Последняя

Темнота. Который день подряд только она является бессменной спутницей одинокого человека, сидящего взаперти. Сначала он не помнил, как тут оказался, что это вообще за место, в том ли городе он ещё находился. Постепенно пелену неясности стали разрушать воспоминания, плавно всплывающие в сознании. Свет, ссора, удары… А после черный занавес и звук гремучих цепей. Абигейл чувствовала себя не лучшим образом. В тот самый день, когда она обнаружила себя в этом проклятом месте, к ней пришёл Шэй. Он помог ей пролить свет на возникшую ситуацию, а вместе с тем хотел извиниться за то, что из-за его неосторожности она попала в такую ситуацию: совесть сильно давила на него. Сама девушка была на редкость молчалива. И не столько из-за того, что большинство времени её рот был перевязан какой-то тряпкой, чтобы она никого не звала и не донимала своими криками. В прочем, она бы и без повязки не стала бы этого делать. Слишком гордая. На второй и пятый день её тоже навещал Кормак. Он приносил ей еду, воду, помогал «скрасить», насколько это было возможно, её пребывание в этом месте. В какой-то степени это помогало. Но не так хорошо, как хотелось того капитану «Морригана». С грустью для себя он замечал, как девушка медленно таяла без света, без тепла, без свободы. Они были также необходимы для Абигейл, как и простой воздух, дарующий бессмертную жизнь. Её пламя, которое разносилось по телу нужной и мощной энергией, постепенно угасало. Сейчас девушка по-прежнему сидела в запертой комнате, больше всего напоминающей подвал, нежели какое-то нормальное помещение. Её руки были закованы в цепи, а те, в свою очередь, были подвешены, из-за чего девушке приходилось постоянно выпрямляться. Периодически она разрабатывала затёкшие мышцы, благо гремучие цепи это позволяли. Сейчас, по её подсчётам, в комнату вот-вот должен был заглянуть Кормак или один стражников. Дверь, которая являлась единственным выходом из этого злополучного места, раскрылась. В комнату неспешно вошёл мужчина, держащий руки за спиной и внимательно рассматривающий несчастную пленницу. На её лице ещё виднелись следы их недавней потасовки. Хэйтем запер за собой дверь. Что ещё ему надо? Снова поиздеваться над ней? Насладиться своей властностью и правотой? Пожалуй, ничего другого ожидать от него не стоит. Абигейл слишком устала, чтобы язвить или колоться словами, тем более что во рту ей мешался тугой кляп. Всё, что она могла сделать, так это отвернуть голову, всем своим видом показывая, что она не собирается разговаривать с ним, да даже видеть не хочет. Но условия здесь диктовала не она. Кенуэй сделал пару неторопливых шагов, продолжая осматривать девушку. Её волосы растрёпанными, неаккуратными прядями падали на плечи, желтоватая рубашка где-то была порвана, оголяя бледную и нежную кожу. Оружия при ней не было — Хэйтем лично снял с неё всё снаряжение, когда запихнул обессилевшую девушку сюда. Выбраться отсюда было невозможно. — Ты упрямая, Абигейл. И ты никак не хочешь учиться. — начал тамплиер, опускаясь перед ней на колено и поворачивая её голову к себе на удивление нежными движениями. — В прошлый раз мне удалось присмирить твой пыл. Но, как выяснилось, ненадолго. — лицо шотландки выражало лишь усталость и желание поскорее отдохнуть, но той покорности и беспомощности, которые так любил магистр, он не увидел. — Ты рискуешь остаться здесь навсегда. Рискуешь остаться наедине со мной. Но тебе ведь не хочется этого, правда? Его рука стала перебирать взъерошенные волосы заключённой, а потом несильно сжала их. Оттягивать грязные локоны он не спешил. Магистр лишь делал лёгкое предупреждение, что в таком случае ей много чего может не