой собеседник терпеливо ждал, пока я вынесу приговор. Мне не оставалось ничего, кроме дать на его вопрос отрицательный ответ. - Что ж!.. — готов поклясться, я явственно слышал ликование в его голосе. — В таком случае, доношу до твоего сведения, что у твоей матери есть сестра, которая переехала в Америку в возрасте тридцати лет и живёт там и сейчас. - Какое отношение это имеет к нашему текущему диалогу? — в свою очередь, спросил его я, искренне недоумевая, к чему был задан тот вопрос о маминых родственниках. - Достаточно прямое, чтобы ты дал мне высказаться при личной встрече! — вскричал мой собеседник, чем вызвал у меня укол раздражения. Я нахмурился, размышляя. Судя по номеру звонившего, он тоже имеет какое-то отношение к Америке. Быть может, пришёл за мной, потому что за маминой сестрой накопились долги, и только я могу за них рассчитаться? - Почему я должен верить тебе? Ты можешь быть кем угодно, и лишь пользуешься моим незнанием маминой родословной, — нарочито сухо произнёс я, делая акцент на каждом слове и тем самым демонстрируя своё отношение к его предложению. - С какой бы стати мне это делать? — пришёл встречный вопрос, и я закусил губу, понимая, что он прав и я, в общем-то, никому не сдался. В самом деле, у него не было абсолютно никакой мотивации к тому, чтобы намеренно меня обманывать и что-либо со мной делать. Это было довольно эгоцентрично с моей стороны, но признавать я это, конечно, не стремился. - Резонно, — осведомил его о своём вердикте я, — но имей в виду, что я не доверяю тебе ни на йоту. - Я могу понять, — прозвучало в ответ. — Значит ли это, что ты согласен… на встречу? -…Вероятно, — подытожил я, поджимая губы. Не думал, что ему удастся так легко уломать меня. - В таком случае, встретимся в парке недалеко от главного санатория? Я буду ждать тебя там. Пожалуйста, просто позволь мне всё рассказать, я обещаю, что ничего не сделаю. Я хмыкнул. Было что-то странное в том, с каким рвением он пытается добиться аудиенции со мной. - Скажи хоть, как мне к тебе обращаться? А то я приду, и не пойму, на кого мне доносить, если всё-таки что-нибудь выкинешь. - А… — парень потупился, осознав, что собирался назначить встречу, даже не обменявшись именами. Я всегда думал, что подобные вещи нужно узнавать с самого начала знакомства. — Меня зовут Тайлер. Тайлер Бишоп, если угодно, — в этих словах я различил английский акцент парня как никогда ясно. Мне было любопытно, где он выучился так лихо говорить на русском. - Пусть будет просто Тайлер, не терплю фамильярностей. А я — Лев Неча- - Я знаю, как тебя зовут, спасибо большое! Жду тебя в половине первого в парке, у входа! — Тайлер прервал меня, не успел я произнести своё имя до конца, и сбросил вызов. Подобная выходка возмутила меня до глубины души! Естественно, сделав вчера ровно так же, виноватым я себя не чувствовал. Но ведь в той ситуации прав был я, а не он. А сейчас это выглядело как банальное хамство. Я какое-то время тупо смотрел в экран телефона, осмысливая произошедший только что разговор, и не верил в то, что собираюсь отправиться на встречу с непонятно кем, да к тому же американцем. С другой стороны, я так давно не разговаривал с кем-то дольше пары секунд и о чём-то, кроме платы за проезд, что перспектива скоротать день в компании до боли странного (пожалуй, в положительном смысле) персонажа показалась мне очень соблазнительной.

