Последняя

Тусклое солнце отправлялось на заслуженный отдых, уступая место своей сестрице луне. Выпавший снег смешивался с сильными порывами ветра, и вместе они превращались в свирепую бурю, которая никому не позволяла покинуть даже стен собственного дома. Такая ненастная погода гнала заплутавших путников под чей-нибудь кров, дружные семьи заставляла теплиться у камина, а одиноких людей искать тех, кто смог бы разделить с ними тепло хотя бы одного крохотного огонька. Но что же делать тем людям, у которых совсем не было дома, или они только нашли его? Хэйтем как раз разбирался с этим вопросом. На днях он купил хороший участок с особняком — в колониях с этим не было проблем, особенно для такого обеспеченного аристократа, как Хэйтем Кенуэй. После путанных событий с Гарвардом, прошло чуть больше месяца и ни ассасины, ни другие враги ордена в землях Нового Света не объявлялись. В данный момент времени грандмастер осматривал достаточно новый дом, состоящий из двух этажей и небольшого погреба, и решал, что и как тут нужно изменить. Абигейл, которую магистр взял с собой, это местечко чем-то напомнило особняк Дэвенпорта. Только последний был чуть меньше по размеру. — Вроде нет никаких крыс или насекомых не объявилось, магистр Кенуэй. — прозвучал голос Шэя, тоже увязавшегося за ними этим утром. — В остальном тоже полный порядок. — А как по мне, на втором этаже пыли многовато. — прокомментировала Абигейл, сходя с лестницы. Её раны за прошедшее время полностью затянулись, и она была также бодра и весела, как и до этого. — Не страшно. — ответил магистр, всё это время простоявший у самого входа. — Я всё равно хотел поменять здесь всю мебель. — Значит, на этом мы закончим? — с небольшой усталостью в голосе спросил Шэй и подошёл к магистру, уже мысленно готовясь выйти на улицу и седлать лошадей. — Вы можете, — сухо отозвался Хэйтем, отходя от входа и оценивающе осматривая прихожую, — я останусь здесь. Мисс Вейр, — он метнул в её сторону привычный командный взгляд, — вы тоже. — Боитесь, что в доме водятся призраки? — насмешливо сказала Абигейл, скрестив руки у груди. Несмотря на то, что Шэй прекрасно знал об их отношениях, всё-таки стоило сохранять официальность. — Очень смешно. — фыркнул Хэйтем, а его серые брови сдвинулись к переносице. — Да, именно так. — снова ухмыльнулась шотландка, а затем обернулась к Шэю. — Видимо, придётся вам одному возвращаться. — Вижу… — понимающе кивнул Кормак и перевёл взгляд на магистра. — Я предупрежу остальных. Приятных вам сновидений. — Желаю того же. — с широкой улыбкой на лице попрощалась с ним Абигейл и закрыла за ирландцем дверь на ключ, чтобы избежать визита незваных гостей. Когда она обернулся, то не обнаружила Хэйтема на том месте, где он был до этого. Его вообще нигде не было видно. Похоже, он уже успел юркнуть в какую-то комнату для дальнейшего осмотра или чего-то в этом роде. Девушка уже хотела зайти в ближайшее к ней помещение, как внезапно откуда-то сверху раздался приказной тон грандмастера. — Абигейл, иди сюда. Тихо же он ходит. Почти также бесшумно, как сама шотландка. Не решившись испытывать терпение магистра, она быстро поднялась по скрипучим ступенькам и заглянула в открытую комнату, где уже давно горел неяркий свет. Тамплиер стоял перед камином, который и был единственным источником тепла и тусклого сияния в этой комнате (Шэй первым делом достал из погреба пару дров и зажёг камин, вместе с тем проверяя, не забит ли дымоход), и с высоко поднятой головой разглядывал красивую картину, висящую прямо над пылающим огнём. — Как тебе этот дом, Абигейл?… — как-то непривычно спокойно спросил Хэйтем. В его глазах можно было разглядеть нотку печали, навеянной далекими и скорбными воспоминаниями. — Немного освежить, завезти новую мебель и будет неплохо. — быстро ответила она, вставая у стены и складывая руки на груди. — Почему спрашиваешь? И вправду хочешь здесь жить? — Я подумал… Было бы неплохо иметь место, куда можно примкнуться, спрятаться от чужих глаз и просто побыть наедине с собой. В форте слишком много ушей, а иногда хочется говорить о таких вещах, которые должны остаться сокровенными. — Кенуэй говорил задумчиво и не отрывал взгляд от запертого в рамке пейзажа. По осторожным шагам он услышал, как Абигейл неспешно подошла к нему и устроилась рядом. — Это тихое место, в котором можно делать всё, что вздумается твоей душе. Да и к тому же… — Хэйтем косо посмотрел на возлюбленную, тоже уставившуюся на картину, и, обняв её за талию, притянул к себе. — Здесь ты будешь в безопасности. Когда мы покончим с Уилз, работы станет не так много, и тогда ты сможешь остаться здесь и