Приступ

Я босиком бежала по полю прекрасных изумрудно-аквамариновых цветов, раскинувшемуся по округе так далеко, насколько хватает взгляда и плавно переходящему в нежно-сиреневое небо, на котором зависла крупная звезда, излучающая мягкое тепло и свет. Босые ноги соприкасались с шелковистой травой. Воздух не сжигал легкие при каждом вдохе, хотя бежала я уже очень долго… Или лишь минуту — не знаю, потерялась, не замечаю ничего кроме прекрасной ничем и никем не тронутой естественной красоты вокруг. Даже не знаю, как я нашла это прекрасное место. Впереди замаячил золотистый стог сена. Добежав до него, я влетела в сухую траву, разваливаясь поверх неё, глубоко дыша и прикрыв глаза. Тихий шелест, колышущейся от ветра, травки, спокойствие, умиротворение. Внезапно тишину нарушил противный электрический писк.

***

Еле разлепив глаза, я попыталась понять, где нахожусь. Спина сильно ныла, а перед глазами темень, в которой еле различимы очертания стены и чего-то мигающего на ней. Это что-то и издавало противный писк. Пронеся руку перед голубой панелью справа, выключаю этот отвратительный будильник и тупо смотрю на переставшие мигать фиолетовые цифры на стене, показывающие 6:40. Очередной день. Он будет абсолютно таким же, как и каждый предыдущий уже последние лет семь. Посмотрев на книгу, лежа на которой я вчера вечером, видимо, уснула, понимаю, что это «История Земли». Теперь понятно откуда этот сон. На моей планете, Рикконе, нет таких мест, потому что она полностью искусственная. Но Земля и по сей день что-то вроде заповедника. Там есть своя естественная атмосфера, которая, как и сама планета, появились самопроизвольно. Мнения ученых об этом вопросе были достаточно подробно изложены в книжке, на которой мне посчастливилось поспать. Я практически влюблена в эту прекрасную планету, хоть и люди, раса, населяющая Землю, очень чудные создания. Они всё ещё делятся внутри своей расы на отдельные территории, называя это странами. Да и ладно бы, если б просто делились, так у них в каждой стране свой язык, правила поведения, законы. Нет бы уже объединиться и жить как нормальная планета, но нет, они всё никак не перешагнут через свои традиции! Помню, я как-то общалась с землянином. Кажется он был из России — одна из, наверное, сотни их стран, но самая большая по площади. Так он говорил без проблем примерно на пяти языках: его родной, их общепланетный (они его английским кажется называют, в честь еще одной страны), межгалактический, рикконский, что мне польстило, и еще язык одной из стран Земли. А так же знает еще языков пятнадцать, из которых десять его планеты и пять инопланетных, плохонько, со словарём. Вот к чему так много лишних усилий? У нас на Рикконе используют наш, рикконский, и межгалактический. Живем и горя не знаем. Конечно, всем, кто планирует работать с древними источниками информации необходимо знание древних языков, на которых они написаны, но теперь — в семнадцатом алькионе[1], на минуточку — не знать языка не такое уж упущение, ведь незнание с легкостью можно исправить лишь спросив ваш личный ИСУУИ (Индивидуальное Считывающее Устройство Учета Информации, в простонародье — Ися). Через него у каждого человека имеется мгновенный доступ к любой информации в мире. — Юкаэнис! — громкий, басовитый голос отца доносится до моих ушей, преодолевая даже дверь с шумоизоляцией и прерывая поток мыслей. Он сегодня не в духе. Разогнувшись наконец, плетусь к двери и открываю её ровно в тот момент, когда отец уже начинает подниматься по лестнице наверх, в мою комнату, чтобы погромче меня позвать. — Доброе утро, отец, — тихонько произношу я, опуская глаза в пол. Как примерная дочь, чтобы лишний раз его не раздражать поутру. — Спускайся, дочь моя, Игла уже приготовила завтрак. Игла — наша домашняя работница, работает у нас относительно недавно. С тех пор, как мама стала межгалактическим послом, теперь постоянно в командировках. Мне семнадцать, поэтому сейчас я учусь на последнем курсе Академии. Нагрузки там не очень много, но это отнимает большую часть времени, поэтому тащить быт на себе я не в состоянии. Отец работает в правительстве города и он так же не метил на роль домохозяйки, так что мы наняли к нам в дом Иглу, расторопную улыбчивую девушку с Карма. Она потрясающе готовит. За завтраком отец, как обычно, читает последние новости, а я молча уплетаю приготовленную пищу. За столом у нас не принято разговаривать. Хотя, мои