***

После того судьбоносного звонка у меня появилось непонятное ощущение ожидания чего-то. Чего — это был вопрос, на который мне лишь предстояло дать ответ, но факт оставался фактом, и это чувство гнетущего ожидания продолжало давить на меня всё время, что я собирался и приводил себя в порядок после проведённой на диване ночи. Соизволив уделить внимание своей неопрятной внешности, я глянул на себя в зеркало, чтобы оценить масштаб трагедии. В ответ на меня глянул по-настоящему заёбанный жизнью парень лет двадцати четырёх, со сведёнными на переносице бровями, придававшими его лицу сердитое выражение. Волосы, смольно-чёрного цвета, несмотря на то, что были коротко стрижены, торчали во все стороны, словно во сне их лизала корова. Некрупный с горбинкой нос был недовольно сморщен, тонкие бледно-розовые губы столь же неприязненно поджаты, и только орехового цвета глаза, обрамлённые редкими тонкими ресницами, таили в себе выражение какого-то скрытого триумфа. Я усмехнулся, вооружаясь расчёской и приглаживая всклоченные патлы, параллельно второй рукой открыл кран и выудил из стакана зубную щётку. Водным процедурам я никогда не уделял должного внимания, ни тогда, ни сейчас, а потому удостоил свои зубы десятью быстрыми жёсткими движениями, прополоскал рот и, плеснув в лицо холодной водой, вытерся. Завтраком я решил пренебречь, по большей части потому, что в холодильнике не было ничего того, что заставило бы мой желудок заинтересованно заурчать. Глянув на часы, я прикинул, сколько времени мне потребуется на то, чтобы добраться от своего дома до парка, и решил, что лучше бы мне выходить. Неспешно одеваясь (стандартный набор из футболки, рубашки и джинсов, идеальный для поздней весны), я мысленно представлял себе, что может меня ожидать. Я прокрутил в голове не один вариант развития событий, и каждый последующий нравился мне ещё меньше, чем предыдущий. В конце концов я понял, что бессмысленно накручивать себя сверх меры, потому решил пресечь любые мысли о предстоящей встрече. Наспех обувая кеды и подхватывая с полочки у выхода ключи, я выскользнул за дверь, небрежно хлопая ею и поворачивая ключ в замке. Всё, дороги назад больше не было. Я был не из тех, кто, вознамерившись, легко отказывается от своих решений. Бегом спускаясь по лестнице и выходя из подъезда в залитый солнцем двор, я поразился тому, сколь радостной была погода. Солнечное, нежно тёплое утро будто издевалось надо мной, вступая в резкий контраст с моим душевным состоянием. Я поднял воротник рубашки, стараясь оградиться от окружающего мира, и быстрым шагом двинулся в сторону остановки.

***

Парк встретил меня во всю цветущей зеленью и птичьим щебетом. Сквозь прутья забора я мог видеть, что по вымощенным щебёнкой дорожкам прогуливается не особо много народу, что, впрочем, было ожидаемо: мало того, что едва перевалило за полдень, так ведь и самый разгар трудового дня, некогда гулять. Так бы я сказал, если бы самозабвенно не проспал рабочий час. А поскольку сегодня я официально считаюсь лодырем и лоботрясом, мне дозволено побродить по улицам города, наслаждаясь отсутствием обязанностей. Помимо дружелюбно настроенной природы, у ворот парка меня также встречал человек, невиданный мною доселе. Я оценивающе глянул на него, стоя чуть поодаль и не спеша сокращать расстояние между нами. Как я и предполагал, основываясь только на его голосе, выглядел он лет на двадцать-двадцать пять, не намного ниже меня, чуть уже в плечах, но не настолько, чтобы казаться худощавым. Волосы несколько длиннее моих, вероятно, высветленные на концах, каштанового оттенка, красиво переливающегося в лучах солнца. Отдельных черт лица я не мог разобрать с такого расстояния, но мимолётного взгляда на него мне хватило, чтобы ощутить, будто я уже где-то его видел. Отбрасывая эту мысль почти сразу же за полной невозможностью, я, собравшись с духом, шагнул к нему. Тайлер, прервав своё занятие разглядывания стволов деревьев, развернулся на пятках в мою сторону и вперил в меня взгляд пронзительных зелёных глаз. Я буквально чувствовал, как его взгляд скользит по мне, изучая так, как минуту назад изучал его я. Я мысленно пожал плечами, полагая, что это справедливо. - Ну, здравствуй, — произнёс я как бы с лёгкой насмешкой, в приветственном жесте протягивая Тайлеру руку с намерением её пожать. Он, замерев на секунду, опасливо глянул сначала на мою ладонь, потом на меня, и только потом скрепил наше знакомство рукопожатием. - Здравствуй, — сказал