спокойно жить под моей защитой. Ненадолго воцарилось молчание. Стояла настолько гробовая тишина, что можно было расслышать биение двух сердец. Каждого в своём ритме. А всё вокруг будто замерло и забылось в глубоком сне, давая двум людям осознать смысл своего пребывания в этом сложном мире и пересмотреть собственные взгляды на жизнь. Редкие минуты покоя, которые дано застать не всякому смертному. Но эту умиротворённую тишину прервал женский голос, слова которого чуть не ошарашили Хэйтема своей язвой. — Думаешь, я буду тебя ждать? — всю весёлость и хорошее настроение девушки смахнула привычка магистра делать что-либо без спросу и решать какую-нибудь проблему за двоих. — А разве может быть иначе? — Кенуэй сказал это так, будто и сам свято верил в сказанные им слова. — Может. — холодно ответила она, убирая руку магистра и всем своим видом показывая, что такой расклад событий её не устраивает. — Я не собираюсь сидеть на месте, в то время как вам будет доставаться всё веселье. — Причём тут это? — уже с некоторой брезгливостью бросил тамплиер. — При том! Я не для того училась всё это время, чтобы просто взять и осесть на месте. Может, когда-то давно я мечтала об этом, но это время уже давно прошло! — повысила она свой тон. — Я и не говорил, что запру тебя здесь в четырёх стенах, а сам буду выполнять задания. Почему ты не подпускаешь к себе ту мысль, что я тоже человек, который хочет иметь своё место помимо титула в ордене? — сдержанно отвечал магистр, хотя в его голосе чувствовалось подступающее раздражение. — Я уверена, что эта мысль быстро улетучиться и весь разговор, со временем, останется лишь пустым воспоминанием. А если быть совсем откровенной, — Абигейл резко обернулась, одарив тамплиера ненавистным взглядом, — хватит решать всё за нас двоих. Если я женщина, это ещё не значит, что моё мнение не имеет никакого значения. — Прежде всего ты моя женщина. — особый акцент он сделал на слове «моя». — Более того, ты служишь ордену, в котором всем и всеми руковожу я. Ты должна подчиняться моим приказам и уважать их, чего бы они ни касались! — Так это ещё и приказ? — Абигейл скривила лицо в неприятной физиономии, говорящей: ты что, совсем с ума сошёл. — Не путай свою личную жизнь и мою службу. Я выполняю только те приказы, которые служат на благо ордена, а ты используешь своё положение для того, чтобы пригвоздить меня к месту и любоваться мной, как какой-то статуей! Что, не так?! — Я уже не один раз говорил, что беспокоюсь о тебе! Я пытаюсь уберечь тебя от опасностей, а ты прыгаешь на все пули и мечи, совершенно не думая о том, что с тобой может случиться! — Хэйтем уже нисколько не скрывал подходящее к самому горлу возмущение, вызванное столь острой реакцией шотландки на его решение. — Ты слишком свободно ведёшь себя, и эта вольность рано или поздно погубит тебя! Она опасна, Абигейл, пойми это наконец! — А, может, я поэтому и кидаюсь на всё подряд, потому что ты вечно приказываешь мне никуда не лезть, и я всеми силами пытаюсь доказать тебе, что могу сделать нечто большее! Не думал об этом?! — Вздор! — сердито воскликнул Хэйтем, стиснув зубы. — Своими приказами я лишь пытаюсь защитить тебя от ошибок, которые ты можешь совершить! — Такая дурацкая защита мне и даром не нужна, а если тебя это не устраивает, то иди к чёрту со своими приказами! Абигейл резко развернулась, собираясь покинуть этот проклятый дом и магистра-идиота, но в шею резко влетел дротик с быстродействующим снотворным. Девушка выдернула коварную иглу, но было уже поздно: раствор проник в её кровь и стал распространяться по организму. Шотландка тут же бросилась к выходу, понимая, что Хэйтем разозлился не на шутку. На лестнице она споткнулась, с громким треском полетела вниз. В глазах стремительно мутнело, что заставило девушку превозмочь лёгкую боль в боку и двигаться дальше. Она с усилием поднялась, метнулась к двери. Поздно девушка поняла, что единственный выход был заперт, да и притом ею самой. Шотландка обшарила все карманы, прежде чем выяснила, что ключ выпал возле первых ступенек. Абигейл быстро подскочила к ним, но когда заветная вещица была почти в её руках, девушка получила сильный удар кулаком по лицу, заставивший её снова свалиться на пол. Она бы смогла встать, если бы её грудь не припирала нога Хэйтема. Он больно надавил на грудную клетку, выбивая из девушки весь воздух и заставляя её быстрее поддаться действию снотворного. Абигейл пыталась вырваться, и в эти моменты тамплиер сильнее давил на неё каблуком, вырывая из-под извивающегося под ним тела болезненные вскрики. Спустя время Вейр перестала сопротивляться и опустила голову. Она уснула.