знакомые и однокурсники в академии рассказывают иногда веселые истории о своих застольях. У меня таких, к сожалению, нет, да и не припомню, когда они в последний раз были. Только деловые ужины отца или матери, на которых я примерная молчаливая дочь. Играть эту роль не трудно, как минимум потому, что в жизни я очень тихая и правила редко нарушаю. И да, так правда спокойнее жить, зная, что ты ничего противозаконного не делаешь, и тебе ничего не будет. Ты кристально чист и спокоен за себя и свою совесть. Доев, отношу посуду на кухню и благодарю Иглу. Все это под неодобрительный взгляд отца — он не любит, когда я облегчаю наемным работникам труд, а мне не сложно, да и отношения с ними у меня получше, чем у него, за счет таких простых мер. После киваю отцу и поднимаюсь к себе, чтобы привести себя в порядок. Быстренько собираюсь, натягивая узкие спортивные брюки, свободную кофту с капюшоном и кроссовки, захватываю благоразумно собранный с вечера рюкзак и бегом спускаюсь вниз, чтобы успеть на автолет до академии. Отец окликает меня у дверей: — Юкаэнис, ты опять в этой ужасной одежде? — он пытливо смотрит на меня, пытаясь то ли дыру прожечь, то ли испепелить сразу. — Дочери члена правительства не гоже в таком ходить. — Сегодня в Академии занятия по антигравитационным боям, поэтому иду в том, в чем будет удобно бить оппонента, — я слабо улыбаюсь, надеясь, что моя отмазка не подведет, ведь носить вечно эти шелковые платья (кто их только придумал?), будто я на банкет иду, а не в класс, уже попросту невозможно. Как и таскать сменную одежду с собой постоянно, чтобы не выделяться среди сверстников, как этого от меня хотят родители. Отец кивает, но видно, что он недоволен, а я, выдохнув, выхожу из дома и, глянув на запястье, понимаю, что если сейчас не побегу, то опоздаю на чертов автолет. Ах да, еще в этих платьях бегать до жути неудобно, когда опаздываешь, про туфли я вообще лучше промолчу. Опаздывать я, конечно, не люблю, но постоянно это делаю. Злой рок, за что?! Тем временем я уже была на станции, восстанавливая дыхание после бега. До прибытия моего транспорта осталась буквально минута, за это время я успеваю просмотреть свое расписание на сегодня: три часа антигравитационных боев, — все-таки отца я не обманываю, иногда не договариваю что-то, но не обманываю, потому что потом может боком выйти, — следом два часа политической теории и час инопланетных культур. Да уж, денек… Сначала загоняют вусмерть на боях, потом убьют мозг на политтеории, а под конец добьет эта чертова старуха-касарианка, со своими культурами. Короче говоря, второй день недели я не люблю. Запрыгнув в автолет и расплатившись со своего Иси, я заткнула уши наушниками и включила музыку. К слову, Ися не только информацию добывает, но еще и ее содержит: по сути, в нем все документы и деньги в компактной форме, а так же личная почта и голографический телефон, ну и много чего еще — тот же плеер. «Можно все разом профукать», — скажете вы, но это невозможно потому, что сия байда просто-напросто вшита в вашу руку с самого рождения, если вы законнорожденный, конечно. Как можно понять, теряете вы этот девайс только вместе со своей левой рукой. А тем временем мои размышления опять прерывают, причем самым наглым образом — вытащив беспроводной наушник из правого уха. Сначала на меня даже напал немой шок, ведь рикконцы довольно трепетно относятся к личному пространству друг друга, значит это не местный. Собственно, вопиющего неуважения и наглости со стороны странной личности это не отменяло. Музыку я остановила и как можно более спокойно повернулась вправо. Передо мной предстал явно не местный субъект с покрытой разными симметричными, определенно естественными, рисунками на ярко-желтой коже, янтарными глазами без белков, как у кошки[2], а так же темно-коричневыми, спутанными в странную прическу, волосами, одетый явно не по погоде в одни небесно-голубые шорты, с рюкзаком за спиной. Удивительно, что среди бледных, белокожих с просвечивающими сквозь тонкую кожу венами разного оттенка рикконцев, я умудрилась не заметить это яркое пятно. Похоже, он с Альмеры. Не местный. Но немой вопрос все еще висит в воздухе и пора бы его озвучить: — Прошу прощения, но для чего вам понадобился мой наушник? Не могли бы вы мне его вернуть, пожалуйста? — наиболее вежливо попросила я на межгалактическом. — Да я все допроситься никак не мог, вот и пошел на крайние меры, — ответ я, что