Тайлер, и по его глазам я понял, что он пребывал в состоянии лёгкой паники. Вероятно, боялся облажаться и сказануть что-нибудь не то? — Давай пройдём дальше по дорожке, мне проще говорить, если мы будем двигаться. Я удивлённо приподнял брови, но кивнул, и, становясь на одной линии с Тайлером, пошёл по дорожке вглубь парка. Несомненно, неловко было вот так просто идти бок о бок с человеком, которого ты только что встретил, а несколько часов назад и вовсе хотел придушить, но я предположил, что не единственный здесь, кому хотелось поскорее избавиться от висящей в воздухе напряжённости. - Помнишь, я спросил тебя, знаешь ли ты сестру своей матери, что уехала из России? — было его первой фразой, сказанной мне после непродолжительного молчания. Я отметил для себя его странноватый выговор, который был незаметен для меня, пока мы говорили по телефону, но стал довольно явным, когда Тайлер заговорил вслух. Впрочем, акцента я за ним практически не замечал, на чём также заострил своё внимание. - Да, помню. Это ведь не был тычок пальцем в небо? - Нет, что ты! Вовсе нет. Видишь ли, когда сестра твоей матери переехала в Америку, она довольно быстро там освоилась и неплохо обосновалась. Она пыталась утянуть и твою мать с собой, но та наотрез отказывалась. Вскоре сестра оставила свои попытки и начала жить своей жизнью, без обязанностей перед людьми. Она встретила мужчину, которого полюбила, и спустя год у неё родился ребёнок. С тех пор прошло двадцать четыре года, и в данный момент этот ребёнок говорит с тобой, здесь, сейчас. Окончив свою речь, Тайлер выжидающе посмотрел на меня, кусая губы изнутри. Судя по потерянному выражению его лица, он не знал, какой реакции стоит от меня ожидать. - Что ты хочешь этим сказать? — ответил ему я после паузы, обмозговав только что услышанное. - Ну, как — что?.. — Тайлер нахмурился. — Кем приходятся друг другу дети сестёр? — задал он мне наводящий вопрос. Я никогда не был силён во всех этих родословных схемах, а потому вопрос поставил меня в тупик. У меня в голове всплыло целых три варианта ответа, каждый из которых казался мне достойным права существовать. Наблюдая мою заминку, Тайлер, осторожно произнося слово за словом, произнёс: - Лев, мы с тобой… двоюродные братья. Семья. Именно поэтому я здесь. — голос Тайлера в миг стал каким-то успокаивающим, словно я с минуты на минуту собирался разразиться истерикой. Но на самом деле я не чувствовал ничего, что могло бы вызвать у меня подобную реакцию. Удивление — безусловно. Недовольство тем фактом, что мама никогда не рассказывала мне про свою сестру — бесспорно. Но вместе с тем пришло чувство принятия. Как бы ни была нереальна ситуация, в которой я находился, я был готов согласиться с ней и с мыслью, что у меня есть двоюродный брат американской крови. - Вот оно, значит, как… — протянул я, вглядываясь в лицо Тайлеру. Я также понял, почему издалека мне показалось, что я его знаю. Конечно, я ни с чем бы не перепутал мамины острые скулы и чуть вздёрнутый нос. Я не удержался и тихо прыснул в кулак, настолько забавным мне показалось это сходство. - Что-то не так? — обеспокоенно спросил Тайлер, насторожившись моему внезапному приступу веселья. - Хе-хе, отнюдь. По крайней мере теперь я понял, откуда ты знаешь, как меня зовут. Мама, поди, сказала? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался я, сунув руки в карманы джинсов и глядя себе под ноги. - Что?.. Да, она, сказала, что ты переехал сюда. Она поддержала мою идею воссоединиться с братом, потому сообщила и твой номер тоже. - Ах она… — я покачал головой, всё ещё распираемый изнутри желанием посмеяться, но подавлял его, как мог. Все события, произошедшие минувшим вечером и вызвавшие у меня такое искреннее недовольство, несли в себе крайне безобидную и даже благородную подоплеку. — А зачем тебе вообще понадобилось воссоединяться с той частью своей семьи, о которой ты и знать не знаешь? - Ну, как это — зачем? — ответил мне Тайлер вопросом на вопрос, но дальнейших рассуждений от него не последовало. Я предположил, что Тайлер снова старается подобрать наиболее точные слова для выражения своих намерений, чтобы ненароком не спугнуть меня. — С тех пор, как я узнал о том, что у сестры моей мамы есть сын моего возраста, я не мог спокойно жить. Мне кажется, это неправильно, когда братья оказываются в полном неведении о существовании друг друга. Я лишь понятливо кивнул, показывая тем самым, что его обоснование меня в основном удовлетворяет.