***

Где-то рядом раздавалось громкое тресканье дров. Чувствовалось приятное тепло. В то же время было как-то неудобно. Абигейл, тяжело простонав, приоткрыла глаза, всё ещё окутанные лёгкой пеленой сна и усталости. Недалеко от неё горел камин — единственный источник света в этой маленькой комнате. Прямо в её туловище упирались ножки высокого кресла, на котором сидело какое-то тёмное пятно, а подле стоял невысокий столик с чем-то стеклянным поверх него. Когда затёкшие мышцы зашевелились и стали ощущать мир вокруг себя, девушка поняла, что лежала на жёстком полу, руки были связаны тугими верёвками за спиной, ноги тоже сдавливали узлы, отцовский костюм был снят, а вместе с ним и всё её снаряжение. Волосы, ранее собранные в короткую косу, разметались по пыльной земле. Такое положение не шибко обрадовало шотландку, и она пыталась вспомнить, что вообще произошло, и как оказалась в таком виде. — Мне надоела твоя дерзость. — донёсся спокойный, но до жути знакомый голос с кресла. Лишь через несколько секунд Вейр поняла, что он принадлежал магистру. — Я надеялся, что со временем ты угомонишься, но больше так продолжаться не может. — Развяжи… — лишь зло выдохнула девушка в ответ на его короткую речь, пытаясь высвободить руки, но узлы упрямо душили её запястья. Похоже, долго она провела в забвенье, если Хэйтем уже успел достать из погреба верёвки и хорошо связать её конечности. — Только когда начнёшь меня слушаться. — Хэйтем отнял руку от гладко выбритого подбородка, нагнулся к девушке, вцепился костлявыми пальцами в её плечо и потянул к себе, заставив шотландку встать на колени возле старого кресла. После он схватил рыжие волосы и сжал кулак, заставляя Абигейл зажмуриться. Она доигралась. — Пусти, мне больно… — вместо мольбы прозвучала колкая язва, которая говорила лишь о намерении девушки продолжить сопротивление. — Нет. — магистр и не ожидал получить от неё покорности так быстро. Это было бы слишком легко. — Тебе ещё не больно. — в знак подтверждения своих слов Хэйтем дёрнул рукой вниз, вынуждая огненную голову опрокинуться назад, а самой девушке оголить её бледную шею. Тамплиер прильнул губами к открывшейся коже и сделал пару терпких поцелуев, а затем, неожиданно для девушки, вонзил в неё острые зубы, оставляя после себя красную метку. Такие же махинации продолжались ещё раза два, заставляя Абигейл содрогаться от каждого укуса. Мужчина, продолжая держать её за волосы, медленно отстранился. Он слегка ослабил хватку, чтобы девушка выпрямила голову. Вместе с тем он потянулся к чаше, стоящей на столе (рядом с ней шотландка разглядела бутылку вина), отпил немного, не проглатывая, и снова наклонился к Абигейл. За этим последовал властный поцелуй в губы. Подлый трюк. Хэйтем прекрасно знал, как одурманивающе действовало вино на организм юной шотландки. Даже кружка эля или рома не могла так «размягчить» Абигейл, как глоток багрового напитка, да ещё и перемешанного с такой сладкой пошлостью. Магистр не давал ей отвернуть голову и как-то противиться, хоть она и пыталась это сделать, тем самым заставляя её принимать райский нектар до последней частички. От уголка губ к ямочке между ключицами поползла маленькая красная капля. Хэйтем продолжил бы довольствоваться своим главенством и кормить своё ненасытное самолюбие , если бы его возлюбленная всё-таки не осмелилась укусить его за язык. Причём сделала она это достаточно болезненно. — Не хочешь по-хорошему? — своего тона он не повысил, но это не означало, что подобную выходку он просто так простит. Увидев перед собой гордое и непоколебимое выражение лица с насупившимися бровями, Хэйтем таким же ледяным тоном ответил. — Тогда не смей мне жаловаться. — Убери свои руки! — истерически крикнула Абигейл, став бесноваться, но жёсткая рука больнее сжала огненные пряди, и воздух бледным светом окрасил разбитый крик. — Ты не в том положении, чтобы мне указывать. — дав ей сильную