Непреложный закон

*** Мэтт резко вдохнул и сел, хватаясь за грудь. Воздуха не хватало, ветер, ставший еще суше, раскаленными иглами рвал его легкие. Каждый вдох давался с трудом и болью, словно обрушившиеся на него знания раздавили грудную клетку, но Мэтт все равно заставлял себя дышать. Цеплялся за саму иллюзию жизни. Женщина все еще стояла напротив, он слышал шелест ее нелепых одежд в пяти шагах от себя и чувствовал тонкий, гнилостно-сладкий запах. — Ты?.. — выдохнул Мэтт пересохшим ртом. — Хель. — Наверное, она улыбнулась. Можно было снять повязку, все равно не спасавшую его разум от вторжения, но Мэтт медлил, словно боялся окончательно потерять себя. — Богиня Смерти и Темная Матерь из пророчества. — И ты?.. — Я обратила тебя, Мэтт Мердок, чтобы сделать Судией над другими своими детьми. — Он услышал, как она дернула плечом, совершенно человеческим жестом. — Я обратила Каина и дала новую жизнь поколениям вампиров — его потомкам. Получилось... Откровенно плохо. Она подошла — Мэтт услышал шорох совсем рядом, почувствовал касание прохладных костлявых пальцев на своей щеке. Она уселась рядом с ним, прижалась плечом к плечу, и гнилостный запах усилился, но не вызывал отторжения. — Забрав у Древних возможность естественной смерти, я лишила их существование смысла, превратила их, сама того не желая, в Зверей: вечно голодных, безумных, неспособных на созидание, лишь на разрушение. Сейчас они проснулись и начали уничтожать собственных потомков, но этого будет мало, и они примутся за смертных. Этому городу не выстоять, Мэтт Мердок. Весь этот мир — обречен. А мое вмешательство лишь ухудшит все, разорвет Землю на части, превратит в безжизненную пустыню, править которой будет Каин, и поверь, он вовсе не жаждет это делать. Хель замолчала. Мэтт нервно облизнул губы, пытаясь уложить все это в голове, прекрасно понимая, что все это правда, но отказываясь с этим мириться. — И?.. — выдохнул он, сдернув с себя бесполезную повязку. — Тогда что ты здесь делаешь и зачем тебе я? — Пророчество — такая штука, Мердок, — заметила Хель, повернув к нему свое жуткое лицо. — Куда бы ты ни дернулся, обязательно вляпаешься. Коль скоро пророчество затрагивает кого-то, то оно непременно исполнится, уж поверь моему немалому опыту. Но есть один способ, рискованный и очень трудоемкий. Ввести нового игрока, и если он будет достаточно силен, то нити судьбы заплетутся вокруг него и породят новое пророчество, а старое отпадет за ненадобностью. Теперь ты — новый Первый Вампир, Судия и Защитник этого мира, тебе решать судьбу каинитов, твоим детям придется сразиться с Древними, и лишь от тебя и твоего выбора будет зависеть, станет ли этот день для Земли последним или старушка еще пофурычит. Медлить нельзя: Древние уже пробудились, а зов Каина призвал в Нью-Йорк всех его детей. Геенна огненная в Адской кухне. А ничего, символично. Мэтт недоверчиво посмотрел на богиню смерти — ехидную, хрупкую, старую, бесконечно уставшую женщину, прижимавшуюся к нему плечом. Нахмурился. — И с чего ты решила, что я лучше всех подхожу на эту роль? — Репутация и рекомендации, Мердок. Незаменимая вещь, уж тебе-то, адвокату, это известно лучше всех. — В руках Хель вдруг возникла толстая книга в дорогом переплете. Она уверенно раскрыла ее на последней странице. Большая часть была исписана аккуратным, округлым каллиграфическим почерком, но внизу обнаружилась запись другой рукой. Над заглавной буквой виднелась длинная клякса, словно кто-то медлил и слишком сильно давил на пергамент острым пером. «Его зовут Мэтт Мердок, — гласила надпись. — Если кто и может изменить этот чертов мир к лучшему, так это он». — Так выходит, Мэтт Мердок, что зависший над каинитами меч — это ты. И пришло время обрезать конский волос, — сообщила Хель, захлопывая книгу. — А для этого мне нужно тебя кое-чему научить. Времени у нас нет, так что заранее извини.