***

Я и мой новоявленный брат ещё какое-то время прогуливались взад-вперёд по парку, временами перебрасываясь дежурными фразами, не нёсшими в себе какой-либо важности. Мы оба были поглощены раздумьями о том, как же нам дальше поступить и как продолжить взаимодействие. Мы были практически одного возраста, но между нами тем не менее легла непреодолимая пропасть длиной в двадцать четыре года, а также положение усугубляло то, что выросли мы в совершенно разных ментальностях. Я, конечно, легко мог адаптироваться под этот факт, спасибо треклятым международным отношениям, но вот мог ли так же легко преодолеть эту преграду Тайлер? Я не знал. - А откуда ты вообще родом-то, дэнди? — поинтересовался у Тайлера я, когда мы, нагулявшись, присели на лавочку в тени ясеня. - Я из Далласа, штат Техас. Мама какое-то время ездила по стране, пока не обосновалась там. Была ещё вероятность, что я бы родился в Юте, но климат там просто ужасный. Мы как-то ездили в Солт-Лейк-Сити на уикэнд… — Тайлер затараторил так, будто молчал неделями и теперь ему не терпелось выплеснуть накопившийся запас болтовни. Я понял, что рассказывать о своей жизни в Америке доставляет ему удовольствие, и поэтому молча слушал, поочерёдно переводя взгляд то на Тайлера, то на людей, идущих мимо нас, то на кроны деревьев. -… а вот как-то раз мы с папой ездили в Калифорнию, я так хотел посмотреть на их знаменитые гигантские кактусы! И ты не поверишь, они в самом деле просто огромные. Мне было всего восемь, когда я встал возле одного такого. У меня даже шея заболела, пока я пытался разглядеть его верхушку. Ещё однажды мы ездили во Флориду, в Гольфстрим Парк, и там мне повезло покататься на лошади. Что это был за конь! Восхитительно красивый, чёрный, с блестящей шкурой… — Тайлер мечтательно прикрыл глаза. — Меня заставили надеть шпоры, чтобы держать коня под контролем, но мне так и не хватило смелости использовать их. Его звали Гаст, и за то недолгое время, что мы провели вместе, мне кажется, мы с ним подружились…. Я всё слушал и слушал Тайлера, периодически поддакивая и наслаждаясь компанией и его рассказами о всяких интересных поездках и любопытных штуках, что ему довелось увидеть. Сам я мог рассказать очень немногое, поскольку прошлое моё не было богато на события, но Тайлер был так увлечён воспоминаниями, что и не думал спрашивать меня. Прошёл, наверное, не один час, когда Тайлер начал выдыхаться. - Уф… Горло что-то болит, — пожаловался он, пальцем указывая на шею. Я вполне мог его понять: столько болтать без умолку, мне казалось, невозможно физически. Я встал со скамейки и приглашающим жестом махнул рукой куда-то в сторону выхода из парка. - Першит? Пошли, зайдём куда-нибудь перекусить. Я не завтракал с утра, а ты горло смочишь чем-нибудь, — предложил я, чувствуя, как мой желудок переваривает самого себя. Дождавшись охотного кивка от Тайлера, я коротко улыбнулся и направился в сторону выхода из парка, периодически оглядываясь на брата, наблюдая за его повадками. Он шёл легко, вдыхая полной грудью и расправив плечи. Ничто не стесняло его в тот момент, он был бесконечно чем-то доволен, и из-под чёлки тёплым светом лучились зелёные глаза. Я старался не пересекаться с ними взглядом, чтобы не показаться назойливым, лишь поглубже засунул руки в карманы и, шмыгнув носом, отвернулся. Мы какое-то время шли бок о бок