пощёчину для усмирения, всё также терпеливо отвечал Хэйтем. Он толкнул девушку, отчего та, не в силах удержать равновесия, упала на пол, издав приглушённый хрип. Шотландка повернулась с бока на спину, не собираясь упускать противника из виду. Абигейл видела, как Хэйтем снял с себя плащ и синюю накидку, аккуратно сложил их и опустил кучку на один из декоративных столиков. Тамплиер тамплиером, а всё-таки некоторая чопорность и аристократичность всегда была при нём. Действительно, куда Кенуэю спешить? В распоряжении магистра была целая ночь. И он не хотел тратить драгоценное время на простой сон. Пока Кенуэй мешкался, девушка смогла принять хоть какое-то сидячее положение, надеясь на скорое спасение. После этого она стала глазами искать что-то острое, чтобы обрезать верёвки и сбежать из-под контроля этого человека, так внезапно превратившегося из добродушного опекуна в ужасного садиста. Не успев найти ничего подходящего, она снова почувствовала, как её уже воющие от жесткого обращения волосы намотали на кулак и потянули за них назад. — Далеко собралась?… — горячее дыхание обожгло кончик уха Абигейл, и та сильно сжала зубы, а худощавые пальцы левой руки стиснули её челюсть, поднимая голову вверх. Хэйтем прекрасно видел, что она не хотела ему подчиняться, но в такой ситуации у девушки просто не было другого выбора. Если начнёт брыкаться и вырываться, это только сильнее подогреет желание магистра разорвать нежное тело в горящей похоти, а кричать и звать на помощь она не хотела по двум причинам: это ниже её достоинства, да и сам Кенуэй заткнёт ей рот прежде, чем с губ сорвётся хоть одно слово. Нет, у неё нет никаких шансов сбежать от него этой ночью. Магистр предусмотрел всё, будто готовил этот извращённый план несколько дней. Шотландка почувствовала, как под её рубаху стала заползать умелая ладонь, поглаживающая напрягшийся живот, как губы тамплиера касались чувствительных мест за ухом, а потом стали спускаться ниже по шее, подходя к выпирающей ключице. Абигейл дрогнула и резко выгнулась в пояснице, стараясь сбросить с себя наступающее возбуждение, но тело предательски выло, не соглашаясь с желаниями хозяйки поскорее высвободиться и хотя поддаться ласкам мужчины, сделать всё, лишь бы стало ещё приятнее. Разум, в свою очередь, мечтал поскорее избавиться от этих страстных пут и бежать отсюда, что было сил. Девушка с удовольствием бы послушала голоса в голове, если бы не одна проблема: возможности удрать просто не было. Хэйтем уже расстёгивал пуговицы на её одежде, как внезапно Абигейл сделала рывок, пытаясь выскользнуть из этих грязных объятий, но верёвка на ногах не дала сделать и шага, из-за чего Вейр снова оказалась на земле, вдобавок пригвождённая к полу руками Кенуэя. Несмотря на своё униженное положение, она хотела попробовать, но глупая попытка закончилась, так и не успев начаться. Увидев её раздосадованное лицо, магистр довольно ухмыльнулся. — Ты не сбежишь от меня. — как установленный факт обозначил он, затем убрал руку с тонкой шеи, быстро перевернул свою жертву с живота на спину и сел на её бедра, тем самым оборвав ту единственную нить, связывающую Абигейл и надежду на побег. — Не пора ли смириться со своим положением? — Хэйтем… — сначала очень тихим голосом проронила она, заставляя грандмастера наклониться, чтобы расслышать её слова. — Скажи… Ты всех приучаешь к послушанию именно таким способом? — последнее словосочетание шотландка особенно выделила, из-за чего получила удар ладонью по лицу. — Вот как?