Непреложный закон

*** — А вот теперь — чувствую, — заметил Люк, остановившись у самого выхода на крышу. Вокруг бушевало магическое синее пламя, не причинявшее вреда, но довольно жуткое на вид. Пламя освещало всю крышу неестественным светом, резало глаза. Посреди этой вакханалии стоял Мэтт, растрепанный, безумный и, кажется… — Боже, он… — выдохнула изумленная Джесс, замерев рядом с Кейджем. — Как в той идиотской книжке… — Точно, — мрачно заметила Клэр, остановившись в дверях. — Сияет. Кто-то аккуратно тронул ее за плечо, Клэр дернулась и отступила от двери, позволяя слегка запыхавшемуся Фрэнку тоже выйти на крышу. Тот нахмурился, сгрузил даже на вид тяжелые сумки и кивнул ей. А потом посмотрел на Мердока, стоявшего в самой сердцевине слепящего пламени, и лицо его исказилось от боли. — Красный… — выдохнул Фрэнк, но тут Мэтт вскинул руку, и все они замолчали, чувствуя его нетерпение. — Дети мои, — непривычно глубоким голосом произнес он, вознесясь над крышей на полметра. — Вы откликнулись на мой Зов. — Трудно было его проигнорировать, знаешь ли, — мрачно буркнула Джессика, которая бежала впереди всех, ведомая внезапно возникшей потребностью немедленно оказаться на Башне и теперь была страшно недовольна этим фактом. Ее можно было понять: никому не нравилось чувствовать себя куклой, да еще и в руках спятившего вампира. — Так что, Мердок, кончай сиять и выкладывай, что тебе нужно. — Воин, — с бесконечной теплотой произнес Мэтт, взглянув на нее двумя провалами в космос, бывшими когда-то глазами. Затем его взгляд обратился к Уорду, Мэтт улыбнулся и протянул руку ему навстречу. — Пророк. Мичем пошел к нему, широко улыбаясь, словно бы так и надо. И ни один из них не удержал его, потому что сияние застилало глаза, а в головах с каждым вдохом становилось пусто и звонко, азартно и весело, бездумно — как перед прыжком в бездну. Мэтт опустился на землю, приобнял Уорда за плечи и склонился к его шее. Синее пламя взметнулось вверх, укрывая их нестерпимым светом, а когда утихло, Уорд отошел к краю крыши и остановился за левым плечом Мэтта. Улыбка его стала задумчивой, а на губах застыла яркая, свежая кровь. — Целитель, — Мэтт перевел свой взгляд на Клэр, и та почувствовала, как весь мир потерял значение, растворившись в бесконечном космосе вокруг. Не было ничего, лишь она, и звезды, и голос Мэтта, его настойчивый Зов. Откликнуться на него было самым приятным, самым естественным действием за всю ее жизнь. Страх ушел, сомнения улетучились, остались лишь уверенность и радость. Клэр широко улыбнулась, чуть встряхнув головой, и уверенно подошла.