удивительно, получила на родном, рикконском. Это довольно странно, что не местный его знает, да еще и довольно хорошо. Язык трудный и довольно бесполезен, если не жить на нашей планете. Неужели это недоразумение тут остается на ПМЖ? Тяжело ему тут будет… Альмерец продолжил: — Я тут ваще не ориентируюсь, дорогуша. Не подскажешь, как добраться до вашей Академии, а? — молодой человек подмигнул мне, крутя в руках сворованный наушник и крайне довольно улыбаясь во все сорок. Лучше бы он вообще рот не открывал. Серьезно. Потому что на нас уже все вокруг пялятся, что не удивительно с его внешним видом и сильно нетривиальным поведением. Да еще и едет до моей станции. Надеюсь, что не новенький, а то такого я вообще не переживу. — Да, вы верно едете, нам на одной станции выходить, но это только через 30 минут, — максимально ровно ответила я. — А теперь, не могли бы вы вернуть мне наушник? — Неа, рыбонька… — протянуло это недоразумение, притянув меня к себе рукой за плечи. — Если я тебе его отдам, то ты со мной разговаривать не будешь, а мне скучно, ехать-то еще долго, — и оно продолжило лыбиться. Блестяще, великолепно, браво… Лучшее, что могло случиться в мой «любимый» день недели! Теперь ко мне приклеился сомнительный товарищ приятной, даже красивой, наружности, но с абсолютно ужасным поведением, с которым я вообще не горю желанием общаться, а вот он напротив, очень даже горит, я бы даже сказала весь зудит от подобного желания. Один вопрос только: почему именно я?! Оглядевшись, я поняла, что помощи ждать неоткуда, ибо главный плюс рикконцев является и минусом одновременно: к тебе лишний раз не лезут, но в итоге и не помогут незнакомцу, так что каждый сам за себя. Придется переходить к тому, что я очень не люблю делать. — Простите, но оставьте ваши фамильярности и верните мою вещь. Я совершенно не в настроении с вами общаться, тем более, что нужную вам информацию я предоставила, — демонстративно нахмурив брови, я вытянула перед собой руку ладонью вверх, чтобы принять обратно наушник, который он должен отдать после такой явной просьбы. Однако, мой план не удался. Молодой человек только показал мне язык и отвернулся, так и не отдав наушник. Решив больше сегодня не спорить, тем более с этим созданием, я просто возобновила проигрывание музыки, слушая через один наушник. Пока потерплю, а по дороге домой куплю другие. Но через пару минут произошло неожиданное, а именно то, что это создание стыренный наглейшим образом у меня наушник поместило себе в ушную раковину и стало слушать мою музыку, давя широкую лыбу, а потом и вовсе начиная хохотать в голос. Ну все, иноземец, это уже все границы переходит. Ты будешь страдать сегодня, это точно. Проговаривая в голове всяческие проклятия, я искала самую тяжелую и жесткую музыку, которая приходила в голову. По началу альмерец вздрагивал, а после лишь морщился от ультразвукового гроула и хаотичной игры гитар на довольно большой громкости. Видно, что удовольствия ему подобное искусство доставляет мало, но он смог выдержать целых 15 минут, прежде чем с недовольной физиономией вытащил наушник и надувшись бросил мне в капюшон, бормоча, что я злобная и гериям[3] бы меня отдать. Чудак, право слово, и ведет себя, как ребенок. Оставшееся время я доехала, слава Судьбе, без приключений, а перед тем как выйти, ткнула, залипшего в окно, невежливого попутчика, чтобы не пропустил нужную остановку. Меня же иначе совесть замучает, что иноземца беспомощного бросила в центре мегаполиса в общественном транспорте. Так спокойнее хоть будет. В ответ получила сначала удивленный взгляд, потом очередную лыбу, а следом, когда транспорт мы уже покинули: — Тыща благодарностей, дорогуша, — парень отвесил шуточный поклон, следом схватив мою руку и поцеловав оную, чем довел до полного остолбенения. — Дальше сам доберусь, не стоит волноваться. Оревуар! — из состояния тупого хлопанья глазами меня вывело то, что этот невозможный нахал бесцеремонно потрепал меня по голове и к концу фразы уже направлялся туда, куда ему нужно, махнув на прощание рукой, поэтому высказывать недовольство было уже поздно. А фигура у него, конечно, классная… Да и сам вполне симпатичный, жаль только, что такой невоспитанный. Не приживется он тут со своими манерами. Ох, ладно. Будем надеяться, что я его не увижу больше. Потому что если увижу или услышу эти «дорогуша» и «рыбонька», то наплюю на воспитание и съезжу по наглой лыбящейся мор… лицу.