… — рыкнул магистр, понимая, что начинает проигрывать свою же игру. — Ничего, недолго ты ещё огрызаться будешь. Хэйтем расстегнул последнюю пуговицу и оголил торс лежащей под ним девушки, которая в этот момент отвернула голову и дёрнула плечами, словно пыталась накинуть свою одежду назад. Вскоре тёплые руки заскользили по её животу и бюсту, остановились, прошлись ногтями по розоватым соскам, пару раз скользнули по грудям в невесомых шлепках. Абигейл стала чувствовать, как тело покрывалось толпами мурашек, заглядывающими в каждый уголок тела и обращавшимся в приятную щекотку. Одна рука куда-то пропала, и шотландка, снедаемая любопытством, опустила голову на бок, чтобы узнать, что ещё задумал магистр Кенуэй. В её расширенные зрачки врезалась тянущаяся за бокалом рука. Только не снова. Девушка быстро завертела головой, когда Хэйтем собирался одарить её очередным кровавым поцелуем, но тот остановил эти беспорядочные мотания, снова удержав девушку за рыжие локоны. Это прикосновение, наполненное страстью и похотью, одурманивающе действовало на юную тамплиерку, которая изо всех сил сдерживала желание организма в тёплой близости. Она не должна была сдаваться сейчас, иначе Кенуэй всегда будет так поступать с ней, зная, что она поддастся ему. Ещё несколько минут и грандмастеру бы надоели эти бесполезные попытки соблазнения. В этом случае шотландка вышла бы победительницей, но волю девушки с дикой силой пробивал азарт, перемешанный со вкусом и запахом алкоголя. Мужчина оторвался от покрасневших от укусов губ и выпрямился, довольно облизываясь. Пересев с бёдер на живот Абигейл, он стянул с себя скрытые клинки и стал снимать прилипающую к телу рубашку. Ещё один запрещённый приём. У Хэйтема было хорошее телосложение, несмотря на немолодой возраст, и он знал, что девушке это нравится. Некоторые в его годы если и не отращивали живот от хмельных напитков, то точно не имели такого же пресса. Всё-таки жизнь убийцы подарила сильному телу не только огромное количество шрамов. — Больше не хочется язвить?… — удовлетворённо произнёс тамплиер, опустив ладонь на промежность девушки и начав нежно поглаживать её. С каждым его движением лицо Абигейл покрывалось непрошенным румянцем, и Хэйтем видел, что она вот-вот сломается. Нужно лишь подтолкнуть. — Я вижу, как ты хочешь этого. — тамплиер наклонил к ней голову, чуть сильнее надавив на внутреннюю сторону бедра. — Отдайся мне и ты получишь желаемое… — Нет… — нотка разума продолжала упираться, но магистр слышал, как в голосе возлюбленной звучало горько-сладкое удовольствие. Она говорила это беззлобно, скорее из принципа. — Ты свинья, Хэйтем… — последовал сильный удар по круглым губам. — Я не отпущу тебя, можешь и не стараться. — кончиком языка он коснулся одного из уже давно затвердевших сосков и обвёл чувствительную бусинку несколько раз, на что получил в ответ хоть и сиплый, но долгожданный стон. Ещё чуть-чуть. — Х-хватит… — приглушённая просьба протиснулась сквозь крепко сжатые зубы, но Кенуэй сделал вид, что не услышал её, одной рукой продолжая надавливать на клитор, а губами ласкать маленькие шарики. — Пожалуйста… — уже отчётливо слышалась мольба в дрожащем голосе. Невозможно было терпеть. Хэйтем знал все её слабые точки, знал, что и в какой последовательности надо делать, чтобы довести рыжеголовую бестию до исступления, и он каждый раз нагло пользовался своим знанием. Это заставляло снять с бестии многочисленные маски, и свирепая львица, загнанная в угол, становилась послушнее любого котёнка, только что появившегося на свет. Девушка была не в восторге от такого укрощения хотя бы потому, что она безвольно поддавалась. Ей это не нравилось, но противостоять столь напористому и хитрому человеку было очень не просто. Внутри души бушевала страшная борьба между сердцем и разумом, и каждую секунду становилось всё очевиднее, кто возьмёт вверх в этой неравной битве. — Х-хорошо… — наконец-то хныкающе шепнула Абигейл, и мужчина почувствовал, как всё её напряжение спало, уступая место приятной слабости и возбуждению. Она нашла в себе силы посмотреть в глаза магистра. В них пылал хищный оскал. — Ты будешь подчиняться мне?