понравится. Шотландка чувствовала, что Хэйтем хотел предложить что-то взамен. Но он тянул, не собираясь раскрывать всех карт сразу. Для начала он жаждал увидеть реакцию подчиненной, её бесплодные попытки что-либо сказать или сделать. Лишь после этого он продолжил. — Мне и самому не хочется держать тебя взаперти. Боюсь, тогда ты совсем возненавидишь меня. К сожалению, отпустить вот так просто тоже не могу. Снова меня обманешь. — Абигейл внимательно слушала, не сводя глаз с его лица. Внезапно на губах грандмастера мелькнула злорадная усмешка. — Но теперь я знаю твоё слабое место. И я не побрезгую им воспользоваться. Девушка резко дёрнулась вперёд, но цепи не дали ей сделать хоть что-то внятное. В глазах шотландки виднелась злоба, перемешанная с мольбой. Хэйтем узнал про её дружбу с пиратами и грозился избавиться от них, если она не угомониться. Они были тем светлым воспоминанием, что связывало её и далёкое прошлое, а этот напыщенный магистр намеревался лишить и этого! А ведь он это сделает, и даже глазом не моргнёт… — Я их не буду трогать до тех пор, пока ты будешь мне подчиняться. — продолжил Кенуэй спустя секунды тишины. — Но если же попытаешься хоть что-то возразить… Их найдут. Абигейл понурила голову, не зная, что ей предпринять. Она и без того тысячу раз успела пожалеть, что переоценила свои силы и встряла в перепалку с Хэйтемом. Девушка уже сама начинала ощущать, что устала бороться с Кенуэем за своё право и за гордость. Его характер уже невозможно изменить. А продолжать эту жестокую битву не было сил, моральных. Сейчас девушка понимала, что струсила: у неё нет никакого желания вечность сидеть на одном месте и дожидаться милости магистра. Лучше уж бегать на свободе и уступать этому человеку, против которого она уже не могла идти. Эта абракадабра порядком утомила её. Хотелось отдохнуть, ненадолго оставить эту ругань, побои и жажду вцепиться в чью-то глотку… Но это так унизительно… Когда взгляд девушки снова упал на тамплиера, в них и следа не осталось от того пламени, что вечно подначивает Абигейл делать всё наперекор грандмастеру. Сейчас осталась лишь немая мольба и толика стыда за своё положение и решение. Увы, эта ловушка захлопнулась. Обратного пути больше не было. Хэйтем увидел это в её глазах, что немало его обрадовало. — Другой разговор. — одобряющее обронил магистр, разжал ладонь, державшую рыжие локоны, и слегка отстранился. После этого Абигейл выпрямилась, надеясь, что сегодня Кенуэй наконец-то освободит её из этого ужасного заточения, но он лишь с лёгкой улыбкой наблюдал за ней. Что ещё? Чего он опять хочет, если и так уже взял всё, что мог? А оказалось, что не всё… Абигейл чуть не вскрикнула, когда горячие губы коснулись её оголённой, холодной шеи. Чего она только не ожидала в данный момент от Хэйтема, но такое развитие событий совсем вылетело из её головы. Несмотря на достаточно уставшее состояние, юное тело очень остро и быстро отреагировала на это томное прикосновение. Кенуэй умел это делать — доводить человека до такого состояния, что хотелось просто завыть. Девушка зажмурилась и еле слышно промычала, когда руки магистра начали изучать её, скользить по шее, животу и затёкшим плечам, а поцелуи, дыхание которых жаром опаляло её ключицы, всё не прекращались. Периодически магистр заменял их несильными укусами, по которым сразу же проходился шершавым языком, облегчая лёгкие боль и жжение. Если бы шотландку не держали цепи, и она бы не провела в сидячем положении столько времени, то уже точно расплавилась бы в руках магистра, как раскалённое железо: настолько изящны и аккуратны были его движения. Мужчина вновь стал подниматься вверх, не забывая оставлять на коже