***

До Академии оставалось минут пять ходьбы, а до начала занятий еще около двадцати, так что я успевала пересечься со знакомыми или убить время за чтением. В общем, заняться чем-нибудь бесполезным и не обогащающим мой мозг, как говорит отец. Он, в принципе, не особо ценит простые радости жизни, вроде общения, но я и так его люблю. Отец же как никак. Зайдя в просторный холл, искрящийся от света, отражаемого множеством стекол и металлических поверхностей внутри, бросаю взгляд на табло с расписанием, чтобы убедиться, не изменилось ли ничего. И как знала, потому что для моего курса светилась пометка о замене политтеории на еще одно занятие по инопланетным культурам. Значит будет в два раза больше времени в обществе этой старухи. Ненавижу этот день недели. Просто ненавижу… — Эй, Юка! — на меня налетел светловолосый ураган, сжав в крепких объятиях. Это привычное дело, самый экстравертный экстраверт нашего курса, если не всей Академии — Кам Зигорт. Спортсмен, красавчик, болтун и сплетник каких не сыскать, но очень добродушный и понимающий. Одним словом: непонятно с какого он вообще общается с нелюдимой и скрытной мной. — Приветик, — я подставила ему ладошку для нашего традиционного приветствия в виде пятюни. — Чего недовольная такая, будто ведро мина съела[4]? — Да ты сам посмотри, — махнула я в сторону табло. — Две инопланетных культуры вместо одной! Ты ж знаешь, что я эту старуху Тею не перевариваю, — глаза затянулись белой плёнкой, выскочившей из уголков глаза, но через мгновение она втянулась обратно. Рефлекс на недовольство, присутствующий всего у нескольких рас, моей в том числе. — Ой, только не начинай опять вот это вот своё! — громко воскликнул парень, который не умел делать так же, из-за чего сильно комплексовал и дулся, когда в его присутствии у кого-нибудь срабатывал этот рефлекс, после чего недовольно засопел. — Хорошо, не буду, — поднимаю обе руки вверх, показывая, что сдаюсь, после чего хватаю Кама за руку и тащу в сторону северного крыла, отведенного под спортивные помещения, где у нас будут первые занятия сегодня. — Интересно, с каким счетом тебя сегодня на боях уделает Феллия? — задумчиво протягиваю, пихая его в бок. Сзади послышался приглушенный «чих» и женский голос: — Так, мелочь, меня обсуждаете? — на наши с Камом плечи легли жилистые руки Феллии, одной из двух иноземцев на нашем курсе. Феллия Марит была с Ватиссии. Она одного роста с Камом, на секундочку, это — два метра, что по меркам её планеты немного. Фиолетовая кожа и иссиня-черные волосы резко выделяли её на фоне местных жителей. Я со своими бледно-сиреневыми волосами и синеватыми венами, просвечивающими из-под белой кожи терялась на фоне светлых стен, коих вокруг всегда было предостаточно. С ней же такого не происходило никогда, Фелл всегда была заметна или слышима, поскольку голосом обладала так же мощным, но с приятным тембром, напоминающим мурчание кошки. Её вытянутые конечности и маленькое туловище смотрелись несуразно поначалу, но потом стали видны грация и мощь, непроизвольно проскальзывающие в каждом движении девушки. Она отличалась большой физической силой, проявлявшейся благодаря природным данным, и напоминала комок мышц и жил. — Дааа, только что вспоминали, — киваю девушке пока мы все продолжаем шагать по широкому коридору. — Я как раз размышляла какой сегодня будет счёт между вами на боях? — И думать нечего, — перебил Кам. — Сегодня я её точно сделаю. — Ага… — протянула Фелл скрывая