вдоль аллеи, идущей вкруг парка, после чего свернули на другую улицу и спустя минут семь блужданий прибыли к какой-то кафешке, одной из множества, разбросанного чуть ли не во всех частях города. Я прошёл внутрь, и кафе встретило меня приветливым звоном колокольчика, висящего над дверью, и стойким кофейным ароматом. Оглядываясь по сторонам, я приметил двухместный столик аккурат подле окна, куда и направился. Боковым зрением я увидел, как Тайлер бросился за мной, оторвавшись от изучения интерьера. Я уселся в кресло, без особо интереса изучая стоящее на столике меню. Я бы соврал, если бы сказал, что у меня хватало средств, чтобы шиковать и радовать свой желудок изысканными яствами, потому мне пришлось, скрепя сердце, выбирать самое дешёвое. Игнорируя настойчивое урчание желудка, я остановил свой выбор на паре сэндвичей и кофе, после чего поднял глаза от меню и глянул на Тайлера. Тот, в свою очередь, уже давно со всем определился и теперь вертел головой из стороны в сторону, разглядывая подвешенные под потолком стеклянные разноцветные бутылки и настенные плакаты. Пока я наблюдал за Тайлером, он внезапно обернулся ко мне, чем изрядно меня напугал. - Знаешь, Лев, я вообще-то думал, что наше воссоединение будет гораздо сложнее осуществить, — сказал он, глядя на меня с какой-то усмешкой. Меня это несколько раздражило. - Вот как? А что, ты думал, я приеду в парк с нарядом ОМОНа и собаками? — осклабился я, взмахом руки подзывая официантку и сообщая ей свой заказ. Тайлер также обозначился. - Не обижайся, но именно так я и думал, — ответил американец, провожая официантку взглядом, когда та удалялась к стойке. — По телефону ты не казался человеком, готовым на контакт. - Ты бы тоже не казался, если бы тебе без перерыва названивали до двух часов ночи, — огрызнулся я, складывая руки на груди и устремляя взгляд в окно, стараясь не смотреть на сидящего напротив меня парня. Я чувствовал нарастающее в груди недовольство, вспоминая пережитые прошлой ночью муки. - Ну извини уж. Думаю, подойди я к тебе на улице с той же просьбой, не обошлось бы без драки, — хмыкнув, парировал Тайлер, победоносно взирая на меня. На это я лишь пожал плечами, дескать, не могу обещать, что без драки обойдётся и сейчас. Подошла официантка с нашими заказами, поставив передо мной бутерброды и кофе, а перед Тайлером водрузила тарелку бельгийских вафель и три стаканчика с кофе. Оценив масштабы, я ажно поперхнулся. - Ты собираешься всё это съесть? Денег не жалко? — пробормотал я, чувствуя, как рот предательски заполняется слюной. На мою тарелку без слёз было не взглянуть, тогда как у Тайлера намечалась едва ли не пирушка. - Не-а, ничуть, — Тайлер нацепил на вилку целую вафлю, одним движением отправляя её в себя. Я неловко отвёл глаза, присасываясь к своему кофе. Мы молчали какое-то время, занятые поглощением пищи. Свои сэндвичи я прикончил в два укуса, и остаток времени потягивал остывающий напиток. Тишину прервал Тайлер, допив второй стаканчик с латте: - Послушай, Лев, ты никогда не хотел побывать за границей? Вопрос поставил меня в тупик. - К чему бы это? — с прищуром я глянул на Тайлера, гадая, что он может скрывать под подобным вопросом. - Хотел или нет? — повторил Тайлер, проигнорировав мой вопрос. - Хотел, — просто ответил я, пожав плечами. Тайлер просиял. - У меня есть кое-что для тебя. Подарок. С этими