лёгкие прикосновения своих губ. Когда он провёл кончиком языка по ушной раковине и остановил одну из ладоней в области груди, по спине девушки пробежали мурашки, и она невольно подалась вперёд, сильнее упираясь в руку своего мучителя. Хэйтем шумно выдохнул, начиная пальцами забираться под её нательное бельё, которое приходилось постоянно приподнимать. Если бы здесь была запасная одежда, Кенуэй бы не стал церемониться: разрезал бы ненужные тряпки или просто разорвал, чтобы ничто не мешало его страстным порывам. Девушка в это время приоткрыла глаза и тут же пересеклась взглядом с тамплиером, который стягивал с себя треуголку и плащ. В нём читались хищность, непредсказуемость и твёрдое намерение сделать задуманное, даже если сама Абигейл будет этому не рада. В далёком подсознании она и была против, но его голос был таким тихим и слабым, что затмевался настойчивыми движениями Кенуэя, как бы она не дёргалась и не пыталась вырываться. Голова магистра опустилась, и он, уже двумя руками придерживая непослушную одежду, стал водить языком по розоватым бусинкам, которые уже давно затвердели от его неторопливых касаний. Мужчина долго игрался сначала с одним соском, потом с другим, сначала лаская их губами и языком, а потом щекоча белыми зубами. Сверху то и дело доносились слабые мычания, а сам Хэйтем чувствовал дрожь своей возлюбленной, когда слишком сильно кусался. Он душил шотландку нахлынувшим возбуждением и нетерпением, не давал ей спокойно выдохнуть или хотя бы на секунду освободиться из его сладкого плена. Дышалось и без того тяжело, а повязка, затягивающая рот, лишь ухудшала ситуацию. Девушке ничего не оставалось делать, кроме как просто наблюдать за довольным тамплиером… Чёртов извращенец. Когда рука Хэйтема забралась под штаны Абигейл, сразу став ласкать её клитор, шотландка протестующе застонала. Разумеется, магистра это не остановило, даже наоборот, подначивало его продолжить пытку и издевательства над беспомощным созданием. А ведь он спокойно мог это сделать. И он делал. Когда Вейр уже билась в предоргазменных судорогах, так прекрасно ласкающая её рука внезапно испарилась, а после неё пропали и нежные губы. Цепи загремели, а со стороны шотландки раздались громкие и болезненные мычания. Это был подлый удар, и такого она не ожидала даже от Хэйтема. Чего он хотел этим добиться? Разжечь очередной костёр злобы и ненависти в её душе? В очередной раз показать ей, насколько она ничтожна и в каком убитом положении находится? Или же просто узнать её реакцию? Слишком много мыслей, слишком много предположений, которые быстро уходили на второй план, ведь Хэйтем был ещё здесь, и он точно не закончил бы на этом. Магистр ненадолго отошёл назад, осматривая плод своих трудов. Теперь Абигейл была уже полуголая, на коже виднелись алые следы принадлежности, только что оставленные тамплиером. Дышала она сбивчиво, грудь тяжело опускалась и поднималась, будто на неё кто-то специально надавливал, глаза смотрели на него исподлобья, и в них мерцали то желание, то страх, то ненависть. Прекрасное зрелище. — Хочешь продолжить? — издевательски произнёс Хэйтем, приподнимая её голову за подбородок и вглядываясь в зелёные радужки загнанной девушкой. Он хотел получить от неё ответ, хоть и прекрасно знал, что она скажет. Грандмастер даже снял повязку, мешавшую говорить, хотя услышать это от самой Абигейл. — Да… Хочу… — стыдливо повторила она, отведя тусклый взгляд в сторону и повиснув на цепях. — Тогда тебе нужно немного потрудиться. — на лице Кенуэя проскользнула довольная улыбка. Он сделал шаг вперёд, попутно расстёгивая ремень на поясе и спуская штаны вместе с бельём. Абигейл прекрасно понимала, что будет