иронию. — Ты так говоришь уже второй год и ни разу не победил. Так что смирись и найди другого соперника. — Да ты же знаешь, что его поставят в спарринг только с тобой, — говорю я очевидный факт. — Потому что все остальные для тебя будут младенцами по силе. — Это да, — грустно подтвердила ватиссийка. — Так-с, хватит принижать мою, до глубины души оскорблённую, персону, — драматично начал Кам, ему бы в театре играть. Такой талант пропадает. — Потому что для тебя, Юка, есть новость, — заинтриговал, ничего не скажешь. — Что за новость?! — мы воскликнули одновременно с Феллией. — Какие вы нетерпеливые, — пробубнил парень себе под нос, но словив многозначительные взгляды подруг продолжил нормальным голосом. — Информация еще не точная, но у нас, вроде как, с этой недели новый препод по инопланетным культурам. Новый преподаватель? Через месяц после начала учебы? Немыслимо, но возможно, как оказалось. Надеюсь, что он (или она…) будет лучше, чем горячо мною любимая касарианка Тея, которой уже около ста двадцати лет и чуть ли не рассыпается прямо на ходу. Это я и озвучила ребятам, и на подходе к спортивному залу они уже громко смеялись, и Кам очень похоже спародировал нашу экс-преподавательницу (хоть это еще и не точно). Только вот мы с Фелл резко затихли, когда за его спиной появился наш тренер — Марок. Вообще, он довольно непридирчивый и пошутить со студентами спокойно может, но перегибать палку не стоит. Потому мы и замерли, надеясь, что его реакция не будет плохой. — На чем мы остановились? Ах, да, — парень продолжал пятиться назад, смешно говоря старческим писклявым голосом. — На том, что вы просто обязаны выучить миллиард занудных правил, которые вам вообще не пригодятся никогда, но я же это зачем-то изучала, значит и вы обязаны это в себя вбить… Договорить он не смог так как на его плечо легла рука тренера. Кам нервно сглотнул и повернулся назад, смотря сверху вниз на мужчину в извечном красном спортивном костюме, который хоть и был ниже парня на целую голову, но все же своим тяжелым взглядом смог напрячь так, что аж коленки затряслись. Мы невольно переглянулись с брюнеткой. — Ты это, Кам, аккуратнее со своим талантом пародиста, — мужчина похлопал его по плечу и улыбнулся, а мы все выдохнули с облегчением. — Получается хорошо, но на моем месте мог быть и кто-то с плохим чувством юмора. Например Тея. Все дружно хихикнули. — Ладно, пролетайте в зал, ребят, — тренер открыл двери и впустил нас. — Поскольку вы сегодня первые, то можете побаловаться до начала занятия с инвентарем в невесомости, я сейчас установочку включу, — он подмигнул, а мы уже потирали руки, предвкушая наше любимое развлечение — догонялки в невесомости. — Только тихо, чтобы не спалились, а то похоронят нашу контору. — Конечно, мы как мыши будем, — заверила Фелл. — Спасибо огромное, тренер Марок! — в унисон крикнули мы с Камом, удалившемуся в аппаратную, мужчине. Через полминуты мы почувствовали, постепенно распространяющуюся от ступней к макушке, легкость, а через две минуты уже смогли оттолкнуться и подняться в воздух. — Ну что, кто водит? — спрашиваю у довольных ребят. — А кто спросил тот и водит! — быстро нашла выход Фелл и они вдвоём уже начали улепётывать в разные концы зала, хватаясь за все подряд и подтягиваясь. Ну, я вам еще покажу! Эти десять минут будут вашим персональным адом, потому что в этой игре у меня преимущество из-за малого веса и роста, что позволяет двигаться быстрее их. Держитесь, ребятки.