… — насколько же спокойно и непривычно нежно отдалась эта фраза в голове девушки. — Да… — сипло выдавила она, убивая последнюю частицу сознания, что до этого так рьяно боролась за собственное существования, и уступая магистру. — И не будешь перечить мне? — Не буду… — выдохнула Абигейл, отворачивая голову и стыдясь сказанных слов. Боже, неужели она согласилась на это? — Чудесно… — одобрительно произнёс Кенэуй, слезая с неё. Из-за этого шотландка недовольно простонала, так и не получив должной разрядки. Хэйтем теперь уже в разы нежнее поднял её с твёрдого пола, от которого у пленницы уже болели лопатки, и усадил на край кровати. Оставалось проверить лишь одну единственную деталь. Мужчина взял её за подбородок и медленно поднял голову Абигейл, всматриваясь в эти жалостливые и беспомощные глаза. Именно то, чего он добивался. Слабость, подчинение, страх. Он это заполучил. Теперь Вейр вся в его власти. Когда Кенуэй с приятным комком внизу живота изучил проделанную им работу, то довольно усмехнулся. Он отпустил девушку и отошёл к столику с бутылкой вина. Абигейл с украдкой поглядывала на него, рассматривая стройное тело грандмастера, на коже которого так возбуждающе играл свет камина. Хэйтем специально делал всё так медленно… Дразнил любовницу, нажимая на очередное слабое место до такой степени, что у девушки начинала туманиться голова от увиденного величия и хмельного дурмана, затмившего последний возглас разума про ужасные последствия подобной ночи. Внезапный запах вина, ударивший ей в голову сладкой песней, вывел Абигейл из странного транса. Прямо у её губ Хэйтем держал бокал с багровым напитком. Поняв, чего от неё хотят, девушка приоткрыла красные губы и стала неспешно испивать содержимое. Несколько тонких струек потекли по шее девушки и ниже, обрамляя все её неровности. После этого Кенуэй поднял сосуд к своему рту и выпил остатки, чтобы слегка разгорячить своё тело для ещё большего наслаждения. После этого он опустил бокал обратно на столик. Девушка уже горела в предвкушении, она хотела снова почувствовать его прикосновения, его объятия, запах его тела… Но Хэйтем её желаний не оправдал. Во всяком случае пока. Вместо того, чтобы слиться с ней в едином танце любви, он нагнулся к её ногам, став освобождать их от тугих верёвок. Даже после нетерпеливого брыкания магистр, казалось, нисколько не ускорился, а совсем наоборот, стал развязывать узлы ещё медленнее. Даже клинком не собирался пользоваться… Он же специально так издевался над ней, всеми своими действиями показывая своё главенство, и что будет ждать Абигейл в случае её следующего неподчинения. Вскоре ноги освободились, и девушка могла спокойно размять затёкшие конечности. Она повернулась боком, чтобы Хэйтем снял верёвку и с рук, но он лишь опустил её на кровать, оставив злополучные путы на своём месте: ему хотелось видеть Абигейл именно в таком виде. После тамплиер стянул с неё штаны вместе с нательным бельём. Из одежды на ней осталась только рубашка, но та давно уже была раскрыта и ничего не утаивала под мягким хлопком. Хэйтем кончиками пальцев провёл от её шеи до самого лобка, от чего Абигейл невольно выгибалась, хотя дотянуться до всей его ладони, но в самый последний момент не находила ничего, кроме пробежавшего ветерка. Опять он играется с ней, играется даже после того, когда она на всё согласилась. Но терпеть больше не было сил, а опьянённое тело хотело почувствовать нечто большее, нежели простые ласки. — Хэйтем, я не хочу больше ждать… — досадливо протянула Абигейл, когда он пальцами начал массировать её чувствительную точку. — Придётся немного потерпеть. — холодно отозвался магистр, продолжая своё занятие и часто поглядывая на реакцию девушки. Затем он ненадолго задумался. — А впрочем… Ползи сюда. — поманив её пальцем, Хэйтем скривил рот в голодной улыбке. Вейр, немного поднатужившись, приняла сидячее положение, ожидая дальнейших указаний от лица магистра. Долго ждать не пришлось. Грандмастер снял всю одежду, что была ниже пояса, встал на колени и нежно подтянул к низу живота свою