дальше и ни чуть не сопротивлялась этому. Вейр лишь поудобнее устроилась перед ним, чтобы не отстраниться в случае внезапного протеста мышц. Она подалась вперёд и коснулась губами розоватой головки ещё не до конца затвердевшего члена. Хэйтем, в свою очередь, опустил ладонь на её загривок, чтобы контролировать процесс и в случае не тех действий "мягко" намекнуть девушке об этом. Теперь можно было с упоением наблюдать за работой юной особы. Абигейл водила по нему губами, скользя сверху вниз и наоборот. После она стала виртуозно вырисовывать узоры при помощи языка, периодически хлюпая и сипло что-то выдыхая. Когда член магистра затвердел, Вейр ненадолго отстранилась от него, а затем резко вобрала его до середины и услышала сверху несдержанный стон. Кулак несильно смял её волосы, но это было скорее приятно, нежели больно. Хэйтем сделал это не из-за того, что был против, и когда он начал осторожно массировать кожу её головы, шотландка в этом убедилась и продолжила свои плавные движения, изредка кидая беглые взгляды на тамплиера. Его губы были слегка приоткрыты, из них очень редко раздавались негромкие, но глубокие вздохи, глаза были тусклы, постоянно опущены вниз. Соблазнительный вид, ничего не скажешь. Как ни крути, было в нём что-то притягивающее, опьяняющее и сводящее с ума. Быть может, харизма, быть может, внешность, а ,может, всему виной была её собственная слабость. Абигейл не знала наверняка. Уверена она лишь в одном: что бы ни стряслось, она хочет продолжить всё это. Даже если случиться пожар, наводнение, любое другое стихийное бедствие или же просто приход любого другого незваного гостя: плевать. Она бы не отстранилась от этого прекрасного тела, аромат которого чуть ли не туманил рассудок. Абигейл достаточно глубоко принимала горячую и мокрую плоть. Шотландка уже сама возбуждалась от вкуса чужого тела во рту. Когда же Кенуэй резко надавил на её голову, не позволяя отстраниться от себя, девушка зажмурилась и громко засопела: горячая жидкость прорвалась к её горлу, из-за чего Вейр закатила глаза и обмякла, удерживаемая только рукой мужчины. Спустя несколько секунд Хэйтем выскользнул из неё, позволяя заключённой немного отдохнуть и восстановить уже давно сбившееся с ровного ритма дыхание. Сам он стягивал с себя сапоги, а потом застрявшие где-то у щиколоток кюлоты. Перед тем, как отбросить эти ненужные в нынешнем деле атрибуты в самый дальний угол, Хэйтем достал из кармана ключ, который успел взять ещё до входа в эту комнату. Абигейл потеряла связность рассудка после небольшой встряски, поэтому ни услышала, ни почувствовала, как тамплиер приблизился к ней, а над головой что-то щёлкнуло. Лишь внезапное падение выбило из её головы весь туман, и девушка слабой хваткой удержалась за бёдра магистра, не хотя удариться лицом о жёсткий пол. С её стороны всё равно доносилось судорожное дыхание — она никак не могла успокоить его. По волосам прошлась ладонь Хэйтема, который был готов немного подождать. Он понимал, что всё тело подчинённой жутко ныло, и ему была необходима небольшая разрядка. Коснувшись губами верхней части бедра любовника и сильнее сжимая руки за его спиной, Вейр дала ему понять, что уже отдохнула и была готова продолжить их сладкую игру с новыми силами. Кенуэй помог ей встать на ноги, которые то и дело хотели разъехаться в разные стороны. Собственно, по этой же причине магистр обнял её за талию покрепче и сильнее прижал к себе так, что они почувствовали разгорячённую плоть друг друга. В этот же момент Абигейл впилась в губы тамплиера голодным поцелуем, запрокидывая руки ему за шею и не отпуская от себя. Такой самодеятельности Хэйтем никак не ожидал. Редко когда