***

— Да, сегодня Марок прямо стремился нас истощить своими нагрузками. Не зря в таком хорошем настроении с утра был, — измотанные мы попивали воду в кафетерии, попутно рассматривая новые синяки (мы с Камом) и пытаясь ровно заплести волосы (Феллия). — Хотите послушать самую нелепую вещь, что со мной происходила в жизни? — одной фразой заинтриговать людей? Да легкотня, теперь они сидят и оба выжидающе смотрят в ожидании подробностей. Посмотрев на мучения девушки я покачала головой и встала сзади нее, принявшись заплетать незамысловатую, но красивую косу из её длиннющих густых волос, попутно рассказывая об утреннем инциденте в автолёте. — Не, ну вот вы представляете себе? Я бы сама с таким не столкнулась, так и не поверила бы, что такое может быть. Всё, — закрепив работу резинкой и перекинув длинную косу вперед через плечо девушки, я села обратно на скамью, отбирая бутылку воды у Кама. — Юка, вот золотые руки у тебя. Мне бы такие, — девушка расслабленно прикрыла глаза. — Годы постоянной практики и тебе будет это так же легко даваться. — Да если бы. Руки у меня не под то заточены. — У всех они одинаково заточены, просто развиваются с разной скоростью в нужном тебе направлении. Ты вот отлично справляешься с боями, а у меня с этим довольно плачевно. — Может ты и права про руки и способности, но когда у тебя есть что-то, тебе хочется другого, того, что есть у других, но кажущееся недостижимым тебе. — Ой, хватит, — блондин показушно закрыл уши. — Вы сейчас нафилософствуетесь тут на сложные жизненные темы, а потом умирать будете от скуки на культурах. Оставьте себе хоть маленькое развлечение на ближайшие два часа. — А откуда ты знаешь, что будет снова скучно? Вдруг новый препод нас заинтригует. — Заинтригуем его скорее всего мы своим опозданием, если прямо сейчас не пойдем в кабинет, девы, — парень кивнул на время, показывающее 11:55. До занятия всего пять минут, надо бы поторопиться. Это мы и сделали, мигом свернувшись из-за стола и потопав к кабинету с прекрасным стеклянным панорамным потолком, на последнем этаже академии. Свободных мест внутри уже почти не было, поэтому пришлось усаживаться на первый и самый невостребованный на этом предмете ряд, ибо никто не хотел случайно уснуть прямо перед преподшей и получить потом за это. Но сейчас выбора просто не было. Было уже 12:05, но никто не спешил зайти в кабинет и начать занятие. — Похоже, ты был прав насчет нового препода, — шепчу на ухо Каму. — С чего ты взяла? — шепот в ответ. — С того, что старуха никогда не опаздывала. — Тут она права, — послышалось от Феллии. — Она действительно очень пунктуальна и ни разу не опоздала за все время, что вела занятия. В этот момент дверь скрипнула и в кабинет зашёл сначала наш куратор, а за ним нечто с желтой кожей, облачённое в аккуратную темно-синюю рубашку и черные брюки с того же цвета туфлями. Присматриваясь, понимаю, что это альмериец. Просто совпадение? Увидеть двух иноземцев с одной планеты в один день — это нонсенс. Тем более здесь, на Рикконе, куда туристы не заглядывают, а иноземцы переезжают сюда с частотой в семь живых существ за год. Так вот к чему я веду: Судьба, пожалуйста, пусть это будет не он! Любое совпадение, но лишь бы не тот грубиян утренний. Однако, все мои надежды рассыпались в пух и прах, когда он открыл рот, чтобы поздороваться и представиться нам: — Всех рад приветствовать. Имя мое Дибор Аккор, и я постараюсь научить вас отличать масийца от канорца по тому, как они пьют чай и илионца от валлийца по манере речи, — и снова эта улыбка во все зубы. Главное держать сейчас себя в руках. Держать в руках. — Ладно, ребята. Я пойду, пожалуй, — куратор мгновенно исчез за дверью, оставляя нас наедине с этим созданием с Альмеры. — Ты чего, Юка? — на мою ладонь легла фиолетовая рука Феллии. — Что-то не так? — Ты карандаш сломала. Тот, что держала в руке, — она озабоченно заглянула мне в глаза, будто ища что-то. — Правда? — действительно, половинки дерева с заточенным внутри грифелем лежали на столе под рукой. — Все в порядке, честно, — попыталась я заверить озадаченных товарищей. — Просто меня этот тип жуть как бесит. Это я про него утреннюю историю из автобуса рассказывала, — пришлось перейти на супер тихий шёпот, чтобы новоиспеченный препод не смог нас услышать среди мигом притихших однокурсников. — Ой, ёй… — вздохнули ребята, понимая, что добром это все не кончится. Надеюсь, что они ошибаются, потому что мне, ой как не нравится то, как он сейчас меня буравит своими янтарными кошачьими глазами. Точно узнал. И точно теперь жди проблем. Умеешь же ты вляпаться, Юкаэнис Сантора.