наложницу. — Надеюсь, объяснять не нужно? — едко усмехнулся он, когда Абигейл завороженно рассматривала его член. Хмыкнув, она неуверенно прильнула губами к головке, сначала ознакомительно водя ими по стволу вверх и вниз, потом пару раз облизнула верхушку горячим языком, и лишь после этого обхватила её полностью. Кенуэй в это время перебирал рыжие волосы и протяжно простонал, толкнувшись вперёд. Он жаждал большего. Абигейл ласкала его, периодически издавая слабые мычания и хлюпанье, испытывая некое удовольствие от звуков, аромата и сильной хватки мужчины. Когда же пальцы постепенно ослабевали, а стоны становились всё громче и беспорядочнее, девушка поняла, что Хэйтем близился к разрядке. Она уже глубоко принимала его разгорячённую плоть и в последний момент хотела отпустить его, но Кенуэй сделал усилие, не дав ей отстраниться так быстро. Во рту почувствовался горьковатый вкус. Когда же магистр позволил девушке убрать голову, та чуть выпрямилась, тяжело и сбивчиво задышала, не привыкнув к такому обращению. На её губах, которые терзал сильный кашель, так дразняще поблёскивала прозрачная смазка, что Хэйтем не утерпел и впился в них требовательным поцелуем, обняв свою возлюбленную за талию. Он проник языком вглубь, проходился им по сухому нёбу, по зубам, сплетался с чужим языком, всё сильнее прижимал это прекрасное тело к себе. Только ему она принадлежала, только его приказы слушала и только с ним делила одно ложе. В такие минуты Кенуэй понимал, что без этого юного чуда его жизнь была бы не такой насыщенной, не такой сладкой и не такой прекрасной. К чёрту тех, кто пришёл раньше, к чёрту их храмы и частицы, к чёрту их многовековые тайны. Тамплиеру нужна лишь эта несчастная, загнанная тяжёлой жизнью душа, которую он полностью подчинил себе. Страстный поцелуй прервался, и Хэйтем вновь отбросил Абигейл на кровать, поудобнее устраиваясь между её ног. Вейр громко и взволнованно промычала, чувствуя его совсем рядом. После раздался стон, и девушка сильно прогнулась в пояснице. Наконец-то он был внутри, наконец-то тело буквально разъедало от приятных ощущений и тесной близости. Магистр двигался осторожно, размеренно, касаясь руками других частей тела любовницы, поглаживая их и лаская. Дрожь бешенными волнами пробивала Абигейл, заставляя её жмуриться и издавать порой самые непристойные звуки, которые бушующим водопадом срывались с искусанных до крови губ. Не было смысла сдерживаться. Их никто не услышит, никто не посмеет им помешать. Мужчина с каждым разом ускорял движение, упиваясь криками шотландки и её беспрекословным подчинением. Он сам уже с трудом держал неприличные стоны внутри исцарапанного молчанием горла, но продолжал ждать заветной секунды. Магистр ловил каждый взгляд, каждый вздох и каждый бег маленьких мурашек, сотрясающих рыжеголовую девушку. Растрёпанные волосы, красные отметины по всему телу, блестящие губы и кожа… Этот униженный вид стоил всех потраченных нервов и томительного терпения. Запрокинув голову назад, Хэйтем сделал последний толчок, прошёлся по самому чувствительному месту внутри Абигейл, и обильно кончил, перед этим выйдя из дрожащего тела. Шотландка громко простонала и лишь после того, как её тело за несколько секунд сковала и отпустила сильная судорога, положила голову на правую сторону кровати и жадно ловила ртом воздух. Магистр дал им обоим время для восстановления сил. Когда же Вейр успокоила бешено стучавшее сердце и бросила уставший взгляд исподлобья, грандмастер перевернул её на живот, предварительно положив под аппетитную грудь мягкую подушку. — Что ты делаешь?… — это беспомощное лепетание будто ножом полоснуло грудь Хэйтема так, что его сердце чуть не остановилось: настолько сладки были эти слова. — Я не отпущу тебя, пока не сделаю всё, что задумал. — он шлёпнул её по ягодице и услышал со стороны девушки громкий вскрик. Это заставило его пошло улыбнуться. — Но … — Что «но»? — бесцеремонно прервал магистр и наклонился к её уху. — Ты думала, что это всё? Боже, как же плохо ты меня знаешь… — мужчина убрал упавшую на лицо девушки прядь, слегка повернул голову к себе. — Я не закончу, пока ты не вырубишься от бессилия. Но поверь… — Вейр почувствовала, как Хэйтем опустил ладонь на линию между ягодиц и остановился на заветной дырочке, заставляя Абигейл сильно напрячься. — Я не дам тебе расслабиться так скоро…