девушка сама рвалась к нему, ведомая лишь животными инстинктами, и потому эти моменты казались только слаще. Магистр их любил. И запоминал надолго. Кенуэй долго не отпускал возлюбленную. Он углубил поцелуй, добавил язык, сплетался с чужим, ласкал её, доводил уже и без того обессиленную девушку до очередной эйфории. Когда же они наконец-то смогли отстраниться друг от друга, то оба ловили ртами горячий воздух, стараясь прийти в себя после страстного поцелуя. В глазах девушки всё плыло, и когда она услышала какие-то слова, донёсшиеся с губ магистра, то лишь устало и непонимающе подняла на него взгляд. Хэйтем тяжело вздохнул, после чего повторил сказанное чуть громче и медленнее. — Повернись к стене и раздвинь ноги. Разобрав эту недвусмысленную фразу, девушка тихо промычала и медленно подошла к стене, упершись в неё руками и прогибаясь в спине. Она с предвкушением чувствовала, как Хэйтем устраивался позади, поднимал край её рубахи, а после облокотился на саму девушку и укусил её за ухо, от чего возбуждение расходилось от места укуса по всему телу и прекратилось лишь у низа живота. После этого Кенуэй приставил к её рту два пальца и протолкнул их внутрь. Девушка стала послушно и увлечённо сосать его подушечки, затем фаланги, облизывала их языком и периодически издавала томные мычания. Когда пальцы были достаточно смочены слюной, они выскользнули из девичьего рта и оказались совсем рядом с ягодицами. Девушка затряслась, когда Хэйтем осторожно вводил в неё первый палец. В прошлый раз это было достаточно болезненно и Абигейл боялась, что этот раз будет таким же неприятным. На удивление, магистр двигался очень нежно, периодически лаская её шею, спину: всё, до чего мог дотянуться. Девушка сильнее выгибалась, поддаваясь умелым пальцам своего любовника и желая гораздо большего. Хэйтем высокомерно приподнял уголки губ и выполнил немую мольбу. Он ввёл сразу три пальца, без всякой задержки начал растягивать тугое кольцо мышц. Абигейл из-за этого вскрикнула, а затем Кенуэй услышал её всхлипы, которые девушка отчаянно пыталась заглушить закусанной губой. — А ведь это только пальцы… — соблазнительно шепнул грандмастер, поворачивая её голову к себе и разглядывая солёные тропинки слёз, стекающих по ещё щекам. Раньше девушка не позволяла себе проронить и капли в присутствии этого человека, но сейчас… Она сдалась. Пусть он видит всё. Ни к чему сдерживаться. Вместо ответа раздался тихий всхлип, медленно переросший в стон, когда Хэйтем заскользил по мокрым дорожкам шершавым языком. Вскоре ладонь мужчины, достаточно растянув тугое отверстие, внезапно пропала, как и его тёплое дыхание возле шеи. Девушка сильнее напряглась, впиваясь ногтями в стену и стараясь удержаться на ногах. Она зажмурилась, когда руки Кенуэя опустились на её бедра, больно сжимая их. После этого он резко вошёл. Вейр не сдержала крика, когда внутри неё оказалось инородное тело. Девушка сжимала Хэйтема внутри, доставляя ему неслыханное удовольствие. Великодушно дав ей время привыкнуть, Кенуэй продолжал оставлять красные отметины на спине и шее Абигейл. Казалось, уже кончились те места, которое бы мужчина не одарил своей похотливой лаской. Вся в метках, вся в испаринах, настоящая, уставшая, желанная. Чудесный подарок преподнесла ему судьба в ту далёкую ночь. Она была последней в колониальном братстве. Остальных перебили. Она об этом знала. Но когда команду «Койота» упрятали в тюрьме, ей негде было скрываться, не у кого было просить помощи и защиты, не с кем было посоветоваться. Своей несобранностью и наивностью девушка быстро выдала себя и свою принадлежность к касте. Об этой неприятной, но маленькой проблеме быстро было сообщено