***
Это было хуже, чем то, что было с ним в баре, хуже, чем все, что с ним случалось до сих пор. Его разрывало на части, его не существовало вовсе — мгновения, вечность. Он был меньше атома и больше вселенной. Казалось, что его сознание существует теперь разом во всех временах, и это было много больше, чем разум обычного, смертного человека был способен вместить.
А когда он вновь собрался воедино — мир раскрылся перед ним вереницей возможностей, и он осознал себя Богом среди людей, Богом над вампирами. Все, что ему было нужно, — это кровь. С ней он мог сотворить что угодно: возвыситься над миром, повергнуть его в пучину, подчинить себе. Он мог уничтожить Патриархов, погребя их под руинами зданий, мог обрушить весь город в бездну, мог взломать земную кору и выпустить наружу огненный ад, карая всех — ведь нет безгрешных.
В этом всемогуществе он терял себя, почти растворившись в чистейшем гневе. Но все же жалость и любовь к справедливости, сопровождавшие его всю земную жизнь, не оставили и за ее порогом. Он покарает грешников, остановит Патриархов и уничтожит Детей Каина. Но для этого ему нужны его личные ангелы.
Время ускорилось.
Его могущество простиралось в бесконечность, Он мог все.
В руках его вспыхнуло пламя, перекинувшееся на крышу. Оно не причиняло ему вреда — холодный огонь, не опасный для хрупкой мертвой плоти, источник света, но не тепла.
Маяк для каинитов, шедших на суд.
Путеводная звезда для тех, кого он наречет своими Детьми.
И они пришли, все, кого он ждал.
Одновременно.