***

Одинокий дом освещали лучи раннего зимнего солнца. Они пробивались во все уголки высокого особняка кроме одной единственной комнаты, окно которой было занавешено плотными шторами. В камине дрова уже давно превратились в горстку пепла, не способную на создание ни единой искорки пламенных язычков. По всему полу валялась грязная одежда и бельё, а их хозяева теплились под тёмно-синим плащом на кровати. Вскоре на левой стороне раздался протяжный стон. Абигейл раскрыла глаза, став осматривать комнату после вчерашних любовных похождений. Здесь совсем ничего не изменилось, а вот сама девушка чувствовала себя не очень хорошо. Всё тело болело от огромного количества синяков, мышцы ныли после душивших их верёвок, напухшие губы с трудом шевелились. На коже было множество отметин — следов от укусов и шлепаний магистра. Вейр заёрзала на кровати, хотя сменить надоевшее положение, но рукам что-то мешало. Что-то сдавливало их. В этот момент шотландка почувствовала шевеление за собой. — Доброе утро, Абигейл… — Хэйтем возник над ней также внезапно, как и его поцелуй в лоб девушки. — Как ты себя чувствуешь? — Не очень… — чуть боязливо ответила Абигейл, помня его вчерашнее поведения. — У меня всё тело болит… — Это нормально. — заверил её тамплиер, после чего спустил с девичьих плеч плащ до пояса и нагнулся к шее, став неспешно покрывать покрасневшую кожу новыми поцелуями. Тут Абигейл почувствовала, а затем и увидела, что запястья были связаны, но теперь спереди. — Снова?… — беспомощно проронила Абигейл, не в силах что-либо предпринять. — А если Шэй сейчас заявится?… — Не говори ерунды. — пробурчал мужчина, поворачивая девушку на спину и убирая связанные руки за голову. — Он прекрасно понимает, что я не зря оставил тебя здесь. К тому же, он нам не нянька, чтобы ходить и проверять, всё ли с нами в порядке. Лучше попытайся получить удовольствие, а не забивать себе голову ненужными мыслями. — Хэйтем снова опустил голову и продолжил свои ласки. — Тяжеловато это сделать… Ты так грубо обходился со мной, что я ещё месяц не смогу нормально двигаться. — Абигейл нервно сглотнула, почти ощущая жёсткие прикосновения магистра, которые не оставляли её до сих пор. — Я уже не мог держаться. Ты так возбуждающе кричала это… Повтори. — проговорил он командным тоном, оторвавшись от тела девушки и став внимательно наблюдать за ней. — Магистр… — после некоторой паузы, с придыханием шепнула девушка, устремив на него беспомощный и в тоже время соблазнительный взгляд. После этого последовал прикус нижней губы. — Чёрт… — не скрывая получаемое удовольствие, промычал магистр. По его позвоночнику прошлась мелкая дрожь. Хэйтем нежно коснулся ладонью красноватой щеки, провёл мизинцем по губам и слегка оттянул нижнюю, вынуждая девушку развратно раскрыть ротик. — Видишь, как всё хорошо, когда ты меня слушаешься?… Впредь не забывай об этом. Мужчина накрыл её губы своими в жадном поцелуе, наполненном нахлынувшим возбуждением. Теперь он готов продолжить постельные утехи с новыми силами и рвением, которых ему не хватило вчерашним вечером. Кенуэй был доволен. Почему-то он был уверен, что девушка присмирит свой вспыльчивый характер хотя бы на некоторые время. Хэйтем прекрасно дал понять, что его терпение не вечно, а если такое безобразное поведение продолжится, он без труда сможет повторить проделанное, вот только в следующий раз ей будет гораздо хуже. А что касается будущего Абигейл… Это они выяснят гораздо позже.