словами Тайлер отвёл край куртки и, запуская руку во внутренний карман, выудил оттуда два картонных прямоугольника, кладя их на стол передо мной. Я перевёл взгляд с брата на прямоугольники, изучая их. На них значился номер рейса, дата и время вылета… - Что это? — тупо спросил я, бессмысленно глядя на билеты. Ситуация никак не хотела укладываться в моей голове: только что встреченный брат из Америки выкладывает два билета на самолёт, который, судя по всему, вылетает через день из местного аэропорта в Москву, а оттуда прямиком в Остин. Я тяжело сглотнул, полными неверия, подозрения и испуга глазами устремляясь на Тайлера. - Билеты, — озвучил он мои мысли, недоуменно изогнув бровь и, запустив ладонь в волосы, откинул сбившуюся на лоб чёлку. Его изумила та смесь отрицательных эмоций, что нахлынула на меня в тот момент. — Что-то не так? - Что за шутки у тебя? С какой стати ты… Это же такие деньги… Что тебе нужно от меня? — в моём голосе прорезались первые нотки истерики, хотя я и старался сдерживаться. Я выпрямился на стуле, взяв в руки один из билетов и повертев его в руках, словно бы проверяя на подлинность. — Для чего всё это? Ты меня даже не знаешь. Какой человек стал бы предлагать абсолютному незнакомцу полететь с ним хуй знает куда? - появление в моей речи ругательств — первый признак моей крайней нервозности. Я стыжусь того, что, являясь человеком с гуманитарным образованием, порой опускаюсь до применения нецензурной брани, но от неё мне делается чуть легче. Тайлер выглядел потерянным и потрясённым. Он, вероятно, ожидал какой угодно реакции, кроме той, что получил по итогу. - Как — для чего?.. Я же объяснил, что хочу наладить с тобой отношения, мы ведь бра- - Седьмая вода на киселе! — на повышенных тонах проговорил я, и заметил, что Тайлер непонятливо нахмурился. — Единственное, что нас с тобой связывает — наши матери, в остальном же мы друг другу чужие люди. Ты уж меня извини, дэнди, но то, с каким упорством ты пытаешься влезть в мой круг общения, определённо настораживает. Выслушав мою тираду, Тайлер заметно сник. Он потупил взгляд, и до сих пор горевшие жизнерадостным огнём глаза вмиг потускнели. Он уставился в стол, часто вдыхая, и замолчал. Я ожидал от него ответа, но он не спешил удостаивать меня своим вниманием. Официантка, собиравшаяся было подойти к нам, поймала мой предостерегающий взгляд и поспешно удалилась. Спустя минуту Тайлер наконец поднял голову с таким выражением лица, которое мне будет трудно описать и сейчас, не говоря уже о том, чтобы умудриться понять его в тот момент. Он был переполнен какой-то мрачной решимостью, и это меня напугало. Протянув руку, он сгрёб со стола билеты, сунул обратно в карман, из которого их вынул, и, оставив на столе двадцатидолларовую купюру и встав на ноги, вышел из-за стола. Я встал следом. - Как это понимать? — я злился на него за подобный жест протеста, хотя единственным, кому следовало бы протестовать, был я. Не я ведь заявился в его жизнь с таким диким предложением. - Прости, Лев, я должен уйти, но знай, что так просто ты от меня не отделаешься, — слова Тайлера сквозили холодом, и он, бросив мне прощальный кивок, вышел из кафе. Я открыл было рот, чтобы что-то крикнуть ему вдогонку, но его уже и след простыл. Я видел лишь, как он стремительно удаляется вдаль по тротуару, а после скрывается за углом дома.