грандмастеру. Хэйтем решил лично поучаствовать в расправе над незваным гостем. Его люди загнали уставшее существо в тупик, окружили его, и расступились только тогда, когда появился Великий Магистр. Он уже собирался нанести смертельный удар, когда с головы ассасина слетел капюшон, и перед ним открылось напуганное, не хотевшее встречаться с объятиями смерти лицо. Женское лицо. Никто не обременял его лишней информацией о том, какого пола являлся этот новоиспечённый противник. В любой другой ситуации Хэйтему было бы всё равно: главное избавиться от этой опухоли на теле общества. Но тогда… Тогда он просто не смог ещё сильнее надавить на шею ассасина скрытым клинком. Он утонул в этих несчастных, изумрудных глазах. Тамплиер спас ей жизнь в ту ночь. Он сказал, что девчонка слишком слаба и неопытна, чтобы противостоять таким могущественным людям, как орден тамплиеров. После его приказа девушку отпустили. Абигейл сама нашла его спустя время. Она не знала, зачем. Любой человек на её месте уже давно бы покинул эти края, не собираясь оказаться очередным трупом, брошенным голодным собакам. Но в тот вечер она поняла, что Хэйтем ей зла не причинит. Ему было любопытно это диковинное создание, неизвестно откуда появившееся в этих местах. Он попал в плен этих наивных и ничего не знающих глаз. Напуганных глаз. Захотелось видеть их чаще. Магистр пообещал, что ни он, ни его люди не тронут Абигейл, если она не будет мешать их планам и как-либо вмешиваться в их дела. Девушка согласилась. Не так долго после этого мужчина соблазнил ничего не смыслящую в любовных делах Абигейл. Кенуэй был довольно напорист, прямолинеен, но от этого лишь привлекателен. Девушка не видела ничего плохого в этом. Ей никто никогда не говорил, что есть такое понятие, как девственность, и что приличные дамы должны беречь её до первой брачной ночи. Но она уже давно не была той девочкой, учившейся манерам, этикету и любым другим вещам, которые ей так и не пригодились в жизни. Она была своенравной, вольной и наглой капершей. Такой и осталась. Столько времени прошло. И вот, она стоит на полусогнутых ногах, отчаянно воет о большем, о заветном, о желанном… Стоны Хэйтема были сдержанны, но не менее сбивчивы, чем возгласы Абигейл. Последовала череда медленных, но резких и глубоких проникновений: ещё чуть-чуть и он изольётся. Девушка громко вскрикнула, когда Кенуэй задел нужную точку и горячее семя пробилось внутрь неё. Поддерживаемые друг другом, они медленно сползли на пол. Кенуэй облокотился спиной о стену, прижимая к себе трясущеюся от только что прошедшего оргазма девушку. Он зарылся тонкими пальцами в её рыжие волосы, нежно поглаживая непослушные локоны. Другой рукой Хэйтем держал своё сокровище за талию, иногда скользя вверх по спине и обратно, успокаивая разбитое дыхание. Абигейл прикрыла глаза, теснясь к своему защитнику и поудобнее устраиваясь у него на коленях. Долго они просидели в умиротворённом состоянии, пока Вейр не нашла в себе сил для одного единственного вопроса. — Ты заберёшь меня отсюда?… — она подняла на него виноватый взгляд, трясь щекой о его грудь и показывая свою покорность и скорейшее желание выйти на свет. — Конечно же заберу. — уверенно ответил Хэйтем, убирая за ухо рыжую прядку, лезшую ей в глаза. — Но только после того как мы отдохнём. Абигейл послушно кивнула. Это предложение только обрадовало её. Иначе бы она просто не смогла встать с места, не то что куда-то дойти. Что ж, может, в подчинении и есть своя прелесть. Например, сильный и опытный защитник. Но не менее властный и харизматичный. Вейр надеялась, что сегодня она не совершила ошибку, отдавшись этому человеку и согласившись повиноваться ему.